АКИНФОС, СТОЛИЦА ЗАПАДНОГО КОНТИНЕНТА ЭТЕРНИТИ

635-я ДЕКАДА

Близится полночь, и яростный дождь обрушивается на огромные стеклянные панели Башни Времени в Акинфосе – столице западного континента. Я оглядываюсь по сторонам. Ни одного офицера поблизости не видно. Даже младших лейтенантов нет. Все они сопровождают когорты штормовиков, несших службу сегодня ночью – прямо во время шторма, который обещает оказаться нешуточным. При мысли о том, что вот-вот брошусь в его объятия, я чувствую волнующее покалывание в кончиках пальцев.

Другие лифты открываются, и из них выходят еще десять рекрутов третьего курса. Роуэн, один из двух моих лучших друзей, приближается ко мне, и я показываю большой палец, сигнализируя, что путь свободен. Он поднимает ладонь, чтобы я могла ударить по ней.

– Всегда первая, когда дело доходит до по-настоящему безбашенных поступков, да, Эйв?

– Пока я не веду себя так тупо, как ты, и меня не ловят, – отвечаю я, – все в порядке.

Рассмеявшись, Роуэн берет меня под мышку и ерошит мои фиолетовые волосы.

– Во имя Хроноса, повзрослейте уже, – бормочет Джуна. – Когда вы перестанете вести себя как первогодки?

– Хватит с нас твоего занудства, – поддразнивает ее Роуэн, а потом обнимает нас за плечи и тянет за собой по коридору.

Джуна презрительно фыркает, задирая нос.

– Помоги мне оседлать Каллиопу, ты, болван с запретом на полеты, – тут же мстит она и получает поцелуй в висок.

– С удовольствием, дорогая.

– Фу. – Джуна вытирает кожу и с важным видом направляется к гнезду своей кобылы.

Роуэн пожимает плечами.

– Она меня обожает. – Затем он бросается вслед за ней, и она начинает отдавать ему приказы, а я тем временем подхожу к Калипсо.

Логово, где размещаются пегасы рекрутов и трех первых когорт штормовиков, занимает весь предпоследний этаж башни. Их гнезда такие же круглые, как основание здания, и расположены они по кругу в три ряда, разделенные лишь широкими проходами. Сама башня построена из непробиваемого стекла и стали и создана на века. Это одна из тринадцати башен, разбросанных по всей Этернити. Для жителей Акинфоса она столь же невидима, как и пегасы, которые день и ночь охраняют небо Этернити. По узким мостам можно попасть в соседние гнезда, где обитают животные остальных десяти когорт. А над ними – только обсерватория, чей стеклянный купол пронзает облака и открывает вид на небеса. Мы так чертовски высоко!

Под моими коричневыми кожаными ботинками что-то хрустит. Обычно отполированный до блеска мраморный пол сейчас полностью покрыт красным пустынным песком, принесенным ветром. И это случилось до проливного дождя. Еще один верный признак сильной бури. Это будет непросто, но я не собираюсь отступать. Мне же нужно поддерживать репутацию самого безрассудного рекрута третьего курса. Не самая лучшая репутация, но она у меня хотя бы есть. К тому же я летала в штормы и похуже. По крайней мере, мне так кажется. Я незаметно встряхиваю руками, чтобы прогнать нервозность. То, что мы собираемся сделать, строго запрещено, но именно в этом и заключается вся прелесть.

Моя кобыла уже стоит рядом со своим гнездом и приветствует меня нежным взглядом топазово-голубых глаз.

– Привет, красавица, – бормочу я, пряча свою любимую коллекцию цепочек под футболку, чтобы они не мешали, а потом застегиваю молнию на красной униформе. Все остальные одеты в серые куртки штормовиков, хотя официально еще не сдали экзамены. Но, в отличие от меня, они рождены с даром штормовиков. Я же – обычная собирательница, как и большинство потомков Хроноса. Все навыки, необходимые во время шторма, я освоила сама, часами тренируясь. Однако одна вещь мне все же неподвластна: я не могу контролировать то, как быстро время утекает из меня. А в шторм оно исчезает даже быстрее. Прирожденные штормовики умеют это регулировать. Я – нет. Именно поэтому мне приходится быть особенно осторожной, чтобы не погибнуть.

Моя лучшая подруга Уиллоу уже принесла полное ведро воды и поставила его перед Калипсо. Оседлала и подготовила огромную кобылу, хотя я не просила ее об этом. Да и в силу своего маленького роста она даже не дотягивается до шеи Калипсо. Я снова испытываю легкое угрызение совести за то, что она помогла мне, но я не знала, успею ли вовремя вернуться с дежурства из города, а пропустить гонку никак не хотела.

– Тебе не стоит сегодня лететь, Эйвери. – Она бросает полный беспокойства взгляд на стартовую площадку, где вот-вот соберутся участники гонки. – Все и так знают, насколько ты хороша. Тебе больше не нужно никому ничего доказывать.

– Дело не в этом. Мне просто весело. Тебе тоже стоит как-нибудь попробовать, – выдыхаю я. Почему она не понимает, что я должна участвовать? Если бы я занималась только тем, что диктует мое предназначение, я бы вскоре сошла с ума. И мы обсуждали это тысячу раз.

Она неодобрительно морщит нос, но все же сдерживается и ничего не отвечает. Уиллоу не любит спорить. Она нежна, как летний бриз. Из-за влажности ее темные волосы превратились в кудряшки. Добавить бантик – и никто не поверит, что она вот-вот закончит обучение и станет одной из самых талантливых целительниц нашего курса.

– Через восемь недель учеба закончится, – вяло говорю я. Уиллоу протягивает мой кнут, и я проверяю, достаточно ли времени в него заряжено. Моя подруга позаботилась и об этом. Затем я пристегиваю кобуру к спине. – Кто знает, куда меня отправят и разрешат ли мне там вообще летать. Просто дай мне насладиться моментом.

Я тщательно затягиваю коричневые кожаные ремни вокруг торса и талии. Свой кнут ни в коем случае не могу потерять. Он важнее, чем ножи, пристегнутые к бедрам. Наконец, я натягиваю на руки перчатки без пальцев.

– Если умрешь, то точно летать не сможешь, – бурчит Уиллоу и вручает мне поводья.

– Так быстро я не умру. – Одним плавным движением я забираюсь на спину Калипсо, и привычное тепло ее тела сразу проникает в меня. Я осторожно ставлю ноги под ее крылья. – Этот шторм я не могу пропустить, – добавляю уже мягче. – Можешь подержать Роуэна за руку. Он там с ума сойдет, когда мы с Джуной выйдем без него.

Ее щеки покрываются румянцем, и она гладит перья Калипсо.

– Ты хотя бы смогла собрать достаточно времени?

– Я выполнила норму, – сухо отвечаю я. – И сдала время вовремя.

В ее нежных чертах проявляется беспокойство. Мои ночные вылазки постоянно заставляют ее нервничать. Мне не стоило вообще рассказывать ей об этом.

– Ты оставила достаточно для себя?

– Да-а, – раздраженно шиплю я. – Честно… ты хуже моей матери.

Она складывает руки на груди:

– Это не так уж сложно.

Она права… К счастью, она не требует доказательств, а то мои линии времени заполнены лишь наполовину.

– Просто пожелай мне удачи. – Я направляю Калипсо к стартовой площадке, где уже собрались другие рекруты. Если все пойдет по плану, скоро и я надену серую куртку штормовика. В ней мне нравится все без исключения: и цвет, и наш герб на спине, и девиз хронистов: «Время не щадит никого!» Это правда. Безжалостная и точная. Время всегда убивает. Даже тех, кто им управляет.

Никто раньше не делал того, что я задумала. Но отец не может вечно отказывать мне относительно места в когорте. Особенно учитывая, что я летаю не хуже любого другого рекрута, а может, даже лучше. Должна же быть какая-то лазейка, в конце концов, он командующий авиацией Акинфоса и, следовательно, главнокомандующий всех штормовиков, дислоцированных здесь.

Я направляюсь к Джуне. Она восседает в седле, устремив взгляд на стартовую площадку, пока я завязываю волосы в тугой пучок. На мгновение мне хочется, чтобы у меня имелось больше времени на то, чтобы морально подготовиться к гонке. Но сегодня и так было сложно собрать нужное количество времени и при этом оставить достаточно себе.

На эту ночь зарегистрировались восемь рекрутов. И теперь мы все выстраиваемся в линию.

– Покажите, на что вы способны, сучки! – приказывает Роуэн, перекрикивая шум, который создают копыта животных и шторм.

Пегасы едва ли могут дождаться, чтобы подпрыгнуть и взмыть в небо, так же как и я. Я поворачиваюсь и поднимаю большой палец вверх. Роуэн обнимает Уиллоу, прижимая ее к себе так крепко, чтобы защитить от ветра. Бирюзовая мантия целительницы развевается вокруг ее ног. Она складывает указательный и большой пальцы в букву X и прикладывает к сердцу. Приветствие и благословение Хроноса. Я же показываю средний палец шторму. Роуэн ухмыляется, а Уиллоу лишь улыбается моему непотребному жесту. Никто не знает, кто из нас вернется. Но именно эти острые ощущения и гонят меня туда снова и снова, ведь еще недавно я вообще ничего не чувствовала и мне на все было плевать. Штормы спасли мне жизнь, и если однажды они потребуют ее обратно, я с радостью ее отдам. Но до этого дня еще далеко.

– Ты серьезно собралась туда лезть, Асланидис? – Огромный медно-коричневый пегас с золотой гривой и крыльями протискивается между Калипсо и Каллиопой. – Отступать совсем не стыдно. – Его тон едва ли мог звучать более снисходительно. – Отец знает, что ты здесь? Сегодня ночью будет тяжелый полет. А шрамы времени выглядят очень неприятно… – Зарин заглядывает в мое декольте, и я сопротивляюсь порыву застегнуть куртку до самого горла.

– Если так боишься, то оставайся в тепле, – вместо этого холодно предлагаю я. Зарин Ионакис хочет спровоцировать меня, но сам в седле еле держится. – Можешь подбить гнездо Калипсо, чтобы ей было уютно, когда мы вернемся после веселья.

Он смотрит на меня, прищурив голубые глаза:

– В один прекрасный день твое наглое поведение станет твоей погибелью.

– А твоей – ужасные навыки полета.

Он стискивает зубы, а его жеребец Геракл, словно понимая, что я оскорбила его наездника, пытается укусить Калипсо за шею. Но та не позволяет себя запугать и с фырканьем выпускает ему в морду горячее дыхание. Под полуночно-синей шерстью Калипсо вспыхивают звездные узоры, и жеребец Зарина отшатывается, будто получил ожог. Видимо, животное умнее своего хозяина. Неудивительно, впрочем.

– Ты никогда не станешь штормовиком. Отец тебе не позволит. Очнись, Асланидис, – раздраженно шипит он.

Его слова бьют меня по больному.

– Просто держись от меня подальше, Ионакис. Там должно хватить места для нас обоих, – киваю я на ночное небо.

Он презрительно фыркает:

– Если ты настаиваешь, то хотя бы оставь сложные участки тем, кто в них разбирается.

Последнее слово обязательно должно остаться за ним. Как же иначе?

– Мы ведь не хотим, чтобы ты поранилась или, не дай бог, умерла. В конце концов, ты неплохо справляешься с основной работой. – В его голосе слышится все презрение, которое он испытывает к простым собирателям времени. Мы всего лишь трудолюбивые пчелки, в то время как ему разрешено выполнять поистине крутую работу. Как же я его ненавижу!

Прежде чем ситуация обострится – как это обычно бывает, когда мы сталкиваемся друг с другом, – раздается гонг. Первый удар. Пегасы затихают. Второй удар – мы прикладываем сложенные буквой X пальцы к груди. На третий удар животные одновременно отталкиваются от земли. Мы с Калипсо на мгновение зависаем в воздухе, прежде чем она расправляет крылья. Мы недолго падаем вниз, но затем Калипсо резко взмахивает ими и устремляется в шторм, словно катапульта. Мои желудок и сердце делают сальто внутри, и я кричу. Этот момент ни с чем не сравнить – я зависима от этого ощущения. Ветер вцепляется в нас когтями, но мы держимся и сопротивляемся ему изо всех сил. Навык заключается в том, чтобы не дать себя запугать. Настоящие штормовики никого и ничего не боятся, тем более смерти.

Суть гонки проста. Каждый из нас должен починить три ленты времени и вернуться в гнездо. Тот, кто сделает это первым, становится победителем. И лучше успеть до того, как когорта усмирит шторм, и не попасться, как Роуэн в прошлый раз. Охотники и их офицеры сейчас находятся в самом эпицентре шторма. Так что, если поторопимся, они нас не заметят. Я смотрю на гигантскую воронку, бороздящую небо. Туда допускаются только обученные офицеры. Рекрутам же лучше держаться подальше от этого чудовища.

Мы летим все выше и выше. Мерцающий свет фонарей, освещающих древний город внизу, расплывается перед глазами, и я вижу лишь очертания знакомых улиц вокруг башни, которые застроены домами из разных эпох. Только Ареопаг, возвышающийся над городом к северо-западу от Башни Времени, освещен значительно ярче остальных. На этом холме располагается правительство западного континента. Раньше по улицам можно было свободно пройти к виллам, но потом губернатор приказал обнести их стеной. Теперь охрана патрулирует там днем и ночью, защищая правительство от повстанцев, которые нападают на город все чаще, хотя до центра они пока не доходили. Жителям Неа – огромного бедного района, скрытого за плотной завесой дождя, – приходится гораздо хуже. Однако они не виноваты в жесткой политике губернатора, пытающегося сдержать растущие потоки беженцев.

Я родилась в Акинфосе двадцать три человеческих года назад. Каждое здешнее здание является свидетелем долгой истории города. Под дождем и в темноте он выглядит чарующим, и я уже не в первый раз жалею, что не видела его десять или двадцать декад назад. Говорят, тогда люди ценили свое время и не растрачивали его понапрасну.

– Черт! – Необычно сильный для такой высоты порыв ветра едва не выбрасывает меня из седла. Калипсо фыркает – это ее не слишком вежливый способ укорить меня. Я крепче сжимаю искусно сплетенные поводья. Ветер треплет мою куртку, плотно облегавшую тело, чтобы не дать шторму ухватиться за меня. Двое всадников впереди меня разворачиваются и летят обратно.

Я наклоняюсь к шее Калипсо:

– Ну что, покажем им, на что мы способны? Может, я всего лишь собирательница, но именно поэтому у меня нет права на ошибку.