Глава 19

За последние пару дней со мной случилось множество ну очень приятных событий.

Во-первых, я наконец-то очистил пруд и помимо окатышей поимел с этого пару сотен килограммов денег. Пока медь от серебра не отделял и не пересчитывал, поскольку другие дела навалились. Только золото изъял сорок девять червонцев и двадцать три монеты пятирублевого достоинства — это вдобавок к уже найденному ранее. К тому же, я теперь Борову ничего не должен. Он это официально подтвердил, и свои слова скрепил крепким мужским рукопожатием.

Помимо денег моей добычей стало около дюжины часов и нехилая куча женских украшений в основном из бронзы и серебра, короче говоря, дешёвка. Однако с десяток золотых цацек с драгоценными камушками я там обнаружил. Гвоздей и железяк всяких добыл пудов пять. Забрал, разумеется, в своем доме всё когда-нибудь, да пригодится. А вот чего я не могу понять — каким образом в пруду оказалась кухонная посуда: фарфоровые чашки и блюдца, серебряные ножи, вилки и ложки — общим количеством килограммов тридцать? Разумеется, всю добычу хорошенько отмыл в растворе едкой щелочи и перенес в подвал. Всё более или менее ценное прибрал в сейф. Всякую же ерунду оставил до поры до времени лежать на полу подвала живописными кучами — всё равно кроме меня доступа туда никто не имеет. До часиков руки пока не дошли. Вне всяких сомнений, их механизмы основательно забиты грязью. Будет время, гляну. Уж очень мне интересно проявить смекалку в плане ремонта техно-магических девайсов. Но пока же обстоятельства заставляют заниматься вещами, весьма далекими от инженерных практик.

Во-вторых, наконец-то, вслед за огурцами, созрели помидоры. Теперь у меня имеются достойные образцы, которые не стыдно показать людям.

В-третьих, из типографии принесли коробку с готовыми конвертами, и мне пришлось, уединившись в каретном сарае, заниматься расфасовкой моего чудо-удобрения. Для начала придал окатышам товарный вид, превратив их в мелкие гранулы напоминающие суперфосфат. Затем, вооружившись аптекарскими весами, принялся отвешивать десятиграммовые порции и упаковывать их в конверты из крафт-бумаги. Разумеется, я попытался автоматизировать процесс взвешивания, но мои «шмели» оказались немного туповатыми в этом плане, и как я ни пытался научить их отделять от общей кучи ровно десять граммов вещества, ничего у меня так и не получилось. То восемь отсыплют, то все двенадцать. Пришлось самому заниматься взвешиванием. На будущее нужно непременно продумать вариант с автоматизацией данного процесса, например мерную емкость. Вообще-то, столь мелкими порциями удобрений торговать не собираюсь. Десятиграммовые пробники — это в первый и в последний раз. Так что тысячу порций как-нибудь сам отмерю — не велик труд.

И наконец, самое приятное. Сижу, значит, два дня назад, в гостиной, чаи гоняю с плюшками, отдыхаю от муторного процесса взвешивания удобрения. В это время моя домоправительница, забравшись на лестницу-стремянку, выполняет влажную уборку верхней крышки шкафа. В какой-то момент Татьяна совершила неловкое движение, в результате лестница накренилась, и девушка полетела вниз. И если бы я вовремя не подсуетился, падение даже с довольно малой высоты могло бы привести к печальным последствиям. В результате насмерть перепуганная девушка оказалась у меня на руках. Её лицо было так близко, а дыхание настолько свежее и манящее, что я не удержался и буквально впился своими губами в её красивый ротик. К великому своему удивлению, я не был отвергнут. Более того, нежные, руки Тани с неожиданной для столь хрупкого создания силой обвили мою шею, и она с жаром ответила на мой поцелуй. Ну а дальше я отнес её в спальню, где мы занимались любовью до самого вечера, а после перерыва на ужин, до следующего утра с краткими паузами на сон. На этом всё. О делах интимных без ненужных подробностей. Единственно, о чем хочу поведать, покойный супруг моей Танечки был абсолютным эгоистом в постели и о существовании такого весьма полезного учебного пособия как Камасутра, даже не подозревал. Впрочем, она оказалась девушкой понятливой и весьма способной к обучению. После каждой очередной продемонстрированной мной позы она с радостной улыбкой на устах и без какого-либо стеснения восклицала:

— Хорошо-то как! — После чего задавала традиционный вопрос: — И откуда это в тебе, Митенька? Вроде пацан-пацаном, а такой сладенький, прям пирожок. Так бы тебя и съела. Целиком. Хи-хи-хи!

М-да, темен местный народ в плане разнообразия сексуальных утех. Ничего, теперь в этом мире появился я — тот, который в свое время пересмотрел кучу фильмов от легкой эротики «Эммануэль» и «Греческой смоковницы», до жесткого группен-секса с одновременными множественными проникновениями мужских причиндалов во все возможные отверстия женского тела.

В каретный сарай я смог вернуться лишь к вечеру следующих суток. Любовь, дело хорошее, особенно когда это не просто вздохи и ахи при луне, а вполне конкретный процесс телесного соития, однако кровь из носа, но я планирую провести задуманную презентацию в ближайшую субботу. Так что пришлось поднапрячься и ускориться.

Наконец наступило субботнее утро. Базарный день в Изборске. Все окрестные крестьяне стекаются на торжище с тем, чтобы предложить далеким от земледелия горожанам продукты своего труда.

Моя тележка основательно нагружена демонстрационными образцами в виде четырех корзин: две с огурцами, две с помидорами. А еще на ней ящик с пробниками, раскладной столик и кое-какая посуда. Сегодня этот мир узнает, что такое дармовая раздача крайне ценного ресурса, способного совершить революцию в сельском хозяйстве. А поскольку бесплатный сыр бывает исключительно в мышеловке, надеюсь, что аттракцион невиданной щедрости в перспективе принесет мне немалые дивиденды.

Оно, конечно, можно было бы сразу заломить за свой товар достойную цену. Однако не без основания подозреваю, что моё чудесное удобрение никто не купит. А вот когда попробуют на практике, да получат ошеломительный результат, непременно прибегут за добавкой. Я на это очень надеюсь и буду вполне доволен, если хотя бы каждый десятый, из тех, кому достанется бесплатный пробник, проявит желание приобрести мой эксклюзивный товар.

Прикатил тележку на рынок туда, где торгуют овощами часам к восьми. Под удивленными взглядами торговцев деловито разложил столик. К сожалению, все самые козырные места были уже заняты. Ничего, я предполагал нечто подобное. Даже если бы пришел раньше, место под крышей на торговых прилавках мне вряд ли досталось, поскольку тут правит бал сформировавшаяся годами группировка огородников-завсегдатаев, супротив которой переть не собираюсь. Более того, именно эти люди и должны стать в будущем основными покупателями моих удобрений.

В принципе, мне и с краю, рядом с общественным туалетом не так уж и плохо. Народ недопонимает всю прелесть этого места. За торговый день, все без исключения торговцы и едва ли не половина покупателей непременно заглянут в отхожее место, то есть, обязательно пройдут мимо моей торговой точки. К счастью, дирекция рынка внимательно следит за соблюдением гигиенических требований и норм, так что вблизи отхожих мест общего пользования на его территории все чисто и аккуратно и, главное, никаких дурных запахов мой обонятельный аппарат не отмечает.

Все произошло точно так, как я и предполагал, озабоченный народ нет-нет, да заглянет в отхожее место либо по малой, либо по великой нужде. Выйдет облегченный и полный оптимизма, а тут я, весь такой из себя бодрый и веселый, громко горланю сочиненную мной самим речёвку:

Налетай, народ, торопись, не зевай,

Скорее за прилавок в очередь вставай!

Пробуй огурцы и помидоры, что я привез,

Таких не встретишь даже в стране грез.

Аттракцион невиданной щедрости сегодня у нас:

Пакет удобрения в подарок каждому, прям сейчас!

На них мои овощи выросли, так они хороши,

Бери, не стесняйся, угощайся от всей души!

Признаю, что поэт из меня, мягко говоря, аховый. Так я и не претендую на лавры Александра Сергеевича Пушкина или хотя бы его тезки Твардовского. Но тут красота слога не самый важный элемент, главное, привлечь к себе внимание потенциального покупателя. Оно ведь и в моей прошлой жизни иногда по телеку такую откровенную херню показывали, диву даешься. «Папа может», «Озон-зон-зон» и прочее, а ведь, работает. Не работало — зря не разбрасывались бы деньгами.

Первая, кто отважилась завязать со мной диалог, оказалась торгующая неподалеку зеленью бойкая бабенка лет тридцати. Женщина дородная кровь с молоком из тех некрасовских дамочек, что коня на скаку остановят, в горящую избу войдут.

— Чё, парень, неужто просто так угощаешь?

На что я без смущения ответил, будто всю жизнь за прилавком простоял:

— Сомневаешься? Так подойди — эвон на блюдечках нарезаны и огурцы, и помидоры, и соль имеется. Не стесняйся, пробуй. После скажешь, понравилось или нет. А еще получишь бесплатную упаковку моего чудо-удобрения. Хочешь, верь, хочешь, не верь, но от посева семечком до урожая моих огурцов и томатов прошло всего-то три недели.

Подошла, хрустнула огурчиком, также не побрезговала помидоркой. После дегустации, выпучив на меня свои коровьи глазищи, выдала:

— Насчет трех недель, ты, конечно, привираешь, но огурцы и помидоры вполне достойного вкуса, если учесть, что пока для них еще не сезон. Ты часом не продашь по паре кило каждого? Я бы с удовольствием купила.

Пришлось ответить мягко без грубости, но так, чтобы до сознания женщины дошло:

— Прошу прощения, уважаемая, но я не торгую продуктами земледелия. Я предлагаю каждому желающему бесплатно опробовать новое изобретение алхимической науки чудо удобрение. — После этих слов я протянул ей пакетик-пробник. — Возьми, инструкция прилагается, но я тебе на словах могу всё объяснить. Вносишь содержимое пакета под любое огородное растение, можешь свои зеленя подкормить из расчета содержимое пакета на метр грядки, сама будешь удивлена, как твои лук с салатом на него отреагируют. Но для чистоты эксперимента предлагаю посадить в лунку с этим удобрением не пророщенные, даже не замоченные семена. Через пару дней, или раньше появятся всходы. Ну а дальше остается только рыхлить, поливать, прищипывать пасынки, а также бороться с сорняками, ибо всякие осоты, мокрицы, лебеда очень любят мое эксклюзивное удобрение.

— Эксклю… как ты сказал?

— Эксклюзивное, — улыбнулся я, — это означает, что оно особенное и ничего подобного ты нигде не найдешь даже за большие деньги. Если понравится, приходи через пару недель на склад за номером семь на этом же рынке. Впрочем, если что, вся необходимая контактная информация есть на этикетке.

Потихоньку народ подходил. Пробовали мои огурцы и томаты. Люди восхищались их вкусом. Многие хотели бы приобрести, но я не поддался на уговоры — не для этого сюда приперся. Вручал пробники удобрений, со словами, дескать, бесполезно давать человеку «рыбу», съест и останется ни с чем, а вот «удочка» в виде моего волшебного удобрения будет значительно более выгодным приобретением.

Народ забирал пробники и расходился по своим делам. Постепенно новость о чудаковатом парне, угощающем честной народ огурцами и помидорами совершенно бесплатно, распространилась по всему рынку со скоростью лесного пожара. Как результат, к моей точке начали стекаться люди со всех концов торжища. Желающих отведать халявных овощей было так много, что я едва успевал нарезать новые порции угощения. Но я все-таки справлялся. Да и народ особо не роптал, поскольку денег я ни с кого не требовал, а халява такой продукт, за которым можно и в очереди постоять.

В целом к моей затее граждане отнеслись вполне позитивно. Лишь один дедок с козлиной бороденкой и недовольной физиономией докопался до меня не на шутку.

— Вот ты, паря, обеспечишь всех своим удобрением, в результате урожаи повысятся, а цены упадут. Значица, доходы крестьян также снизятся. Короче, сплошной вред от твоих начинаний.

Блин, доморощенный аналитик, вроде бы и прав. Кризис перепроизводства — вот как это называется по-научному. Я уже, было, засомневался в пользе моей задумки, но тут мне на помощь пришел торговавший неподалеку зеленью мужчина, столь же пожилого возраста, что и критикан. Он с укоризной отреагировал на слова доморощенного аналитика:

— Вечно ты, Слабожанский, норовишь людя̀м в душу плюнуть. Да при хорошем урожае, я бы сбагрил его на консервный завод братьев Берестовых. В сезон они скупают овощи и фрукты по фиксированным ценам. Конечно, дешевле, нежели я их смог бы продать на рынке, так мне и стоять за прилавком с моим-то артритом не пришлось бы цельный божий день. А еще ходят слухи, что войсковые интенданты охотно скупают у населения любые продукты питания. Так что звездишь ты, падла неугомонная, вечно чем-то недовольная. А потому как с самого своего раннего детства ничего тяжельше собственного хера не поднимал и о землепашестве и о крестьянской жизни никакого представления не имеешь.

Получив отпор, Слабожанский поторопился тут же ретироваться. Пренеприятный тип из тех людей, которые во всем готовы видеть лишь темную сторону.

К двум часам дня, все мои овощи были съедены, а пробники розданы людям. Тысяча штук. Но для меня главное, что каждый торговец в овощных рядах также получил свою упаковку. Уж эти непременно используют пробники по назначению. Значит, остается лишь ждать результата. То есть от двух до трех недель. И я буду не я, если в самом скором времени в арендованный мной ангар станут приходить те, кто готов приобрести мой товар, но уже за реальные денежки. А еще я очень надеюсь, что моим удобрением заинтересуются оптовики из других городов княжества, пусть даже не очень крупные. Но все-таки лучше торговать, когда вес идет на тонны и десятки тонн, а не на килограммы.

Назад я катил тележку немного усталый, но вполне довольный. Я о себе заявил, как о предпринимателе, надеюсь, через пару-тройку недель народ определится, нужно ему мое удобрение или нет. Разумеется, в успехе своей задумки я не сомневаюсь. Так что ждем-с.

Дома меня встретила радостная Татьяна. Как водится, накормила. В койку… нет, в койку не уложила. Побежала к себе домой. Девушка она хозяйственная, волнуется, что стало с её жильем за время её недолгого отсутствия. Я, разумеется, не сомневаюсь, в том, что там все в порядке, но женщину с таким твердым характером не переубедить.

Я же после плотного обеда спать по старинной русской традиции не отправился. Поднялся в кабинет, сел в рабочее кресло и извлек из ящика стола довольно толстую папку с документами, касательно пруда-отстойника. Их Иван Спиридонович, благодаря своему обаянию и умению ладить с людьми, раздобыл в архиве местной администрации специально по моей просьбе. Даже не похвастался, в какую сумму ему это обошлось, более того, не потребовал компенсации расходов. Определенно, ему и самому очень интересно узнать, что за труба ведет из бассейна за пределы города, потому и не мелочится.

Открыл на вид обычную пронумерованную длинным буквенно-цифровым кодом папку. Внутри куча разного рода официальных документов, заверенных подписями и печатями, в том числе магическими. Часть бумаг были под грифом «Подлежит уничтожению!». По какой причине их не прогнали через шредер превратив в лапшу с последующей утилизацией, я так и не понял. Ознакомился. На первый взгляд абсолютный сумбур, в смысл которого невозможно вникнуть человеку далекому от административной казуистики. Но я-то не пальцем деланный. Прошу не забывать, что мне не семнадцать неполных лет, а также о том, что за моими плечами богатый опыт общения с такими матерыми зубрами от бюрократии, что местным и не снились. Поэтому не без гордости могу заявить, что основательно поднаторел в подобных вопросах.

Часа мне вполне хватило, чтобы досконально разобраться в делах дней, давно минувших. Передо мной развернулась ужасающая картина хищения огромных финансовых средств.

Дело в том, что тридцать пять лет назад по велению тогдашнего Великого Князя Юрия Александровича Демидова были выделены огромные средства для благоустройства более сотни наиболее значимых городов княжества. Изборск оказался в их числе.

Согласно первоначальному плану, речи ни о каком пруде-отстойнике в принципе не шло. Бригада адептов магии земли должна была построить под Изборском подземный канализационный тоннель от реки Лебяжьей, что протекает южнее города. Иже с этим организовать систему тоннелей диаметром поменьше, которая подобно обширной сети должна была охватить всю территорию города. Более того, к каждому зданию планировалось подвести водопровод, а все канализационные стоки вместе с прочим мусором собирались сбрасывать в рукотворную подземную реку которая должна выносить нечистоты в пустоши за пределы Изборска. На все это было выделено (вы только представьте) двести миллионов золотых рублей разовым платежом.

Для реализации проекта наняли бригаду магов земли, которая приступила к исполнению договорных обязательств. Обнаруженный мной участок подземного тоннеля их рук дело. Он должен был выйти на поверхность примерно в десятке километров севернее границы города.

И вот тут, совсем некстати помер прежний Великий Князь. Злые языки судачили, что не своей смертью тот ушел из жизни. То ли его отравили, то ли помер от апоплексического удара табакеркой по голове. Впрочем, официальная версия подтверждает его смерть от вполне естественных причин — переволновался человек по какому-то поводу, вот сердечко-то и не выдержало. На довольно продолжительное время Великое Княжество Сибирское и Восточное погрузилось в неразбериху борьбы за власть кучи претендентов на престол Великого Князя. Стоит отметить, хоть и неявную, но весьма и весьма кровавую. Из этой свары вышел победителем второй сын покойного Иван Юрьевич. Впрочем, не о политических игрищах великих князей сейчас речь, а о крупных денежных вливаниях и грандиозной афере с этим связанной.

В связи с неразберихой в верхних эшелонах власти появился простор для разного рода финансовых махинаций, благо деньги для разворовывания имелись в городской казне. Первоначальный дорогостоящий проект был успешно похерен тогдашним городским головой. Построенный участок трубы законопатили. А неподалеку от прежнего пруда решили построить новый. Старый было велено закопать, ибо за пятьдесят лет эксплуатации тот пришел в полную негодность. Таким образом, вместо современной канализационной системы город получил очередной источник миазмов, площадью значительно больше предыдущего. Денег на этом деле, разумеется, сэкономили кучу. Вот только ни одного ломаного гроша обратно в казну так и не вернулось. Провинциальные аферисты ловко подменили техническую документацию, а неизрасходованные средства распределили, что называется, по чину. Как водится, львиная доля отошла городскому голове, но и всем прочим чиновникам также перепало нехило, во всяком случае, обижаться им было не на что.

Впрочем, несмотря на все потуги, следы аферы многолетней давности полностью скрыть не удалось. Какой-то ушлый архивариус не выполнил требования высокого начальства, и документы все-таки сохранил. Теперь на основании имеющихся в моем распоряжении бумаг я имею возможность отправить на скамью подсудимых тучу народа, поскольку судебные преследования за хищения такого масштаба не имеют сроков давности. Боров из-за своей малограмотности так и не понял, что именно мне передал. Оно и хорошо, не стоит ему знать об истинной ценности содержимого папки.

Вот такая неприглядная вырисовывается картина «маслом». Нет, не маслом — дерьмом, и, наверняка, чьей-то кровью. Не сомневаюсь, что в те времена, как это испокон веку водится на Руси, нашлись принципиальные личности, готовые рубить правду-матку начальству в лицо и подкупить которых невозможно. Как правило, от таких избавляются фатально. Случайное убийство во время ограбления. Неудачное падение на голову кирпича, оставленного на крыше (Ай-яй-яй!) халатными рабочими, возводившими печную трубу. Или совсем уж банальное — человек споткнулся на ровном месте и сломал себе шею.

Я сложил разрозненные бумажные листы обратно в папку и направился в подвал. Такой компромат должен находиться в надежном месте. А лучшего места, нежели мой сейф, и придумать сложно.

Вернувшись в кабинет, призадумался. Неожиданно перед моим внутренним взором замаячила картина огромной усадьбы с парком, а вокруг поля — мои поля, леса — мои леса, луга — мои луга на которых пасутся тучные стада крупного и мелкого рогатого скота — мои стада. А что если?.. нет, что-то мне подсказывает, шантажист из меня, как из говна пуля. Оно, конечно, заманчиво вмиг обогатиться, тряхнув компроматом перед носом господина Голикова Прохора Анисимовича, если, конечно, тот еще в животе и здравии. Ему сейчас, судя по имеющимся у меня данным, около восьмидесяти. По местным меркам, вполне себе, старичок-бодрячок. Но даже если бывший голова Изборска и почил в Бозе, у него имеются наследники, которые, надеюсь, не профукали украденные у государства денежки.

Вдруг во мне заговорила не ко времени проснувшаяся совесть и начала настойчиво нашептывать, де, ограбив воров, справедливость не восстановить, а вот перестать себя уважать можно запросто. М-да, родись я беспринципной сволочью, насколько было бы легче жить. К сожалению, а может быть к счастью, Господь с лихвой наградил меня таким качеством, как совесть. Так что вариант с шантажом мною даже не рассматривается.

Из состояния глубокой задумчивости меня вывела влетевшая с улицы чем-то взволнованная Татьяна.

— Митя, скорее во двор! Там такое творится, словами не передать! — Пулей вылетели из дома, После этого подруга указала рукой куда-то вверх и, понизив громкость голоса до еле слышного шепота, прошептала одними губами: — Смотри.

А посмотреть действительно было на что. На город со стороны пустошей надвигалась сплошная черная пелена, поднимавшаяся от самой земли на высоту не меньше десятка километров. И чернота эта была абсолютно непроницаема для солнечных лучей. Но наиболее пугающим фактором была не сама тьма, а то, что творилось на периферии надвигающегося фронта. Все пространство перед медленно, но неуклонно приближающейся черной стеной было заполнено крылатыми существами, будто сотканными их той же самой непроницаемой тьмы. На мгновение мне показалось, что эти твари издают громкий клекот, будто стая каких-нибудь обычных птиц. Но нет, всего лишь показалось, вполне возможно из-за непонятно откуда возникшего давящего на психику фона. Тряхнул головой, чтобы отогнать морок. Но «морок» не желал исчезать, наоборот он неуклонно приближался, угрожая в самом скором времени поглотить Изборск со всеми его обитателями.

Тут над городом раздались звуки сирены. Через минуту тревожный сигнал умолк, и по ушам ударил усиленный магией уверенный мужской голос:

— Граждане Изборска, причин для беспокойства нет! Просьба гражданских лиц соблюдать спокойствие и не покидать пределов защитного купола! Граждане Изборска…

Голос повторил объявление несколько раз. А по окончании речи неведомого начальника по надвигающейся пелене начала отрабатывать артиллерия. На мой взгляд, не самый весомый аргумент для сохранения спокойствия местного населения.

Приобняв дрожавшую от ужаса девушку, я начал шептать ей на ушко какие-то утешительные слова. Между тем, как у самого на душе было отнюдь не спокойно.

Конец первой книги