Озлон. Один из многочисленных городков глубинки.

Раздался свист поезда, громыхнули колеса об рельсы, и вагон, дернувшись вперед, затормозил. На перрон высыпали немногочисленные люди, резво разбегаясь по своим делам. Среди всех этих пассажиров выделялась бледная фигура фокусника. Тревожный потерянный взгляд, дерганая походка и плотно сжатые, почти слившиеся в одну бледную полоску, губы.

Постояв пару минут на месте, внезапно, словно на что-то решившись, быстрым шагом направился к извозчикам. Выбрав самый неказистый дилижанс забрался внутрь и гулко бросив извозчику: «До Нейска», прикрыл глаза.

Третий день это письмо в его сумке. Третий день как он бросил труппу, отказавшись от выступлений, как никому не объясняя причины и, провожаемый тревожными взглядами и шепотками, собрал немногочисленные пожитки и сел на поезд.

До Нейска поезда не ходили, но ближайший к нему городок Озлон как раз находился на одной из железнодорожных веток. На каждой остановке он порывался сойти, сдать билет и поехать назад. И огромного труда стоило оставаться в поезде. Вернуться во время остановок в свой вагон, до третьего гудка. Не порвать и не съесть этот чертов билет, чтобы бортпроводник высадил на следующей станции.

Нейск. Проклятый городишко. Он сумел забыть его название. Забыть о том, что произошло. О людях в нем. Он похоронил в памяти всё, что было связано с этим местом. Похоронил её.

Когда посыльный сказал его название ничего не колыхнулось в душе, лишь, как показалось, что-то тоскливо заныло в глубине. Короткие несколько строк сумели нарушить это спокойствие. Никакой информации, простое уведомление: «По возможности убедительно просим прибыть в отделение стражи города Нейска для дачи сведений о деле трехлетней давности. Дело номер … о пропаже Янины Листвицкой. С уважением, начальник отдела К.М. Семирьянович»

Для чего им понадобилось это именно сейчас? Сейчас, когда уже точно ничего не изменить? В ту зиму никто из них ничего не нашел. И его слушать не стали. А сейчас, когда вспоминать об этом не хочется, его вновь окунают в это болото.

—Тпру! Приехали. Оплатить извольте-с, — вырвал из размышлений гнусавый голос извозчика с засаленными усами.

Высыпав пару медяков в ладонь кучеру соскочил с дилижанса и, не оборачиваясь, отправился к отделению стражи. Улиц этих он почти не помнил. Людей тем более. Идущие мимо сливались для него в одно бесцветное и бездушное пятно. В груди стискивало и дыхание резкими хрипами вырывалось из груди.

Впереди показалось здание с красной вывеской на массивных железных цепях, раскачивающейся над входом: «Первое отделение городской стражи».

— Вы?! Господин фокусник! — раздался сзади полузадушенный писк.

Резко обернувшись Феликс увидел оседающую на землю старушку. Выругавшись сквозь зубы, подхватил её под руку и усадил на скамейку.

— Наисия Федотовна, зачем так переживать? Здоровье беречь надо, — произнес он скоро и уже хотел откланяться, как она ухватила его за руку.

— Голубчик, и в самом деле ты. Я думала привиделось уж. Чего ж ты вернулся-то? Сучилось чего али по старой памяти? — спросила она с добродушной улыбкой рассматривая его.

— Дело одно. Так, пустяк. Неважно. Идите куда шли, Наисия Федотовна, — произнес он и чтобы скрыть грубость слов попытался выдавить из себя улыбку, но получилось больше похоже на оскал.

Старушка вздрогнула и быстро быстро, словно оправдываясь, заговорила:

— Конечно, конечно, голубчик. Иди. Прости старуху за любопытство. Не любо уж тебе тут находиться. Да и могилка её давно вьюнком заросла…

Лицо его скривило судорогой и не дослушав причитания старухи, кратко извинившись, в два шага преодолел расстояние до отдела и, дернув дверь, вошел. Не давая себе времени на раздумья и не обращая внимание на удивленные взгляды вокруг, быстрым шагом влетел вверх по лестнице к двери с табличкой «Начальник отдела К.М. Семирьянов».

Гулко ударив в дверь два раза, не дожидаясь ответа, распахнув дверь, шагнул внутрь. Из кресла на него удивленно смотрел толстоватый человек средних лет, с большим носом, что слишком сильно выдавался вперед, бакенбардами давно вышедшими из моды, и светлыми волосами уложенными так, чтобы прикрыть появившуюся проплешину на голове.

— Кто таков? — гаркнул хриплым от удивления и постоянного курения голосом человек.

— Феликс Никевич, по делу о пропаже Янины Листвицкой, — стоило договорить, как черные точки, мельтешащие перед глазами фокусника, превратились в сплошное темное пятно и он упал в обморок.