Спустя мгновение батлер вернулся в машину.

— Надеюсь, услышим разговор. «Фортунер» оформлен на Татьяну Никитину, но вот кто приехал на «Мерседесе»?..

«Ну что, допрыгалась?» — спросил хриплый голос.

«Султан, пожалуйста, не надо…» — дрожащим голосом произнесла Маргарита.

— Султан? — переспросил я. — Госпожа Брокина прекрасно знает мужчину!

«Я не хотела ничего плохого, — продолжала доктор, — думала…»

«Решила сдать нас Одеялкину!» — перебил мужчина.

«Подушкину! — всхлипнула врач. — Он сам приехал ко мне в больницу!»

Хриплый голос начал смеяться, потом закашлял.

«Я сразу все рассказала вам, — продолжала Брокина. — Съездила к детективу, как велели, так и поступила. На себя вину взяла, к вам вернулась. Теперь ждать буду, когда арестуют. Честное слово, не вру! Это Никитина к нему пошла! Из-за нее все!»

«Взялись дуры на мою голову, — прохрипел Султан.

Я, продолжая слушать разговор, взял телефон и быстро написал сообщение моему другу Семену, с которым у нас существует договор: если я влип в серьезные неприятности, сразу сообщаю ему, что «опять влез куда не надо», и отправляю точный адрес этого «куда не надо».

Беседа тем временем продолжалась. Султан кашлял, отчаянно злился на Татьяну и Маргариту. Слов он не подбирал, матерился, словно пьяный бомж, хрипел, чихал, орал.

«Танька, где б ты сейчас находилась? В помоях! Кто тебя из полиции вытащил, когда ты кошелек у мужика сперла? Если бы не я, попасть тебе малолетней на зону! Кто потом тебе дал хороший заработок? А? Отвечай, сволочь!»

«Ты», — прошептала Никитина.

«Что, много требовалось от тебя, идиотка? — наседал Султан. — Просто взять ребенка и отвезти его куда скажут. Эка трудность! Или у себя сутки подержать. Сложно, да? Деньги ты хорошие получила. Какого… Подушкин появился? Нахрена ты к нему поперлась? …! …!»

«Я хорошо себя вела! — вдруг взвизгнула Никитина. — И Сюзанну Оболенскую я привела! Она хотела заработать, маме новое пальто купить. Она тоже ребенка везти взялась».

«И не довезла, сбежала, — хрипел Султан, — до сих пор не знаем, куда дрянь подевалась. Это единственный раз, когда ты человека нашла, да и то убогую…».

Экран моего телефона вспыхнул — пришел ответ от Семена: «Мчим. Не лезь на рожон». Я показал телефон Боре, тот молча кивнул.

А в доме тем временем события накалялись.

«Да, благодаря Матвею Филипповичу…»

«Не следует поминать мое имя всуе», — резко оборвал его речь до сих пор молчавший мужчина.

Я сообразил, что роскошный «Мерседес» определенно принадлежит Грызкину.

Возникла тишина, ее в очередной раз прервал Султан:

«Маргарита, кто тебе помог, когда ты, убогая докторишка, ребенка шоколадом отравила? Кто хорошо заплатил одной мамаше, чтобы та распустила слух, будто ее мальчик плитку “Люкса” зашвырнул в коридор? Кто велел старухе захлопнуть пасть? Она ее уже разинула, начала говорить: “Доктор-дура внучку угостила!” Кому ты в панике позвонила?»

«Тебе», — прошептала Брокина.

«Тварь неблагодарная!» — зашелся в очередном припадке кашля Султан.

«Нет! Это вы сволочи! — неожиданно заорала Никитина. — Ритка сдуру малышку угостила, а мне хотелось денег, потому что мать мне вещи редко покупала. Сперла я кошелек! Да, ты нас спасла, но потом заставила возить детей туда-сюда, сама в клиниках не показывалась! Мы с Марго вдвоем работали! Так вот, мы устали! Больше не хотим! Да, я пошла к частному сыщику. Если бы хотела сдать тебя и Грызкина, то шла бы в полицию — сыщик не имеет права никого задерживать. Планировала просто напугать вас. Подушкин приедет к вам с разговором, испугаетесь, нас отпустите… В общем, больше я не рабыня!»

Послышался тихий голос мужчины:

«Детка, это правда очень смешно».

— «Ты нас спасла», «потом заставила», — прошептал Боря. — Султан — женщина?

— Похоже на то, — кивнул я. — Но голос мужской, хриплый.

— Кашляет все время, — подключился к разговору Гриша. — Простыла, осипла. Моя Аня, если воды холодной летом от души нахлебается, таким басом говорит! Шаляпин позавидует.

«Просто хотела напугать вас, чтобы отпустили из банды, — говорила Татьяна. — У меня теперь дочка есть, я ее люблю. Разрешите уйти, пожалуйста. Честное слово, никому про вас не расскажу».

«Детский сад и цирк одновременно, — спокойно оценил ситуацию Грызкин. — Солнышко, таких, как вы, в живых не оставляют. Или всю жизнь на нас работаешь, или на кладбище лежишь. Выбирай».

«На территории центра нашего любимого профессора есть погост, — произнесла Султан. — Там похоронены детки, которых родители на здоровых обменяли. Малыши жили счастливо, их хорошо кормили, за ними ухаживали. Игрушки и книжки у ребяток были в изобилии. Но, увы, короткая была у них жизнь. Но там в могилах не только ребята. Есть, есть еще места. На них трава растет, а под ней предатели и гады, такие же, как вы с Риткой. Жаль, Сюзанна куда-то делась, та еще тварь. В первый раз ее за младенцем отправили — так она его забрала, оставила на вокзале в зале ожидания на скамейке, записку внутрь впихнула: “Его украли, верните в роддом”. И адрес нацарапан».

«Я не такая! — закричала Маргарита. — Я хотела покончить с собой, чтобы от вас избавиться! Но не вышло, откачали меня. И ведь не удрала куда глаза глядят, а к вам пришла, все рассказала. Я правда больше не могу. Съездила к Подушкину, наврала ему как велели, Таню главной представила, от вас внимание отвлекла. Отпустите меня!»

«Султан, — неожиданно ласково произнес Матвей Филиппович, — вопрос к тебе: почему не избавилась от Подушкина? Вроде отвезла его в заброшенное место, в подвал спустила. Что помешало? Из пистолета стрелять не требовалось, кинжал использовать не было нужды. Просто предложить коньяка хлебнуть. Ерунда полная. И никто никогда бы Ивана не нашел, поскольку никому никогда в голову не пришло бы искать его в том месте. Выполни ты тогда мою просьбу, — и все хорошо было бы у нас. Что тебе помешало?»

«Он отказался пить, — тихо ответила Султан, — объясняла вам уже».

Голос Грызкина стал тише.

«Значит, плохо предлагала. Не судите, да не судимы будете! Ты с заданием не справилась… Не пугай Таню и Маргариту. Они наделали ошибок, но мы все уладим, продолжим работать».

Слова про заброшенное место и отказ выпить коньяка сначала ввели меня в ступор, но через секунду я воскликнул:

— Султан — это Анна Семенова!

Тут на экране моего телефона появилось сообщение: «На месте». Я распахнул дверь, выскочил из машины, увидел группу вооруженных людей во главе со своим другом и, едва не зарыдав от радости, прошептал:

— Они в доме. Три женщины. Две не окажут сопротивления, а еще одна, Анна по кличке Султан, может быть опасна. Есть мужчина Матвей Грызкин, думаю, безоружен, но точно утверждать не могу. Есть ли еще кто в доме, неизвестно.

Семен молча кивнул, потом поднял правую руку и растопырил два пальца. Пара бойцов в один миг перелезли через забор, затем остальные тоже преодолели изгородь.

— Уезжайте, — велел нам Сеня. — Тут находиться не надо. — И он также ловко перебрался через штакетник.

Гриша нажал на газ, и мы умчались в сторону трассы. Я смотрел в окно и молчал.

Вот и появились ответы на все вопросы. Почему Никитина в первой беседе с нами упомянула Грызкина? Она его просто сдала нам, а мы этого не поняли. Почему Маргарита сначала утешала Таню, потом отказалась работать с ней, затем снова согласилась? Врач хотела оборвать связь с Никитиной, но испугалась. Почему Татьяна впала в истерику, когда ее спросили про отца Вики? Потому что девочка — не ее дочь, и про папу драчливой малышки сообщать никак нельзя. Почему Анна повела меня в разрушенный дом? Потому что ей велели отравить меня. На мое счастье, задание оказалось для Семеновой невыполнимым. Почему не нашли никаких следов Игоря Мартынова? Такого модельера не существует, нас нарочно увели в другую сторону. Почему появился Баратынский? Потому что Грызкин хотел, чтобы я переключился на «папеньку» и забыл про работу с Никитиной.

Я выдохнул. Хватит отвечать на бесконечные «почему». Почему? На все эти вопросы один ответ: потому что мы с Борей оказались втянуты в дело, где крутятся большие деньги и замешаны большие люди, получившие здоровых детей. Этих «почему» много, но ответ один.

Боря молча взял меня за руку. Я не любитель тактильных контактов, но я вцепился в ладонь друга и наконец сумел вздохнуть полной грудью.