Минут за десять до того, как я въехал на территорию парковки, прилетело эсэмэс: «Третий уровень. Место 7А». Через короткое время, выйдя из лифта, я увидел Анну, стоящую возле своего внедорожника.

Она громко спросила:

— Куда сначала двинем?

— В зону ресторанов, — в тон ей ответил я. — Я насмерть проголодался!

— Все мужики — истребители еды, — улыбнулась Анна.

Болтая о пустяках, мы вошли в лифт. Семенова нажала на кнопку с цифрой «–1», и через пять минут мы оказались во дворе, где громоздятся мусорные баки.

Аня молча пошла вперед. Мы обогнули гигантскую помойку, женщина открыла калитку в заборе и тихо сказала:

— Выключи свой телефон.

— Зачем? — насторожился я.

— Просто так, чтобы не отвлекаться.

Я выполнил ее просьбу, и мы медленно пошагали в сторону леса.

Примерно через четверть часа перед нами возникли развалины кирпичного дома. Анна прошмыгнула внутрь, и в конце концов мы очутились там, где когда-то располагалась кухня. Семенова нагнулась, схватилась за кольцо, торчащее из пола, подняла несколько скрепленных деревяшек и сказала:

— Иван Павлович, я пойду первой. Спускайтесь следом.

Я двинулся за спутницей, оказался в небольшом помещении и увидел бочки. В подобных рачительные селяне держат соленую капусту и огурцы, но сейчас емкости оказались без крышек. Похоже, запасы на зиму тут давно не делали.

— Сесть некуда, — предупредила Анна.

— Понимаю, — кивнул я.

— Этот дом принадлежал соседке по лестничной клетке, с которой дружила наша бабушка, — начала Семенова. — Зоя Кирилловна была добрая, она меня всегда брала к себе на лето. Ее муж, Яков Михайлович, был странным, до смерти боялся излучения из космоса, поэтому, когда строил этот коттедж, обложил его каким-то, как он говорил, «экранирующим материалом». Здесь не работает никакая связь, и это послужило причиной смерти мужчины. Ему на рассвете стало плохо, тетя Зоя побежала к шоссе, вызвала «Скорую», а когда вернулась, Яков Михайлович уже умер. Тетя Зоя перебралась в Москву, в городскую квартиру. Кончина мужа ее совсем не опечалила, наоборот, она радовалась: «Могу теперь в ванне помыться, не надо греть воду в ведре, всех дел только кран повернуть! И за продуктами не три километра в сельпо переть по грязи, магазин рядом». Она пыталась кому-нибудь сдать дачу, да дураков здесь жить не нашлось. Зато сейчас мы с вами можем говорить спокойно… Думаю, Маргариту хотели убить.

Я прислонился к стене.

— Почему вы пришли к такому выводу?

— Долгая история, — вздохнула Анна.

— Я никуда не спешу.

Семенова обошла бочки, вытащила из пространства между ними и стеной две складные табуретки, раскрыла их.

— Садитесь… Попытаюсь все объяснить, но вы точно усомнитесь в истинности информации. Как доказать, что говорю правду? А никак! Придется просто поверить мне… Сначала речь пойдет о Никитиной.

Семенова сделала глубокий вдох, с шумом выдохнула и заговорила.

Татьяна очень хотела, чтобы ее любили, но от родной матери она ни одного хорошего слова не слышала. Поэтому любой парень, который говорил ей, например, из вежливости «Ты прекрасно выглядишь», вмиг превращался для девушки в самого любимого на свете. Танюша была готова ради такого юноши на все. Анна пыталась объяснить подруге, что, если кто-то отпустил ей комплимент, не следует считать, что к ней прискакал принц на белом коне. Этот человек не собирается жениться на Тане и осыпать ее подарками, он просто хорошо воспитан. Но подруга пребывала в уверенности: если представитель сильного пола похвалил ее платье, то завтра он поведет ее в загс.

Судьба свела ее с Игорем Мартыновым. Тот внешне просто царевич из русских народных сказок: волосы русые, кудрявые, глаза голубые, щеки румяные, ресницы прямо опахала. Игорек называл себя модельером, у него было свое ателье. Вокруг этого молодого мужчины всегда гарцевал табун женщин разных возрастов и профессий. Мало того, что этот «Аполлон» красив, так еще и талантлив! Каким образом скромная Танечка попала в орбиту интереса «королевича»? Он сам подошел к ней на улице, представился, сказал:

— Давно ищу девушку с идеальной фигурой и лицом ангела. Сделайте одолжение, продемонстрируйте мою коллекцию современного русского народного костюма!..

Я усмехнулся, Семенова улыбнулась.

— Обратили внимание на смешное словосочетание «современный русский народный костюм»?

— Возможно, речь шла о современном платье в русском народном стиле, — предположил я.

— Таня стала манекенщицей, пригласила меня на показ, — продолжила Семенова. — Что я увидела? Девушки шагают по подиуму, странно выбрасывая ноги. Лица у них — как у профессиональных киллеров на задании, мрачные все, насупленные. И вдруг — Танюша! Улыбка от уха до уха, подпрыгивает на ходу, руками размахивает, счастье от нее в разные стороны бьет! Это был ее первый и единственный показ. Больше она одежду не представляла, потому что модель не должна привлекать к себе взгляд. Главное — не ее красота и настроение, а то, во что она наряжена…

Игорь лично сообщил Татьяне о завершении едва начатой карьеры на подиуме. Та заплакала. Модельер утешил неудачливую «вешалку», а утром предложил ей работу. Какую?

У красавчика было много богатых клиенток, и каждая хотела одежду от Мартынова, но эксклюзивную, сшитую только для нее, с гарантией, что больше ни на ком такую не увидят. Дама приезжала в ателье Игоря, усаживалась в кресло, угощалась кофе, чаем и пирожными и смотрела на манекенщицу, которая показывала платья и костюмы. Порой посетительница прикатывала с мужем, сыном или дочерью, поэтому по-настоящему красивую девушку для подобных мероприятий не задействовали. Почему? Потому что посетительница с толстым кошельком не должна завидовать той, которая перед ней ходит.

У манекенщицы должна быть фигура скелета — на нем лучше всего вещи смотрятся, — но при этом никакого шарма, без того, что называется «поди сюда», без манкости, без признаков ума, который светится в глазах, без особого взгляда, без изредка мелькающей на лице загадочной улыбки. Ничего привлекательного. Как охарактеризовать такую барышню? Фигура из толпы. Общая масса. Все внимание покупательницы должно направляться исключительно на наряды. Таких, как модель, — тьма, они вешалки, о них не пишет пресса, они появляются ненадолго на подиуме и пропадают навсегда. Сейчас таких великих, как Наоми Кэмпбелл, Синди Кроуфорд, Кейт Мосс, Линда Евангелиста, Клаудиа Шиффер, нет. Сейчас имена моделей не запоминаются…

Анна прищурилась.

— Те, кто работал для частных заказчиков Мартынова, не поражали красотой, не получали многомиллионные гонорары. Но Танечки среди них не было. Почему? — Семенова посмотрела мне прямо в глаза. — Как думаете?

— Наверное, она так открыто, весело улыбалась, что муж или сын посетительницы начинали радоваться в ответ, — предположил я.

— В точку, — кивнула Аня. — Пару раз Мартынов доверил ей работу с ВИПами, получил охапку люлей от теток с золотыми дублонами и нашел для Тани другую работу… Ох, здесь сыро, холодно! У меня есть коньяк. — Анна вынула из сумки фляжку. — Хотите глоточек?

— Спасибо, нет желания выпить.

— Всего один глоточек!

— Нет, — не сдался я, — мне еще за руль садится.

— Обижусь смертельно! — рассмеялась Анна. — Давайте на брудершафт?

Но я опять отказался.