Был ли это сон или явь? Были ли вокруг живые лица или болезненный бред рождал во мраке ночи кривляющиеся рожи? Несомненно, вокруг Ренаты был громадный город с бесчисленной толпой людей, изо дня в день устремлявшихся по избитым путям забот и наслаждений. Было солнце, которое светило, был шум голосов, похожий на жужжание огромного улья, стук бесчисленных колес, катившихся неизвестно откуда и куда. И среди всей этой суеты временами звучал одинокий, предостерегающий и повелительный голос, восклицавший: "Рената!"

Но Рената не слушала его.

В известных кругах общества имя Ренэ Лузиньян было у всех на устах. Квартира ее была ежедневно завалена свежими цветами. Через ее салон тянулась бесконечная вереница мужчин. Она постоянно знакомилась все с новыми и новыми. Но удивительно, как все они были похожи один на другого! Их походка была развязной, в глазах и улыбке таилось что-то неподвижное, как смерть. У всех были блестящие цилиндры и лакированные ботинки, у всех были галстуки по последнему слову моды. Среди них было около двадцати графов, пять князей, счет же баронам и миллионерам из мещан Рената давно потеряла. Они каждый вечер устраивали оргии, на которых шампанское лилось рекой. Титулованные особы бесцеремонно хватали Ренату, шлепали, тискали, зажимали в укромных уголках и шептали на ухо всякий вздор. Она превратилась в куклу, призванную терпеть все прихоти испорченных великовозрастных мальчиков. Грауман мог приказать ей выпить стакан вина, поднять юбку и исполнить пару фривольных движений, чтобы показать какому-нибудь богатому гостю прелестные ножки Ренэ, которыми восхищалась вся Вена. Ренате некогда было опомниться - все минуты ее жизни были наполнены развлечениями; только иногда, когда она засыпала, пред ней появлялся страшный призрак воспоминаний.

Рената каталась по Пратеру с молодым блондином, известным венским миллионером.

- У вас невероятно прекрасные глаза, - сказал молодой человек.

Рената устало взглянула на него.

- Холодает, - сказала она.

- Однако солнце светит, и сегодня прекрасная погода.

- Это не настоящее солнце.

- Тогда я велю поднять верх.

Рената качнула головой, и молодой человек приказал остановиться. Пока кучер возился с верхом, Рената рассматривала людей, проходивших по длинной прямой аллее. Няньки толкали впереди себя коляски, пробежала группа школьников, а за ними показался молодой человек с мечтательным видом. Когда он подошел ближе, Рената узнала Анзельма Вандерера. Он остановился как вкопанный, и папироска, которую он курил, выпала из его пальцев. Рената овладела собой и вышла из коляски, сказав спутнику, чтобы тот ехал без нее.

- Как же так? - спросил ошеломленный блондин.

- Я прошу вас об этом, - нервно прошептала Рената.

- Но...

- Мы встретимся сегодня вечером. Не сомневайтесь. Прощайте.

Блондин был крайне озадачен. Он покачал головой и, сердито ворча, уехал.

Пока Рената шла навстречу Вандереру, ей казалось, что она идет по грязи, в которой вот-вот увязнет. Наконец она стояла перед ним и молчала. Все слова как будто замерзли у нее в груди.

- Я не знал, что вы здесь, в Вене, - вымолвил наконец он.

- Я здесь уже больше двух месяцев, - едва слышным голосом сказала она и только теперь решилась поднять глаза на Вандерера, который стоял перед ней бледный и подавленный.

- Хотите немножко проводить меня? - все так же тихо спросила Рената. Вандерер слегка поклонился и пошел рядом с нею. Они прошли почти всю аллею, не говоря ни слова, и это молчание было так мучительно, что Рената несколько раз останавливалась и прижимала руку к груди, как будто ей трудно было дышать.

Наконец они сели между двумя кленами, лицом к закату.

- Какая неожиданная встреча, - сказала Рената, вздохнув свободнее.

- Неожиданная только для вас.

- Почему только для меня? - Яркая краска залила при этих словах лицо Ренаты.

Вандерер не ответил. Он внимательно смотрел на ее руки, которые казались еще бледнее и бессильнее, чем прежде.

- Как вы сюда попали? - мягко спросила Рената.

- Я здесь работаю.

- Вот как, работаете! Где же?

- На химической фабрике.

- И вам хорошо живется?

- Сносно. Труд опять вернул мне веру в себя, а это самое главное.

- Труд вернул веру в себя, - как эхо повторила Рената.

- Вы очень элегантны, - сказал Анзельм, искоса рассматривая ее туалет.

Она вздрогнула и испуганно взглянула на него.

- Я живу здесь у родных, - вдруг хрипло сказала она таким тоном, как будто собиралась рассказать длинную историю.

- Я не знал, что у вас в Вене есть родные.

- Да, есть. Одна кузина моей матери.

- А кто этот господин, с которым вы ехали?

- Это мой друг.

Из страха запнуться она произносила свои ответы неестественно быстро.

- И вы долго пробудете здесь? - холодно, с неподвижным лицом продолжал спрашивать Вандерер.

- Да. Впрочем, не знаю... как придется. Невыразимое отчаяние поднялось в ее груди, и она нервно сжала руки.

- Известно ли вам, что Петер Грауман тоже здесь? - спросил Вандерер и пристально посмотрел ей в лицо.

- Грауман здесь? Я этого не знала.

И вдруг, почувствовав, что не может более лгать, она в страстном отчаянии воскликнула:

- Если вы все знаете, то не мучайте меня!

Она закрыла лицо руками и зарыдала. Лицо Ванде-рера побледнело.

- Я не хотел вас мучить, - смущенно пробормотал он.

Рената плакала долго. Потом встала совершенно спокойная, даже слишком спокойная, как показалось Вандереру, и они пошли назад по аллее, уже окутанной мраком. Они опять молчали. Только в конце аллеи Вандерер остановился и сказал:

- Но как же это могло случиться?

Она решительно покачала головой, губы ее задрожали; она подала ему руку и прошептала:

- Не спрашивайте... Оставьте меня.