С понедельника опять началось то же самое. Рената продолжала разрисовывать каждый день по дюжине вееров и сидеть за роялем в "Зеленом острове", хотя каждую ночь думала и даже надеялась, что на следующий день не встанет с постели. Единственной точкой опоры был Ангелус. Теперь Рената брала его с собой в "Зеленый остров". Там на кухне ему иногда даже кое-что перепадало; часто он печально бродил по коридорам и, мрачный, возвращался на свой коврик; часто его видели у ворот, где он подолгу пристально смотрел на кошек и воробьев.

Между тем зима проходила. В начале марта наступили по-настоящему весенние дни, с мягким ветерком и легкими, как пух, облачками. Как трудно было Ренате отдаваться работе в такие дни! В одно из воскресений она сидела в своей комнате за шитьем.

- До каких пор мы будем здесь жить, Ангелус? - прошептала она. - Не видно и конца. А вокруг нас становится все пустыннее. Все наши друзья умерли...

Взгляд ее упал на туалетный столик, и ей вспомнились бумаги, которые там нашла Фанни. Ей захотелось посмотреть, что это за письма; она вынула их и развернула. Оба были написаны отчетливым, смелым почерком; каждое начиналось обращением: "Милый друг Дарья" и имело подпись: "Агафон Гейер".

Когда Рената прочла письма, у нее слегка закружилась голова. Ей казалось, как будто ее подняли высоко на воздух и ей предстояло броситься вниз. Ею овладели смятение и страх, которых она не могла преодолеть. Долго бродила она по комнате, шепча какие-то отрывистые слова, стояла у окна, смотря на кусочек голубого неба. Вечером она отправилась в "Зеленый остров", но, подойдя к двери, она увидела на ней объявление, гласившее, что по случаю смерти хозяина ресторан закрыт.

"С этим покончено", - подумала Рената, придя домой.