Тихо плещется озеро. Оно, как горсть живого, светлого серебра, брошено между желтеющих полей и темного леса и тихо играет на солнце, и зыблется серебряной мелкой рябью. В одну сторону от него золотыми узкими полосами расходятся поля и пропадают где-то далеко на горизонте; за полями большое торговое село, через которое идет дорога на реку Ветлугу, а там уж и до Волги недалеко. Три холма подступили к самой воде с другой стороны. А они заросли лесом. Густой лес, тихий, чистый -- и прохладно в нем, и пахнет смолой: жирными наливными янтарными каплями сочится она по розовым стволам сосен. Земляника выглядывает, как рассыпанные алые драгоценные камешки, в густой траве, из-под папоротника. А там на опушке, на пригреве, где солнце не уходит целый день, там она краснеет, как алый разостланный атлас, сплошными коврами. С озера тянет прохладой и тишиной. Оно глубокое и чистое как слеза: никто не мутит его чистую глубь -- в озере не купаются, на лодке по озеру не ездят, рыбы не ловят. Верят старые люди и передают свою веру молодым: если в озере купаться, оно зарастет травой и осокой, обмелеет, усохнет. Прежде, в старые годы, ни зверь, ни человек вовсе не погружались в озерную глубь -- и еще чище, еще светлей сияло и играло озеро, и глубина была в нем неизмеримая. Стали кое-кто -- мало ли всякого непокорного, неразумного люду на свете? -- стали купаться в озере -- и берега, -- не все берега, а краешком, -- зазеленели осокой, заболотились, затинились: точно не пускает озеро никого притронуться к его чистым водам и ограждается от неразумных людей болотом да колючей осокой, как забором. "А если начать рыбу ловить в озере, -- учат старые люди, -- всю Волгу рыбы лишишь. В озере том проток есть -- подземный, глубокий, а людям невидимый -- в самую Волгу. По протоку рыба из Волги в озеро приходит погостить: нагостится, нагуляется, наплодится на воле, без всякой опаски, -- и опять в Волгу уйдет. В озере рыбе ход вольный: никто ни вершей не ставит, ни удочкой не ловит, ни сетями не берет. А если рыбу озерного покоя лишить -- ей отдыха вовсе не будет: всю выловят, до последней рыбешки, от стерляди востроносой до последнего пескарика. Только в озере, в Светлояре, и воля рыбная есть; опричь него везде -- рыбе неволя". -- Так говорят старые люди. А если спросить старых людей: -- А купаться-то отчего же нельзя в Светлояре? -- ответят так: -- Вода чистая, ровно как в купели, где младенцев крестят: ну с нашими-то телами, с грехами-то нашими бесчисленными как в чистоту такую войти? Сами не просветлеем, а чистоту нарушим: грехом замутим. Вот водицы испить из Светлояра-озера -- хорошо и можно и пей на здоровье: стань на коленки, наклонись над озером, зачерпни горсткой, лицо себе водой омочи -- лоб и очи, и уста. Чиста вода светлоярская! Горе с лица человеческого смывает, скорбь прогоняет, а из очей слезная вода водой светлоярской бесследно смывается.

 Да когда к озеру придешь, обойди его трижды -- оно невелико: всего верста во кружности, помолись, перекрестись, посмотрись в него: чище чистого, светлее светлого играет оно -- и солнце радуется в небе на него, и лес древний засматривается в его тихие глуби, и рожь желтая, что подошла к самым бережкам, ему песенки поет тихие, нежные, длинные и кланяется ему ниже пояса. Птица крыла в озере не замочит, зверь воды не испьет. Облака с неба белые засматриваются, а ночью звезды лучами в его водах играют.