В Одессе я по укоренившейся уже привычке сначала пошёл в штаб дивизии. Гуляева нашёл в его комнате двенадцать, и выглядел он паршиво. Круги под глазами — прямо панда, на столе три стакана с недопитым чаем разной степени остывания и судя по цвету высокой крепости, пепельница полная. Усы обвисли.

— Ковалёв. — Он поднял голову. — Ты откуда?

— В увольнении, товарищ командир. Заехал доложиться.

— Опять доложиться. — Гуляев потёр глаза кулаками, как ребёнок. — Ну садись, докладывайся. Выглядишь, как-будто не выспался.

— Так учения же…

Мне стало его жалко.

Человек тянул отдел за арестованного начальника, третий месяц ходил врио без приказа, жена уехала с зубным врачом в Винницу, а теперь ещё, судя по столу, работал ночами. И ни одна живая душа, я подозреваю, за последний месяц не спросила его, как он.

— Товарищ командир, а вы сами-то спите?

— Что? — Он уставился на меня. — Ты чего это?

— Ничего. Вид у вас нехороший.

— Вид, — проворчал Гуляев. — Ты за собой смотри, у тебя вид тоже не как у именинника. — Но было видно, что ему приятно. — Ладно. Раз пришёл — пойдём со мной. Есть дело.

Он поднялся, запер стол, сейф, взял ключи.

— Куда идем?

— В секретку.

Пока шли по коридору, он говорил — отрывисто, глядя вперёд:

— Ты, Ковалёв, авторитет себе, считай, сделал. В полку тобой довольны, Олейников про тебя два раза в неделю поминает. В дивизии знают и ценят. Учения твои ночные наверх ушли по трём линиям сразу.

— По трём?

— Полк, особый отдел и мы — Он покосился на меня. — Смотри, высоко взлетел, больно падать будет.

Секретка была маленькая, без окон, с железной дверью и решёткой на форточке под потолком. Пожилая женщина в нарукавниках приняла у Гуляева требование, ушла в глубину между стеллажами и вернулась с опечатанным пакетом.

Он расписался в двух журналах. Я в одном. Женщина ушла, плотно прикрыв дверь.

— Садись.

Гуляев вскрыл пакет, вынул сложенную в несколько раз карту и развернул её на столе, придавив углы чернильницей и пресс-папье.

Румыния.

Она лежала передо мной вся — от Прута до Карпат и от Черновиц до Дуная, — исчерченная, испятнанная, с наклеенными кое-где кусочками кальки с пояснениями. И по всей этой карте были расставлены значки: кружки, треугольники, квадраты, и возле каждого — номер и мелкая надпись писарским почерком.

— Изучай — сказал Гуляев. — Первоочередные цели в случае начала войны.

Я вчитался.

Плоешти. Жирный, обведённый дважды, с целым созвездием мелких значков вокруг: нефтеперегонные заводы, резервуарные парки, насосные станции. И от Плоешти в разные стороны — тонкие линии с номерами: нефтепроводы. На Бухарест, на Джурджу к Дунаю, на Кымпину.

Констанца. Порт, нефтеналивные причалы, склады.

Дальше на запад — Решица. Металлургия и оружейное производство, обведено красным.

Копша-Микэ, химия.

Железные дороги: линия от Бухареста на север, к Плоешти и дальше в горы; линия Бендеры — Галац вдоль нашей границы; узлы в Яссах, в Галаце, в Черновцах. Мосты через Прут, через Серет, большой мост через Дунай у Черноводы. Возле каждого моста — треугольник с номером. Я сверился с калькой — первоочередная цель, даже важнее Плоешти.

И совсем близко к нам, вдоль Днестра, россыпь мелких значков: переправы, паромы, склады, казармы приграничных частей. Это все второстепенное.

Я смотрел на эту карту, и мне пришла в голову одна идея.

И одновременно, не двигая губами, позвал:

— Тим. Можешь это сохранить?

— Уточните запрос.

— Карту. Всю, как она есть, со значками и надписями. Мне нужно, чтобы я мог посмотреть её потом.

— Фиксация визуальной информации доступна. Стоимость — один трудодень за операцию. Качество соответствует остроте вашего зрения в момент фиксации. Подтвердите.

Один трудодень. За карту, которую мне сейчас свернут и унесут в железный шкаф.

— Подтверждаю. Снимай.

Списано: 1 трудодень. Остаток: 62. Изображение сохранено в разделе «Материалы».

Ну надо же… И ни одна сука на инструктаже не обмолвилась, что в игре есть скриншоты! А еще папка «Материалы», которая появилась рядом с кошельком. В ней же лежали все ранее купленные справки.

— Тим, какие еще недокументированные особенности игры существуют?

— Не обладаю нужной информацией, конкретизируйте запрос.

— Можно ли вести видеофиксацию зрением?

— Нет.

— А запись звука?

— Нет. Вы можете включить ваши пожелания в отчет бэта-тестера.

Я захотел выматериться за такое оскорбление, но смысл ругаться с Тимом? Он же ничего не знает про то, как я сейчас лежу овощем в капсуле vr-игры.

Ладно, и скриншот уже это хорошо. Как говорится, на безрыбье и рак рыба.

Стоп, Ковалёв. Не радуйся. Ты только что, считай, сфотографировал секретную карту в помещении секретной части, при начальнике разведотдела. И если бы у тебя в руках был «Кодак», а не игровой интерфейс в голове, за это полагалась бы стенка без долгих разговоров. Надо быть в форме! Я тут хожу по минному полю, а респауна нет.

Я невольно оглянулся. Гуляев зевал, прикрыв рот кулаком.

Ладно. Раз пошла такая пьянка.

— Тим. Румыния. Что она из себя представляет к будущей войне: армия, промышленность, чем именно и в каком объёме поможет Германии. И конкретно — какое значение имеет Плоешти. Сделать выводы о возможности уничтожения.

— Справка специальная, уровень: подробный, с экономической частью. Стоимость — одиннадцать трудодней. Подтвердите.

Денех жалко.

Я подумал секунды три. Передо мной лежала карта, которую через десять минут унесут, а через шесть лет по этим кружочкам придётся работать всерьёз. А справочка останется лежать в «Материалах».

— Подтверждаю.

Списано: 11 трудодней. Остаток: 51.

Справка. Королевство Румыния как военно-экономический фактор.

Нефть. Основной район добычи — долины рек Прахова, Дымбовица, Яломица и Теляжен; на него приходится более девяноста восьми процентов румынской нефти. Центр — Плоешти, вокруг которого сосредоточено около семнадцати нефтеперегонных заводов, резервуарные парки, насосные станции. От Плоешти отходят нефтепроводы и продуктопроводы на Бухарест, Кымпину, Бэйкой и на дунайский порт Джурджу. Вывоз морем — через Констанцу.

Добыча в текущем десятилетии растёт и к концу тридцатых достигнет более шести миллионов тонн в год. Разведанные запасы ограничены — порядка шестидесяти миллионов тонн, все в одном районе.

Значение для будущего противника. Германия не имеет собственной нефти. Её потребность покрывается импортом и производством синтетического горючего из угля, каковое дорого и не даёт высокооктанового авиационного бензина в потребных количествах. Румынская нефть становится основным внешним источником: к началу войны на Востоке доля румынских поставок в германском топливном балансе — определяющая, больше двух третей. Плоешти обеспечивает горючим танковые и авиационные соединения противника.

Уязвимость. Вся добыча и переработка сосредоточены на площади порядка сорока на сорок километров. Резервуарные парки и перегонные установки поражаются малыми зарядами и зажигательными средствами; восстановление скважин и колонн занимает месяцы. Прецедент имеется: в 1916 году британская инженерная группа при отступлении вывела район из строя, уничтожив вышки, оборудование и около восьмисот тысяч тонн запасов; нефтепромыслы горели неделями.

Прочая промышленность, работающая на войну. Металлургический и оружейный центр в Решице (сталь, орудия, боеприпасы). Химическое производство в Копша-Микэ. Угольный бассейн Петрошани. Судостроение и порты Галац, Брэила, Констанца.

Сельское хозяйство. Румыния — крупный экспортёр зерна; в военное время поставки хлеба, кукурузы и растительного масла в Германию приобретают то же значение, что и нефть. Главная цель — бункеры и резервуары масла в портах.

Армия. Многочисленна, но слабо оснащена: артиллерия устаревших систем, авиация смешанного иностранного производства, бронетанковые силы незначительны, командный состав низкого качества, снабжение неудовлетворительное. Как самостоятельный противник опасности не представляет. Как союзник сильной державы — обеспечивает численность и, главное, ресурсы.

Позиция и союзы. В настоящее время Румыния ориентирована на Францию, состоит в Малой Антанте и Балканской Антанте. По мере ослабления французского влияния переориентация на Германию неизбежна; она произойдёт постепенно, экономическим путём — через торговые соглашения о поставках нефти и зерна в обмен на вооружение — и завершится политически к концу десятилетия.

Прогноз. В будущей войне Румыния выступит на стороне Германии и предоставит: территорию для развёртывания, нефть, хлеб и войска. Театр военных действий, включающий Бессарабию и нижнее течение Днестра, станет одним из первых.

Я дочитал и невольно посмотрел на карту другими глазами.

Вот он, кружочек с номером двадцать три.

Сорок на сорок километров. Семнадцать заводов, резервуарные парки, насосные, трубы на Джурджу и Кымпину. Всё в одном месте, всё горит, всё восстанавливается месяцами. И через шесть лет от этого пятачка будет зависеть, сколько километров пройдут немецкие танковые дивизии на Москву и сколько часов пролетают их самолёты.

Один раз это уже проделали. В шестнадцатом году англичане пришли и сожгли — вышки, установки, восемьсот тысяч тонн в резервуарах.

Значит, и сейчас можно.

Ладно, не забываем про осторожность, не будем изображать из себя супермена.

— Какой в этом смысл? — спросил я наконец. — Товарищ командир, я командир взвода. Мой предел — тридцать километров от границы, если очень повезёт с погодой, то пятьдесят. Плоешти — это шестьсот километров. Как я туда попаду?

— Никак, — сказал Гуляев спокойно.

— Тогда зачем?

— Приказали ознакомить — я ознакомил. — Он постучал пальцем по журналу. — Вот тут распишись, внизу карты.

Я поставил автограф, пожал плечами. Армейская бюрократия.

Гуляев вздохнул и сел напротив, отодвинув пресс-папье.

— Ладно. Объясню, как сам понимаю, а понимаю я, может, и неправильно.

Он положил ладонь на карту.

— Вот эти цели кто-то составлял. Годами, по крупицам: агентура, тайная съемка, справочники, газеты, торговцы, моряки. И это всё лежит в папке, а папка лежит в сейфе. И в тот день, когда начнётся, эту папку откроют и станут раздавать задачи. Кому что достанется — никто заранее не знает. Может, и правда авиации. Может, флоту. А может, окажется, что до какого-то из этих номеров дотянуться можно только группой, которую туда высадят.

— С самолёта! — сказал я.

— Инициатива имеет инициатора. — Гуляев усмехнулся уголком рта. — Вот и получается, Ковалёв, что человек, который умеет ходить ночью и рвать мосты, может понадобиться не там, где ему удобно, а там, где будет нужно. И в тот день у тебя не будет двух месяцев на изучение обстановки. У тебя будет ночь. Поэтому составить общее представление, заранее, это важно. Это, считай, твоя учеба.

Я покивал, начальник разведотдела свернул карту, начал упаковывать ее обратно в пакет.

— Когда в угрожаемый период тебе выдадут цель и задачу, а ты уже будешь в курсе дела. Не с нуля начнёшь. Понял? Тем более мы планируем к карте сделать специальное досье. Схема расположения румынских частей по Пруту и по Бессарабии — какой полк где стоит, где казармы, где склады, где посадочные площадки. Описание театра военных действий — вот это тебе нужнее всего: дороги и какие они в распутицу, мосты и что под ними, броды, характер грунтов по сезонам, ёмкость железнодорожных узлов, где можно провести колонну, а где не пройдёт и телега.

— Это, товарищ командир, ценнее карты, — сказал я честно.

— Ещё бы. Карта тебе скажет, что взрывать. А описание — как туда дойти и как оттуда уйти. — Гуляев поднял палец вверх, пошло самое важное — Дальше: сводки по пограничной обстановке. Нарушения, задержания, перебежчики, как ведёт себя румынская погранохрана, где у них слабое место, где контрабандисты плавают через реку и почему именно там. Дальше — фотокарточки на лица: офицеры их погранохраны на нашем участке, кто пьёт, кто в долгах, кто с кем связан на нашем берегу. Может даже какой агентурой с нами поделится НКВД…

В этом месте начальник разведотдела тяжело вздохнул.

Он помолчал и вдруг устало махнул рукой в сторону стеллажей.

— Только вот что я тебе скажу, Ковалёв. Всё, что я сейчас перечислил, — это как должно быть. А как есть — сам видишь.

— Не вижу, товарищ командир.

— Зашиваюсь, работать некому. — Гуляев потёр лицо ладонями. — У меня по штату отдел. Знаешь, сколько людей работает? Я, писарь и один переводчик, который с румынского переводит со словарём.

— А остальные?

— А остальных нет. — Он сказал это ровно. — Начальника отдела взяли в январе, ты знаешь. А на прошлой неделе арестовали ещё двоих. По его же делу.

Я молчал.

— Один был у меня по погранучастку, шесть лет на этом направлении сидел, всю ту сторону знал по фамилиям. При обыске, все его материалы изъяли. Представляешь? Второй — молодой совсем, картограф, он как раз описание театра и вёл.

— И что теперь?

— А ничего. Пишу запросы, чтобы прислали людей. Мне отвечают, что вопрос рассматривается. — Он усмехнулся одними усами, без глаз. — Вот так, Ковалёв. Досье будет. Обязательно будет, я его составлю. Вопрос когда…

Я задумался над тем, как помочь Гуляеву. Может с правым берегом Днестра? Надо наладить связь с начальником местной погранзаставы. Он многое знает про румын.