В 22:05 Леа заперла дом и гараж Вики, села в свою машину и покинула участок. Она ехала медленно, строго соблюдала скоростной режим, останавливалась на желтый свет и вообще вела себя предельно неприметно.

До другого конца поселка, где стояла ее вилла, было каких-то десять минут. По правде говоря, ей не о чем было беспокоиться – за двадцать пять лет жизни здесь она ни разу не попадала в дорожную проверку. Но сегодня она не хотела рисковать: именно сегодня это было бы совершенно некстати.

К счастью, все прошло гладко. Она добралась до дома, задним ходом заехала на участок и остановилась перед котлованом, предназначенным для фундамента зимнего сада. Выйдя из машины, Леа убедилась, что Гернот не вернулся неожиданно, забыв какую-нибудь мелочь.

Затем в доме она натянула синий рабочий комбинезон для садовых работ и резиновые сапоги, отключила датчик движения для садового освещения и, вооружившись лопатой, киркой и заступом, спрыгнула в котлован. В лунном свете, к которому ее глаза быстро привыкли, выкопала посередине яму. Два метра в длину и полметра в ширину.

В фильмах это всегда выглядело так просто, но здешняя почва оказалась каменистой и твердой. Несколько раз ей пришлось орудовать киркой, и от ударов по камням разлетались искры. Несмотря на прохладный ночной воздух, пот стекал у нее по спине, и, хотя она была в перчатках, на ладонях быстро появились мозоли. Копать яму оказалось куда сложнее, чем бегать или заниматься боевыми искусствами и самообороной. К тому же у нее начало болеть поврежденное плечо.

– Какая идиотская идея, – повторяла она снова и снова, углубляя яму.

Хотя ее длинный участок был последним на возвышенности, время от времени по дороге проезжала машина, и каждый раз Леа замирала, опиралась на лопату и ждала, не остановится ли автомобиль. Но, к счастью, машины либо разворачивались на вершине холма, либо ехали дальше, чтобы спуститься к поселку с другой стороны.

После полутора часов изнурительного труда силы начали ее покидать, и она изнеможенно опустилась на край ямы. На самом деле она собиралась выкопать яму значительно глубже, но на это у нее не хватило энергии. Она катастрофически недооценила объем работы. Те полметра, которые ей удалось осилить, придется считать достаточными.

Леа подошла к машине и открыла багажник. Наклонившись в ночной прохладе над телом Вики, она почувствовала, что оно все еще немного теплое. Она оставила Вики ее деревянные украшения, браслеты дружбы, наручные часы и кольца. Было бы подло еще и обокрасть мертвую – только потому, что собиралась занять ее место.

– На всякий случай обыщи карманы, – после долгой паузы снова подала голос Камилла.

Молча Леа ощупала узкие джинсы Вики и нашла в заднем кармане ее старый кнопочный телефон. Он не был заблокирован, и Леа взяла его себе.

– Хорошо, что ты его нашла. Представь, если бы он зазвонил в пятницу, когда приедут строители.

Механически, будто на автопилоте, Леа завернула тело Вики в пластиковую пленку и вытащила из багажника. Оно оказалось на удивление тяжелым, но до котлована было всего несколько шагов.

При мысли о том, что тело Вики будет медленно разлагаться под бетонным фундаментом, у Леа на глаза снова навернулись слезы. Все, что происходило с ее кузиной, было так унизительно и печально. Сможет ли Леа когда-нибудь радоваться этому зимнему саду? Во всяком случае, она этого не заслуживала.

Леа осторожно уложила тело в яму. Комья земли посыпались на босые ступни Вики. Лак на ногтях поблескивал в лунном свете.

Она еще раз вернулась к машине, достала из багажника футболку Guns N' Roses и виниловую пластинку Thin Lizzy, которые взяла из дома Вики, и теперь положила на тело.

– Чтобы ты и там могла слушать свою музыку, – прошептала Леа. – А футболка – на случай, если познакомишься с хорошим парнем, которому ты понравишься.

Леа не была особенно религиозной – как, впрочем, и Вики, – но все же ей хотелось сказать еще несколько последних слов:

– Твоя жизнь была короткой, Вики, зато невероятно насыщенной. К счастью, ты была человеком, который умел наслаждаться каждой минутой… Мне очень жаль, что все так произошло… Надеюсь, ты понимаешь, почему я это делаю, и простишь меня… и обретешь покой.

– Аминь, – завершила за нее Камилла. – А теперь закапывай могилу.