Нестройный храп, прерываемый долгожданной тишиной, вдруг нарушила череда утробных звуков. У Джеззи закружилась голова; она уже жалела, что предложила Куини вздремнуть, пока сама ведет наблюдение за объектом. Если звуки, доносящиеся изо рта ее коллеги, были ужасны, то те, что раздавались из ее задницы, были просто убийственны. Куини вывела пердеж на кардинально новый уровень, наполнив полицейскую машину зловонными газами, от которых Джеззи приходилось спасаться, то и дело приоткрывая окно. Куини была омерзительна. Но хотя бы, пока она спала, она не донимала Джеззи расспросами, и только поэтому Джеззи так ее и не разбудила. К тому же она знала, что не уснет. Неважно, насколько она измотана, она не могла просто так взять и вздремнуть. Это было частью ее щепетильной натуры. Симптомом, полученным, если верить ее терапевту, с опытом прошлого, над которым ей нужно было работать, если она хотела построить нормальные отношения.

Джеззи нахмурилась. Она не собиралась строить никаких доверительных отношений. Последнее, что ей было нужно, – это какой-нибудь чел, который будет совать нос в ее дела и претендовать на ее время. Нет, ей хорошо и в одиночестве. К тому же у нее были отношения. С мамой и отцом. И с Эллиотом. Более чем достаточно. Со сколькими людьми ей надо построить отношения, чтобы терапевт сочла, что их хватит? Джеззи подозревала, что эта цифра гораздо больше трех.

Она взглянула на часы. Почти половина второго. Какая долгая и промозглая ночь. Слои одежды и пледов, в которые она завернулась, словно в кокон, так и не согрели онемевшие пальцы на руках и ногах. Она посмотрела на Куини. Удивительная безмятежность. Рот открыт, короткие седые волосы торчат из-под дурацкой вязаной шапки – которую, как подозревала Джеззи, Куини связала сама. Джеззи разбудит ее, как только наступит утро.

За последний час Джеззи несколько раз включала дворники и таращилась на темный клочок «Гиблой земли». Вокруг «Ори-Дерись» никакой подозрительной активности, не считая молодых парней, что покинули паб ближе к закрытию. Пьяные, они швырялись друг в друга снежками и с гоготом съезжали на задницах по изрытой выбоинами дороге, во всю горланя «Снеговик Фрости». Смеясь, каждый занырнул к себе домой.

Вскоре огни паба погасли, оставив Джеззи один на один с темнотой. Почему-то свет заведения создавал ощущение уюта и тепла. А теперь, оставшись в компании нескончаемого мокрого снега и мрачной безлунной ночи, Джеззи поежилась. Она плотнее закуталась в плед и задумалась, стоит ли рискнуть и завести мотор, чтобы согреться. Куини снова зловонно пернула, и, простонав, Джеззи зажала нос рукой и открыла окно.

К счастью, в ее кармане завибрировал телефон, отвлекая от грустных мыслей. Эта мелодия стояла на оповещении системы безопасности у нее дома. Джеззи сняла перчатку и просмотрела уведомление. После того, как несколько раз за прошедшую неделю сигнализацию активировал Мистер Лис, что крался через ее участок к детской площадке и дальше в перелесок, она ожидала увидеть на экране рыжего гостя. Она включила последнюю запись. Свет над задней дверью зажегся, активированный движением возле забора, огородившего сад. Но вместо лиса со зловещими горящими глазами и вялым хвостом на экране возникла фигура, одетая во все черное. Человек крался по лужайке, оставляя следы на снегу.

Джеззи приблизила телефон к глазам и нажала паузу. Сердце бешено колотилось в груди. Инстинктивно она нащупала фигурку Ганеши, которую всегда носила в кармане. Проведя пальцами по знакомым очертаниям, она немного успокоилась. Фигура с надвинутым на глаза капюшоном, пригнувшись, шла по ее лужайке. Рот был прикрыт то ли шарфом, то ли балаклавой. На глазах темные или защитные очки. Джеззи пронзил страх, и она побледнела.

Черт! Прошло столько месяцев – почти год с тех пор, как это случилось в последний раз. Еще до того, как она переехала в небольшой домик в Белскуорри и установила охранную систему. Все это время ничего подозрительного не происходило, и она успокоилась, решив, что все осталось в прошлом. Дура, дура, чертова дура!

Поглаживая Ганешу, она пыталась взять себя в руки. Зрение затуманилось, и она поняла, что сейчас окунется в прошлое – в то время, когда она была одна и напугана. В те минуты, когда на лестнице раздавались шаги. Она с силой зажмурилась и заставила себя остаться в настоящем, быть здесь и сейчас. Через несколько минут дымка минувшего рассеялась, и дрожащими пальцами она снова нажала на видео. Темная фигура приблизилась к камере, но из-за того, что человек сильно пригибался и поджимал плечи, она не могла определить, какого он роста. Сто семьдесят или сто восемьдесят сантиметров? Но Джеззи уже знала, что белый прямоугольник, который он сжимает в руке, – это поздравительная открытка. С днем рождения. Для нее.

Куини завозилась, повернулась на бок и уткнулась головой в дверь. Джеззи дивилась, как можно так крепко спать на таком холоде. Но ей это было только на руку. Ей нужно было побыть одной, обдумать, что именно засекла ее охранная система. Она морозила зад в провонявшей полицейской машине, не самом идеальном месте для раздумий, но, пока Куини спала, это было лучшее, на что Джеззи могла рассчитывать.

Ей хотелось сорваться с места и поехать домой, несмотря на то, что этим поступком она нарушила бы протокол, но она не собиралась рисковать работой – особенно после недавнего понижения в должности. Домик с двумя спальнями в тихой деревеньке был для нее идеальным убежищем, она считала его своим домом. Совсем близко от Уэст-Калдера с одной стороны и так же близко от полицейского участка в Ливингстоне с другой.

Она отругала себя за то, что так расслабилась. За то, что вела себя наивно и привязалась к этому дому, пустила в нем корни. И теперь ей будет трудно переехать. Надо было придерживаться кочевой жизни. Год тут, шесть месяцев там, восемнадцать на следующем месте. Но она совершила фатальную ошибку. Пульс стучал в висках, а дыхание ускорилось настолько, что совсем сбилось. Джеззи пыталась взять его под контроль. Голова закружилась, она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Черт, все плохо.

Она заставила себя сесть прямо и делать каждый вдох, что болью отдавался в горле, длиннее предыдущего. Вырываясь из ее рта, выдох клубился туманом в салоне машины. Она начала считать, медленно, пока головокружение не отступило и боль в горле не прошла. Ехать домой бессмысленно. Человек в черном будет уже далеко. Она сосредоточилась на том, что ее окружает. Тихий шорох листьев, капли тающего снега, что стекают по веткам и падают вниз. Далекое уханье совы над полями и самый громкий из всех звуков – бесконечный храп Куини. Слава богу, она не видела, как я дала слабину. Она разнесла бы мой позор на весь отдел.

Джеззи закусила губу. Нет, это неправда. Куини была еще та штучка – назойливая особа, – но она не злая. По крайней мере, Джеззи за короткое время их знакомства ничего такого не заметила. И все же она была рада, что коллега не видела ее в таком состоянии. Она вздохнула и, когда убедилась, что взяла себя в руки, снова просмотрела всю запись от начала до конца.

Фигура в черном капюшоне и дурацких защитных очках кралась по лужайке к задней двери, взошла по ступеням. Посмотрела в камеру и помахала. Ублюдок хренов! «Ублюдок» был в перчатках, а значит, на конверте нет отпечатков пальцев – как и раньше. Он просунул конверт под горшок, стоящий на верхней ступени. Теперь он был так близко, что она разглядела конверт, обернутый в пищевую пленку. Он посмотрел в камеру, послал ей воздушный поцелуй и ушел.

Что Джеззи сделала бы? Она не могла сообщить об этом в полицию, не вытряхивая грязное белье перед коллегами. Прямой угрозы не было. Да, это странно – одеться как ниндзя, прокрасться к чужому дому и сунуть открытку под цветочный горшок. Но ничего криминального в этом нет. Карточка снова будет не подписана. Джеззи надеялась, что жуткий сталкер устал играть с ней в игры, но он снова ее нашел. Хотела бы она понять, кто он такой, но, хотя сегодня она увидела его впервые, как знать, не заплатил ли он кому-то, чтобы тот принес ей открытку?

Она не могла позволить себе провалиться в эту кроличью нору, предположив, что человек на экране и есть тот самый сталкер. Что он позволил застукать себя за доставкой открытки. Он что, нарывается на неприятности? Это следующий шаг в преследовании, которое до того казалось хоть и раздражающим, но вполне безобидным. Хотя кого она обманывает? Она отлично знала статистику преследований, и та была неутешительной. Нет такого понятия, как «безобидный сталкер». Так что ей нужно было продумать план действий и понять, что за всем этим стоит. И благодаря тому, что босс засунул ее в самый слабый отдел, времени у нее было предостаточно.

Воспользовавшись своим относительным одиночеством, она увеличила картинку на экране и постаралась разглядеть хоть что-то примечательное, что помогло бы ей понять, кто этот человек, но, как бы она ни вглядывалась, ничего не находила. Как и раньше, Джеззи снова прокрутила в голове список подозреваемых и опять остановилась на Дуэйне Таггарте. Семья Таггарт через многое прошла. Джеззи расследовала изнасилование сестры Дуэйна, Люси. Они поймали насильника, но он вышел сухим из воды, потому что одного из подчиненных Джеззи подкупили, заставив его «потерять» улики.

Понятно, что семья была в ярости. Дуэйн угрожал Джеззи в суде, и вскоре после этого на ее пороге стали появляться странные открытки. Единственное, что могла сделать Джеззи, – это попросить об одолжении. Она порылась в сумке и достала предоплаченный незарегистрированный телефон, напечатала текст и приложила запись с видеокамеры.

«Еще одна. Можешь проверить?»

И через несколько секунд экран запасного телефона загорелся. Ответ был короток: