Это было безумие. Вчера вечером Сабина еще удивлялась из-за авиабилета Анны Бишофф – а теперь сама сидела на этом месте в третьем ряду.

Пока она и Снейдер бежали к гейту, он сообщил ей о смерти Пауля Конрада – короткими, точными и прерывистыми предложениями, потому что бег трусцой явно не был его сильной стороной. А у гейта Сабина уже знала о плане Снейдера и Дромайера.

После того как их встретили злобные оглушительные аплодисменты пассажиров, Сабина спрятала дорожную сумку Анны Бишофф и маленький рюкзак в качестве ручной клади между ног, под своим и передним креслом. Официально Снейдер сел на борт с паспортом Пакулы, а она – с паспортом Анны. Сабина действительно немного походила на умершую: стройная, подтянутая, с длинными каштановыми волосами. Хотя Сабина была чуть ниже и на семь лет старше Анны, в отеле «Аурелия Бэй Клаб Резорт» на Майорке никто бы этого не заметил.

Черный жесткий чемодан Конрада тоже вернулся на борт, и к этому моменту и пилот, и второй пилот, и Ирина, старшая бортпроводница, знали об их миссии. «Глок» Снейдера вместе с извлеченным магазином находился в запертой металлической коробке в кабине пилотов, служебное оружие Сабины оставалось у Марка в Мюнхене. Снейдер перевоплотился в Рона Д. Пакулу и сидел в третьем ряду, всего в нескольких креслах от Сабины, по другую сторону прохода.

Самолет уже десять минут находился в воздухе, а Сабина все еще смотрела из окна с обидой на душе. Конечно, она могла настоять на своем и отказаться прерывать свой отпуск ради этой командировки – никто бы ее не осудил, тем более Дромайер, – но она знала: Снейдер обратился именно к ней, потому что другого выхода не было и он действительно нуждался в ее помощи.

Пока Сабина в Мюнхене еще колебалась с решением, ее отец уже узнал, что эта поездка так или иначе связана с терактами во Франкфурте, Берлине и Дюссельдорфе – Марк, как обычно, не смог держать язык за зубами. Тогда отец обнял ее и шепнул на ухо: «Сделай мир безопаснее, но береги себя, моя маленькая сообразительная белка».

«Моя белка» – так он всегда называл ее из-за карих глаз и каштановых волос. А Снейдер со временем в своей дерзкой манере превратил это в Белочку.

Сабина была честна с собой. Не будь второго взрыва во Франкфурте и третьего в Дюссельдорфе, она, вероятно, не села бы в самолет. Но вероятность того, что все продолжится, была высока – и следующая бомба могла сработать в центре Мюнхена, когда Конни, Керстин или Фиона будут идти в школу, ее сестра – на работу в городской музей, а отец снимать деньги в банке.

Ирина задвинула шторку между бизнес-и экономклассом и тут же принесла Сабине и другим пассажирам первых рядов стакан джина с тоником.

Снейдер отказался от напитка и грубо – что вывело Сабину из себя, – настоял на том, чтобы ему принесли томатный сок с водкой и табаско.

– Конечно, с удовольствием принесу, – все еще дружелюбно сказала Ирина, – но, к сожалению, без табаско, его нет на борту.

– Почему нет? – спросил Снейдер, прокручивая что-то на дисплее телефона. – Вы что, сами его употребляли?

– Несколько лет назад его просто убрали из ассортимента.

– А вас тогда почему тоже не убрали? – язвительно спросил Снейдер.

Сабина удобнее устроилась в кресле, закрыла глаза и попыталась абстрагироваться от разговора, но безуспешно.

– Тогда возьмите вот это, – прорычал Снейдер.

– Откуда у вас бутылка? – удивилась Ирина.

– Дьюти-фри, – коротко ответил он. Очевидно, он сунул ей бутылку в руку и добавил: – В стеклянном стакане, не в пластиковом… в большом стакане… и, если можно – прямо сейчас, а не на Майорке.

– Не уверена, что это возможно… – слегка раздраженно пробормотала Ирина.

– Что именно? Стакан или лед?

Сабина обернулась и поймала умоляющий взгляд стюардессы. Тогда она наклонилась к проходу.

– Пожалуйста, просто сделайте это, – настойчиво сказала она, – иначе вы только усугубите ситуацию, а вам это не нужно, поверьте мне, – до конца полета еще два часа.

Сосед Сабины, ухоженный менеджер лет тридцати пяти, пытавшийся читать журнал, кивнул ей в знак благодарности.

– Некоторые люди – настоящие…

– Придурки – вы совершенно правы. – Сабина снова закрыла глаза и попыталась заснуть.

Через две минуты Снейдер получил свой напиток и, казалось, немного расслабился – если вообще можно говорить о том, что он когда-либо расслаблялся. По крайней мере, он наконец замолчал.

Хотя вскоре самолет попал в зону турбулентности и его начало трясти, а на табло загорелся призыв «Пристегните ремни», Сабина увидела, как Снейдер поднялся с кресла, встал в проходе и, держа стакан в руке, наклонился к ее соседу:

– Не могли бы вы поменяться со мной местами?

Сабина открыла глаза и увидела, как менеджер недовольно нахмурился.

– Нет.

– Назовите мне вескую причину, почему вы этого не сделаете, – настаивал Снейдер.

– Потому что я хочу остаться здесь и спокойно дочитать этот журнал…

– Я сказал – вескую причину.

– Ладно, хорошо, я согласен, но вы должны пообещать, что наконец замолчите и будете вести себя прилично до конца полета.

Сабина откашлялась.

– Он никогда не даст обещания, которое не сможет сдержать.

Мужчина повернулся к Сабине:

– Вас не смущает, что он будет сидеть рядом и доставать вас?

– Все в порядке, он… – Сабина вспомнила о своей роли Анны Бишофф, – мой отец.

– О, правда? Мне вас по-настоящему жаль.

– Да, мне тоже.

– Всего хорошего. – Мужчина расстегнул ремень, схватил портфель и журнал и поменялся местами со Снейдером.

Едва Снейдер уселся рядом с ней, он поставил стакан на откидной столик и достал из пиджака набор для иглоукалывания. Точными движениями он вонзил полдюжины игл в маленькие татуированные точки на тыльной стороне ладоней.

– Напряжены? – спросила Сабина.

Он покачал головой, на лбу проступили глубокие морщины.

– Просто некоторые вещи действуют мне на нервы.

– Понимаю, – сказала Сабина. – Постепенно мне становится ясно, почему у вас постоянно случаются кластерные головные боли.

– Просто мне нелегко, – пробурчал Снайдер.

– Почему вы хотели сидеть именно здесь?

– Нам нужно подготовиться.

Пока командир экипажа по громкой связи делал объявление – сначала по-немецки, а потом по-английски, – Снейдер наклонился к Сабине и понизил голос:

– IT-специалисты в Висбадене удалили из Сети страницу контактов и раздел «Выходные данные» на сайте Рона Д. Пакулы из-за временной технической ошибки сервера.

Сабина подняла бровь.

– Значит, никто не сможет позвонить вам на мобильный Конрада, если загуглит страницу Пакулы, – прошептала она.

Снейдер кивнул:

– Так мы точно выявим тех, кто уже знает номер Пакулы.

Да, это имело смысл.

– Мы можем эффективно использовать оставшееся до посадки время. – Снейдер достал сотовый из кармана пиджака: – Вы тоже подключитесь к бортовому Wi-Fi.

Пять минут спустя через защищенное соединение из Висбадена им прислали документ на двести шестьдесят страниц:

«Реконструкция пропаганды и философии левого террористического движения в ФРГ с 1968 по 1982 год на примере РАФ» – это была диссертация Пауля Конрада, защищенная в Мангеймском университете в 80-х годах.

И то, что Сабина прочитала там о возможной будущей готовности молодежи к насилию, ей совсем не понравилось.