К обеду Джеззи уже не находила себе места. Единственное, что ее спасало, – это перспектива встретиться вечером с Эллиотом. Когда-то их свели вместе исключительные обстоятельства, но они же словно воздвигли между ними непреодолимую стену. В любом случае приближалось Рождество, повсюду открывались праздничные ярмарки, и они с Эллиотом не виделись целую вечность. Он сможет ее отвлечь. Да и, в конце концов, она имела право немного передохнуть.

Куини подвезла ее в участок, где Джеззи завалили бумажной работой. И хотя она понимала важность сортировки опросов свидетелей, отчетов криминалистов и судмедэкспертов, она вся кипела от злости. Подобного рода задания обычно выполняли сотрудники в штатском, а для нее это было пустой растратой профессиональных навыков. Она едва боролась с желанием выйти «в поля», найти новые зацепки, провести опросы и всякое такое, но под предлогом ее «защиты» Муди́к заточил ее в участке. Джеззи знала, какую игру он затеял. Это была месть за то, что вчера она бросила ему вызов. Месть за то, что суперинтендант вмешался в дело и обеспечил им место в расследовании, соблюдая ее интересы и интересы Куини. Последняя отделалась легким испугом, и Джеззи раскусила тактику босса. Дик следовал правилу «разделяй и властвуй», намереваясь разрушить цветущий союз двух напарниц. Именно поэтому Куини, а не Джеззи, поехала с полицейскими на допрос Имоджен Кларк.

Тем временем Фентон Хэгги и Джорди Макберни опрашивали друзей, учителей и прочих знакомых девушки. А Джеззи четко приказали держаться подальше от подобной работы. Она видела сочувственные – а порой и откровенно насмешливые – взгляды, обращенные в ее сторону, и ей тем более хотелось пойти к Муди́ку и еще разок оспорить его решение. Однако ее положение было шатким, и, чтобы не рисковать и не оказаться окончательно выкинутой из расследования, ей приходилось слушаться.

Она надеялась, что к этому моменту Джанин Горман с ней свяжется, но пока от аналитика не было никаких вестей. Джеззи полагала, что Джанин, чуть не потонув в наваленной Диком работе, пытается успеть выполнить ее недавнюю просьбу. Отчет патологоанатомов еще не пришел, так что Джеззи решила сама улизнуть в больницу Св. Джона, увидеться с Ламондом Джонстоном и расспросить его лично. Он любил делиться первыми впечатлениями и предварительными выводами, но Джеззи привлекала слишком много внимания коллег, и она боялась нарваться на кого-нибудь из них в больнице, ведь увидевший ее с радостью доложит о ее перемещениях Дику.

Система распознавания номерных знаков нашла машину, на которую указал им Бенджи. Она числилась в угоне по заявлению владельца: ее похитили с парковки «Моррисонс» в районе Портобелло в Эдинбурге, а нашли брошенной на парковке универмага «Теско» в Батгейте. К сожалению, на водителе все время были перчатки, длинное пальто, балаклава и черные очки. В промежутке между зонами действия камер на выходе с парковки «Теско» в Батгейте он куда-то задевался и так и не появился вновь. Джеззи подозревала, что он изменил внешность, например вывернув пальто наизнанку или засунув его в большую сумку, которая была при нем, когда он бросил машину.

Она несколько раз просмотрела запись, наблюдая, как он сначала крадет машину в Эдинбурге, а затем бросает ее в Батгейте. Ее заинтриговала одна деталь – как он в обоих случаях перегибается на заднее сиденье и остается в такой позе некоторое время. Что ты там делаешь? Ты что-то туда кладешь? Нечто важное? В Эдинбурге он балансировал на одном колене, перегнувшись на стоящее за водительским заднее кресло. Но, как бы они ни увеличивали запись, было невозможно разглядеть подробности. Потом, прежде чем бросить машину у супермаркета, он сделал то же самое. Теперь, при максимальном увеличении, она увидела, что он кладет что-то в свою сумку. Джеззи была озадачена. Зачем ему тратить драгоценное время, ковыряясь на заднем сиденье? Вдруг в этот момент его засекли бы прохожие? К тому же его безостановочно снимала камера видеонаблюдения.

Джеззи еще раз увеличила видео и замедлила воспроизведение. На сей раз ей показалось, что она заметила тонкую длинную штуковину, похожую на шест, к концу которого приделано что-то покрупнее. Она понятия не имела, что это может быть, и, вздохнув, помотала головой. Мне ни за что не улучшить качество видео. Но она не могла это так оставить. Что бы там ни находилось, оно было важно для убийцы, а значит, и для нее тоже. Это он поставил на заднее сиденье в тот момент, как украл машину, и это забрал с собой, когда ее бросил. Переставлял ли он эту штуку больше одного раза – они не могли узнать, но что бы то ни было, он не собирался оставлять этот предмет. Да что это могло быть?

И тут до нее дошло. Бенджи говорил, что «лендровер», который ее преследовал – и теперь находился у экспертов, – был повернут задом к ее дому. Вот почему она не обратила на него внимания. Обычно машины наблюдения стоят по направлению к цели, но эта – нет. Она была слишком далеко от ее дома, смотрела в противоположную сторону, а значит, зеркало заднего вида и боковые зеркала особо пользы не приносили. Бегло оглядев машину, она тогда приняла во внимание эти существенные факты, но что, если обзор все-таки был? Что, если мерзавец использовал зеркала ручной сборки, чтобы обеспечить нужный обзор и не вызвать подозрений? Зеркала, которые Джеззи так просто бы не заметила, но которые позволили бы ему запарковаться и наблюдать за ее домом?

Она проклинала себя за то, что не уделила незнакомому автомобилю должного внимания. Проигнорировала его, несмотря на то, что не узнала, и это было ошибкой. Она лишь надеялась, что эта ошибка не слишком дорого им обойдется.

Она позвонила Фрэнни Галлахер, руководителю криминалистов.

– Привет, Фрэнни, это Джеззи Соланки. Не могла бы ты сделать мне одолжение и убедиться, что ребята, которые сейчас обследуют «лендровер» из Батгейта, осмотрят задние сиденья и зеркала заднего вида более тщательно? Готова поспорить, что этот ублюдок использовал какое-то съемное хитроумное зеркало, чтобы поставить машину вдали от моего дома, не вызывая подозрений. Может, он все-таки оставил какую-то зацепку?

– Вот же хитрый мерзавец. Будет сделано, Джеззи. Не волнуйся.

Джеззи огляделась по сторонам, убедилась, что ее никто не слышит, и понизила голос:

– Фрэнни, у тебя есть хоть какая-то информация про место убийства Кларков, которой ты могла бы со мной поделиться? Меня отрезали от расследования, и мне приходится полагаться на официальные отчеты на сервере. Меня устроят любые твои наблюдения.

Фрэнни хмыкнула.

– Хотела бы я дать тебе хоть что-то, но этот ублюдок настолько подкован в криминалистике, что у нас ни зацепки. Если тебе это поможет, готова поспорить, что он не шлялся по дому и не был нигде, кроме кухни, а значит, скорее всего, он зашел в заднюю дверь и вышел через нее же. То ли она была не заперта, то ли у него имелся ключ, то ли его впустили. Ламонд готов поспорить, что Кларки были обездвижены перед тем, как им отрезали головы. Он уверен, что им вкололи какой-то наркотик, – он нашел у обоих на шее следы уколов, но, по-моему, еще не закончил отчет, ведь лаборатория, как обычно, загружена. Так что нам придется ждать результата.

– Спасибо, Фрэнни. Я ценю твою помощь. Увидимся.

– Увидимся. Только если трупом на месте преступления будешь не ты. Береги себя, Джеззи.

Только она нажала отбой, как ее телефон завибрировал, и, раздосадованная проволочкой, она приняла вызов. Куини! Слава богу. Возможно, у нее появилась зацепка, которую Джеззи возьмет в оборот. Единственная информация, которую ей удалось почерпнуть из отчетов на сервере, не сильно отличалась от той, которую она сама получила вчера, и, хотя она догадалась насчет специфического зеркала в машине и вроде как внесла свою лепту в расследование, она все равно чувствовала себя бесполезной и ненужной, как кусок мяса на веганской вечеринке.

– Привет, Куини, как прошло интервью с Имоджен Кларк?

– Об этом позже. Время обеда. И тебе разрешено выйти поесть. Хаггис встретит тебя на парковке и отвезет в «Макартур Глен». Это первое заседание «Королев Джаза» на фудкорте. Так что пошевеливайся.

И прежде чем Джеззи успела ответить, Куини нажала отбой. Но это не имело никакого значения, потому что сердце ее забилось веселее, и когда она снимала пальто с вешалки, то едва сдерживала усмешку. Проходя мимо одного из сотрудников, она предупредила:

– Я иду обедать. Констебль-детектив Фентон Хэгги меня проводит, – и вышла из здания.

Фентон вел машину к расположенному неподалеку дизайнерскому аутлету, и Джеззи едва могла сдержаться. Они были как Тельма и Луиза, только Джеззи не знала, кем именно из них является Фентон. Так что об этом сходстве лучше молчать.

– Она мне мозг выклевывает. Все не унимается: «Хаггис то, Хаггис се». – Фентон нырнул на парковочное место в общем ряду, огляделся, выходя из машины, и проводил Джеззи до лифта. – Скажи ей, чтобы больше не упоминала про «Королев Джаза». Мы с Джорди не хотим, чтобы нас так называли. Он и так артист шоу-программы. Куда ему второе звание?

Едва сдерживая смех, Джеззи кивнула.

– Ты же понимаешь, что она тебя дразнит. Чем больше ты суетишься по этому поводу, тем чаще она будет об этом говорить. Игнорируй ее, и она перестанет.

Фентон хмыкнул.

– Прежде чем она устанет это говорить, я ее придушу. Эта женщина просто психопатка.

– Да, ты прав. Она чокнутая. Но она наша чокнутая, она преданный делу и чертовски хороший коп. Лучше пусть будет на нашей стороне.

Они вышли из лифта; просканировав взглядом местность и эскалатор, что вел на фудкорт, Фентон вздохнул.

– Ну да, твоя правда. К тому же ей пришлось нелегко; я про убийство ее дочери, осиротевшую малышку и понижение по службе. Думаю, надо дать ей некоторую поблажку.

Значит, даже Фентон в курсе про дочь Куини. Джеззи нахмурилась. Как эти подробности могли дойти до Фентона Хэгги, а от нее ускользнуть? Все еще хмурясь, она встала за ним на эскалаторе. Она что, была настолько противной, зажатой и погруженной в себя, что никто не счел нужным поделиться с ней этой важной информацией? Она фыркнула, и Фентон внимательно посмотрел на нее. Конечно, так все и было. Она отвергала все попытки завязать с ней дружбу, как будто человек хотел этим лично ее оскорбить. И теперь, когда она об этом подумала, то поняла, что едва ли хоть раз общалась с половиной коллег, что собирались в переговорной. Если у нее имелась возможность с ними не разговаривать, она и не разговаривала. Джеззи активно избегала социальных контактов.

Сойдя с эскалатора, она увидела Куини, обложенную пакетами из «Макдоналдса», и напротив нее Джорди Макберни, который жадно поедал картофель. Значит, несмотря на все мои антисоциальные привычки, я все-таки оказалась в столь разношерстной компании?

– Мы взяли вам обоим рыбу с картошкой, – заявила Куини, подталкивая пакеты к усевшимся за стол Джеззи и Фентону. – Вы двое ешьте, а я введу вас в курс дела.

От запаха картошки у Джеззи заурчал живот; она поняла, что сегодня еще ничего не ела. Неудивительно, что она помирала с голоду. И пока Куини готовилась потчевать ее накопившейся за утро информацией, Джеззи плеснула на картошку уксуса, насыпала соли и выдавила два пакетика кетчупа.

– Умираю с голоду!

– Понятно. А я только что вернулась с допроса бедной девочки. – С жадностью глядя на картошку, Куини покачала головой. – Несчастный ребенок. Не знаю, сколько ей понадобится времени, чтобы со всем этим справиться – если это вообще возможно, – но ей придется нелегко. Знаешь, я ожидала, что она будет в истерике – вне себя от ужаса, – но все было наоборот. Сама собранность, отрешенность. Будто ничего не произошло. Вся бледная, на протяжении нашего разговора она дрожала не переставая, но отвечала на каждый вопрос. Прямо как робот. Глаза смотрят в одну точку; да она едва ли моргнула, а голос такой монотонный – вообще никаких эмоций. Словно ледышка. Что этот зверь сотворил с бедняжкой в ее день рождения! Как он мог так поступить?

Еда вдруг показалась Джеззи чересчур сухой и безвкусной. Она отодвинула ее в сторону. Как можно спокойно есть, когда бедная девочка снова и снова проживает худшее утро в своей жизни? И, что самое ужасное, у нее нет родителей, которые могут ей помочь.

– Тетя молодец, а брат Боба Кларка совсем расклеился. Вчера он официально опознал тела и теперь сильно переживает. – Куини ухватила картофелину Джеззи и сунула ее в рот, сморщилась, но проглотила. – Фу! Уксус? Ты серьезно? А теперь бери свою жрачку и ешь, Джеззи. Тебе нужно набраться сил. Голодовка не поможет Имоджен Кларк. Единственное, что поможет, – это если мы поймаем психа, который убил ее маму и папу.

Этих слов было достаточно, чтобы Джеззи снова принялась за картошку. Но тут Джорди открыл порцию фасоли, и желудок у нее свело, а мысли вернулись к оранжевому месиву, размазанному по столу Кларков. Сладковатый запах заполз в ноздри, и она, стараясь дышать ртом, во второй раз отодвинула от себя еду. Куини права. За утро у нее уже пару раз кружилась голова, и ей нужно было затолкать в желудок нечто весомое, чтобы абсорбировать литр кофе. Но эта фасоль…

– Она сказала тебе что-нибудь новое?

Куини пожала плечами.

– Она словно на автопилоте повторила, как обнаружила родителей. Будто это произошло не с ней, а в кино. – Куини замолчала, прикусила губу, несколько раз моргнула, словно пыталась избавиться от тяжкого образа травмированной девочки. – Я даже не знаю, хорошо это или плохо, потому что до нее все равно дойдет, что все случилось на самом деле, и… – Она так громко хлопнула в ладоши, имитируя взрыв, что на них начали оглядываться люди. – Пуф! – громко озвучила она.

Все четверо умолкли, ожидая, пока вокруг них все успокоятся. Глядя на сжатую челюсть и пульсирующую на виске вену, Джеззи спрашивала себя, не говорит ли ее напарница о своем опыте? Так ли чувствовала себя Куини, когда убили ее дочь? Впала ли она в транс, не позволяя эмоциям – и потере – растерзать ей сердце?

И, не подумав, Джеззи потянулась через стол и стиснула руку Куини. Та уставилась на ладонь Джеззи. Черт, кажется, я перегнула палку! Смущенная своей попыткой утешить коллегу и растерянная, она хотела было отдернуть руку, но напарница вскинула подбородок, встретилась с Джеззи взглядом и кивнула. Один-единственный кивок содержал в себе так много чувств, и без единого слова между двумя женщинами сформировалась невидимая связь. Джеззи ощутила, как эта связь трогает ее сердце и выжимает душу. Еще секунду она не могла сделать вдох, но потом напряжение спало, и она поняла, что не хмурится по обыкновению, а улыбается. Не лучистой улыбкой, конечно, но легкой, сулящей поддержку.

Куини вздохнула и снова кивнула. А потом продолжила:

– Она ждала наверху, когда придет мама и проводит ее вниз к праздничному столу – такова была традиция. – Голос Куини дрогнул, и она промокнула глаза рукавом. – Бедняжка, она говорит, что все ждала и ждала, а потом решила пойти в туалет, и тогда почувствовала тянущий снизу сквозняк. И поняла, что что-то не так. Они внимательно относились к открытым дверям, поскольку экономили электричество. Несчастная спустилась вниз и повернулась в сторону кухни. Дверь была открыта, и она сразу их увидела. Она ничего не трогала, выбежала к входной двери, схватила ключ, чтобы ее отпереть, и, не надев ботинок, бросилась к соседке. – Куини достала из лифчика платок и промокнула глаза. Фентон потянулся через стол и стиснул пальцы старшей коллеги.

– Ну же, Куини. Мы не можем потерять нашу Королеву Джаза.

Джорди застонал.

– О нет, только не ты, малыш Хаггис. Ни на секунду не соглашайся на прозвище «Королевы Джаза». Не надо!

Подшучивание парней оказало желаемый эффект, и Куини, громко высморкавшись и проверив содержимое платка, снова сунула его в ложбинку между грудей.

– Я в него еще посморкаюсь.

Джеззи содрогнулась и отставила недоеденный обед еще дальше.

– Какая мерзость.

Куини отмахнулась от слов Джеззи и вздохнула.

– Я спросила ее про отношения с Баником. Раньше она думала, что между ними нечто особенное, но теперь она сказала, что он просто кусок дерьма. Ничто так не вставляет мозги юным девочкам, как жестокое убийство родителей.

– Она считает, что он имеет к этому отношение? – спросил Фентон.

– Нет, она уверена, что нет. Сказала не тратить на него время зря.

Джорди вздохнул.

– У нее есть кто-нибудь на примете? Может, она видела кого-нибудь подозрительного или что-то необычное?

– Она говорит, что нет. Ни врагов, ни ссор с соседями, ничего! Если честно, в этот момент она выглядела так, словно сейчас вырубится. Я дала ей свой номер на случай, если она что-нибудь вспомнит.

– Значит, ничего, что продвинет расследование? – Джеззи закусила губу, от разочарования ей захотелось хоть что-то сделать. Она была уверена: если они его не остановят, убийца нападет снова. – А что насчет фото Джинни Белл? Удалось узнать, откуда они?

Не успела она закончить вопрос, как Фентон покачал головой.

– Нет. Этот мерзавец умен и не оставляет следов. У нас нет шанса отследить письмо или понять, кто его послал. Оно кружилось по мировым серверам, и его путь ни о чем нам не говорит. Однако, пока мы тут болтаем, в лаборатории изучают фотографии. Они использовали программу распознавания, и та подтвердила, что твой сталкер и убийца на девяносто восемь процентов один и тот же человек. И, что интересно, на одном из фото видно миссис Кларк, лежащую рядом с задней дверью без сознания, а на втором – мистера Кларка, повалившегося у кухонной двери. Выглядит так, будто им что-то вкололи. И доктор Джонстон подтвердил наличие следов уколов на шеях обеих жертв.

– Он нас дразнит. Рассказывает, как именно он это сделал. Каким-то образом он получил доступ в дом Кларков и вырубил их. Одно хорошо – они не страдали, когда им отрезали головы.

– О, цыпа. Не слишком ли жутко искать позитив в обезглавливании?

Куини была права – позитива не было, лишь трясина извращенной жестокости. Ощутив прилив сил, Джеззи вскочила на ноги, оглядела фудкорт и помедлила. Что этот чертов Филипп Джеймесон делает у «Китайских палочек»? Она пришла в ярость. Они пытались поймать убийцу-психопата, а этот пройдоха за ними следит? Джеззи повернулась к коллегам.

– Чертов Филипп Джеймесон! Видите его?

Но когда она посмотрела туда снова, его уже не было, а у всех четверых разом зазвонили телефоны.

Все напряглись, обменялись встревоженными взглядами и взяли мобильники в руки. Что бы там ни было, новости будут не из приятных – и все мысли про Филиппа Джеймесона сразу улетучились из ее головы.

– Что случилось, Вулли?

– Не знаю, видели ли вы это, Джеззи, но вам стоит проверить блог Джинни Белл. Он разлетается по сети, и вам он не понравится. Я прислал ссылку. Берегите себя, ладно?

От слов сержанта Хобсона сердце Джеззи ухнуло. Раз Вулли предупреждал ее по поводу онлайн-статьи, дело точно было плохо. Она рискнула взглянуть на троих коллег, но они что-то листали в своих телефонах.

– Черт ее дери, – первой отреагировала Куини. – Этой Джинни Белл придется ответить на множество вопросов.

Когда Джеззи увидела заголовок, краски схлынули с ее лица.

Под прицелом убийцы. Статья Джинни Белл

Но еще хуже заголовка было фото, которое журналистка поставила под ним.

– Сука! Тупая безответственная дура! О чем она только думает? – рвала и метала Куини, кружась вокруг стола, как волк, мечтающий сожрать трех поросят и весь мир в придачу. Она метала молнии в каждого, кто случайно оказывался рядом с их столиком. Ее лицо покраснело, а кулаки сжимались и разжимались. – Она использовала ту самую фотографию. С отражением в стекле.

Слова Куини лились непрерывным потоком, и боль в ее глазах говорила о том, что заголовок и фото затронули в напарнице нечто важное. Нечто личное. Нечто, что имеет отношение к смерти ее дочери?

Хэгги висел на телефоне.

– Убери ее. Сними ее. Мать твою. Немедленно.

Он говорил с технарями, и Джеззи не сомневалась, что они снесут пост. И также она не сомневалась, что он продолжит появляться отовсюду. Теперь, когда он ушел в сеть, его нельзя будет затереть полностью. Она жестом попросила Макберни присмотреть за Куини, пока она, взяв у напарницы нужный номер телефона, делает один из самых неприятных звонков в своей жизни. Однако выбора не было, ведь Куини была слишком расстроена, чтобы это сделать. Джеззи должна была убедиться, что Имоджен Кларк не увидит статью.

– Это Джейн Кларк, тетя Имоджен? Я детектив-констебль Джеззи Соланки из шотландской полиции. Я расследую убийство ваших родных. Мне нелегко об этом говорить, но я боюсь, что придется. Убийца прислал фото с места преступления местному репортеру на фрилансе, которая загрузила их в блог. Мы работаем над тем, чтобы их удалить, но могли бы вы, пожалуйста, держать Имоджен подальше от интернета? Ей не следует этого видеть.

Прикрыв глаза, Джеззи выслушивала обрушившийся на нее поток горя и злости. Она понимала, что тете нужно выговориться, и безропотно принимала каждую колкость, каждое обвинение, каждую унцию горя, а потом женщина на другом конце начала всхлипывать.

– Мне очень жаль. Я должна была сказать вам об этом лично, но решила, что время имеет значение. Рядом с вами и Имоджен кто-то есть? Вам что-нибудь нужно?

– Оставьте нас в покое! Мы не хотим вас слушать до тех пор, пока вы не поймаете это животное.

Повесив голову, Джеззи вздохнула и крепко зажмурилась. Злость тети Имоджен не была направлена лично на нее, но каждое ее обвинение причиняло боль. Порой она по-настоящему ненавидела свою работу.

– Пошли, Куини. Джинни Белл должна пожалеть о том, что родилась на свет. – Она повернулась к Хэгги и Макберни. – А вы двое возвращайтесь в участок. Потрясите Джанин Горман как следует. Не может быть, чтобы убийство Кларков было для него первым. Ни свидетели, ни криминалисты ничего нам не дали, так что надо понять, откуда все началось. Вдруг этот мерзавец что-то упустил? Мы должны поймать его до того, как он нападет снова, и нам нужна любая долбаная зацепка.