– На «Э»? «Эссе. Черный блокнот» Мацумото Сэйтё, – произнес Эгами.

– Крутизна! – захлопал в ладоши Мотидзуки. – Но эссе разве считается?

Поезд знаменитой высокогорной линии Коуми приближался к главной достопримечательности своего маршрута – высочайшей точке японской железной дороги. Девушки фотографировались на фоне памятной отметки, железнодорожные фанаты предпочитали снимать состав. Всю дорогу Эгами отстраненно смотрел в окно. Даже во время беседы не отрывал взгляда от окружающего пейзажа. И ни разу не заснул. Вот и сейчас, сидя у открытого окна, он не замечал, как ветер треплет его волосы, и, казалось, сосредоточил все свое внимание на горных полях и красных крышах пансионатов, которые мелькали то тут, то там.

Поезд начал спускаться с высокогорья. После того как многие пассажиры сошли на Нобэяме, самой высокой станции, состав пошел легче. Поезд бодро мчался в направлении Коморо.

В Коморо мы прибыли около одиннадцати утра. Съели ранний ланч в привокзальной столовой. До отправления автобуса к месту нашего назначения – горе Ябукияма – оставалось около часа.

– Прогуляемся до Кайкоэна?[17] Тут недалеко, – предложил я. На что Толстый и Тонкий одновременно ответили:

– Мы там уже были!

– С таким багажом?

Понимаю. Согласен. Я лишь подумал, что было бы неплохо лишний раз засвидетельствовать уважение месту, где разворачивалось действие романа «Обвинение тени» Такао Цутии[18].

Мы решили скоротать время в кофейне у автобусной остановки. Толкнув тяжелую акриловую дверь с надписью «Soleil»[19], мы оказались в продолговатом помещении, похожем на узкий коридор. Кроме нас там была только группа из семи парней и девушек.

Мы сели у входа, через столик от них. Попросили четыре порции кофе со льдом и в ожидании заказа почему-то не проронили ни слова. Эгами и Мотидзуки курили, Ода взял с журнальной стойки утреннюю газету и разложил на столе, заняв его полностью. Я вытер пот со лба носовым платком и рассеянно уставился на литографию на стене. На ней, совсем не по сезону, была изображена брусчатка голого зимнего Парижа.

– Правда! Это было ужасно. Чай с совершенно скисшим молоком.

– Эй, отличный был чай! Это тебе в отместку за те сомнительные коктейли, которые ты пыталась влить в меня на Роппонги[20] в прошлом месяце.

– Юко, о чем это он?

– Да так, ничего особенного. Просто если этот человек пригласит вас в настоящий непальский ресторан, ни за что не берите масала-чай.

Раздался взрыв хохота.

До нас доносились веселые голоса компании, которая расположилась поблизости, заняв два столика. Четыре парня и три девушки, все громогласные, шумные. Возле них на полу валялись большие рюкзаки и палатки. Одежда и экипировка не оставляли сомнений в том, что они, как и мы, приехали встать лагерем. Возможно, даже в том самом месте – на Ябукияме. Они выглядели воодушевленными и, похоже, радостно предвкушали восхождение на гору, в отличие от нас, которые имели вид молчаливый и угрюмый, напоминая монахов-подвижников, направляющихся на сюгэндо[21]. Женщин в нашем Клубе изучения детективов отродясь не бывало.

– Эгами… вернее, босс, – произнес Мотидзуки, – первый номер нашего журнала выйдет этой осенью.

– Удачи, господин главный редактор первого выпуска! Кстати, может, напишешь что-нибудь? – предложил Эгами, и Мотидзуки энергично кивнул:

– О да. Выложусь по полной. Это будет шедевр! Об Эллери Куине я могу рассуждать бесконечно. Как вам название «Фуга как прием»? Многослойность полифонической фуги Баха как метафора совершенной куиновской эстетики в жанре whodunit…[22]

– Не душни. Кто это будет читать?

Кто-кто, а Ода, ярый фанат хардбойлда[23], уж точно и не взглянул бы на такую статью.

– Сектантов не спрашиваю. Я часто думаю о том, как редки чистые детективы, где сыщик, вооружившись факелом логики, подводит читателя к выявлению единственного возможного убийцы. Разве что «Тайна Мари Роже» Эдгара По да ранний Куин. Вот и всё, пожалуй.

Он больше всех в нашем клубе любил обсуждать чистые детективы.

– Классический детективный роман в английском языке называется puzzler[24], но это фигня, а не головоломки! Будь то Ван Дайн или Агата Кристи, вопрос стоит так: «Кто совершил убийство?» А что на самом деле? Они пишут, что у каждого был мотив и возможность совершить преступление, а в конце бац: «Убийца – А. Когда он поднялся наверх, чтобы взять книгу из спальни второго этажа, он спустился по каменным ступеням на террасу, вошел в кабинет через французское окно[25], убил жертву, поспешил обратно по каменной лестнице на второй этаж, после чего вернулся вниз как ни в чем не бывало». Но А был не единственным, у кого не было алиби, так почему вдруг именно А? Мы знаем, что, когда А поднялся на второй этаж, у него появилась возможность совершить преступление. Тогда объясните мне, как определили, что А сделал это, когда поднялся на второй этаж, а не когда В вышел в пристройку, и не перед тем, как С позвонил в дверь?

– Да заткнись ты уже! – Ода листал газету. – Если ты такой любитель логики, чего тогда прогуливаешь лекции по экономической теории? Почему забил на имущественное право? Отчего не стал сдавать математику на вступительных? Куин твой просто софистика.

– А я знаю, о чем ты, Моти, – вмешался я. – Хотя тема очень узкая, я отлично понимаю, что ты имеешь в виду. Действительно, существуют строгие рамки во всем, что касается поиска преступника, и речь не про убийство в запертой комнате или трюк с опровержением алиби, когда достаточно идеи – и, считай, роман готов.

– Но если убрать Ван Дайна и Агату Кристи, то поклонникам хонкаку просто нечего будет читать, – возразил Ода.

Мотидзуки выглядел обескураженным.

– Как говорил Сэйси Ёкомидзо[26], луг прекрасен лишь потому, что каждый цветок в нем уникален. – Я решил подытожить спор и сменить тему: – Интересно, эти ребята направляются туда же, куда и мы? – Я оглянулся на группу молодых людей, и будто по команде раздался новый взрыв хохота.

– Послушай, Нобунага, – Нобунагой мы, конечно же, прозвали Оду[27], – ты вообще хоть раз бывал на Ябукияме? Место что надо, уединенное, но получится ли разбить там лагерь?

Ябукияма, куда мы направлялись, находилась недалеко от границы префектур Нагано и Гумма. Гора высотой 2400 метров была частью хребта Асамаяма и в путеводителе не была отмечена значком кемпинга.

– Не хотелось бы оказаться в слишком суровых условиях. Мы все-таки не альпинистский клуб.

– Не бойся, Элис. Я туда с дядей поднимался еще в младших классах. Я и сам не позволю, чтобы наша поездка превратилась в экспедицию.

– Там есть заброшенный лагерь. – Мне показалось, что голос позади присоединился к нашей беседе. Но нет, судя по всему, они просто говорили о том же самом. – Когда я был там в скаутском походе много лет назад, в лагере отдыхало много семей с детьми из разных городов: около тридцати разноцветных палаток. Было очень шумно. Но гора эта – спящий вулкан. Десять лет назад там было небольшое извержение, поэтому туристы стали обходить ее стороной.

– Боже! Ты уверен, что туда вообще можно подниматься?!

– Все в порядке. К подножию даже автобус ходит. Хотя, думаю, он просто возит туристов на местный горячий источник.

– Нобунага, это что, вулкан?! – понизил голос я, но он отрицательно покачал головой.

– Подумаешь, десять лет назад пошумел немного. Крупное извержение было, кажется, лет двести назад. С тех пор он не проявлял активности, так что беспокоиться не о чем. К тому же, поднявшись на гору, мы, судя по всему, будем разочарованы обилием людей.

– Лучше уж так, чем в полном уединении.

За праздной болтовней незаметно пролетело время.

– Пошли, – поднялся Эгами.

Группа из семи человек начала собирать вещи со словами: «Кажется, автобус вот-вот придет». Мы вышли из кофейни первыми, и, пока сверялись с расписанием на остановке, нас быстро догнала недавняя компания.

– Кажется, вы тоже на Ябукияму, – обратился к нам парень, который недавно рассказывал остальным о вулкане. У него был красивый загар – наверняка провел лето на пляже. Он дружелюбно улыбнулся Эгами: – Приятно познакомиться.

– Взаимно! Откуда путь держите?

– Из Токио. Туристический клуб университета Юрин. Меня зовут Китано. А вы из Кансая?

– Университет Эйто, Киото. Вот, приехали отдохнуть полным составом нашего… творческого клуба, так что давайте дружить. Я Эгами. Это Мотидзуки, Ода и Арисугава.

Пока мы беседовали, тяжело подъехал автобус, и мы забрались в салон, взвалив на плечи багаж. Следующий час нам предстояло трястись в дороге.

В салоне никого, кроме нас, не оказалось. Девушки сразу начали раздавать сладости. Кое-что перепало и четырем участникам «творческого клуба».

Цутому Китано взял на себя роль лидера компании и представил нам остальных. Такахико Цукаса – грубоватый, громогласный, настоящий банкара[28]. Фумио Тода – будущий адвокат, даже в лагерь прихватил с собой справочник шести кодексов[29], чтобы готовиться к экзамену. Масаки Такэсита – пухляш с естественно-научного факультета. Китано с Цукасой – студенты третьего курса, Тода и Такэсита – второкурсники. Это парни. Теперь о девушках. Юко Кикути – невозможная хохотушка. Зубочистку покажи – обхохочется, что уж говорить о палочках для еды. Тацуко Араси – на вид храбрая, но в душе очень застенчивая. Мика Харуми – острый подбородок выдает в ней волевую личность. Мика – на третьем курсе, Юко – на втором, Тацуко – на первом.

За некоторым исключением, вполне душевная компания. С ними наверняка приятно будет посидеть у костра.

Водитель уже повернул ключ в замке зажигания, когда мы заметили девушку, которая бежала в нашу сторону, размахивая руками.

– Мы тоже поедем! Подождите! – В голосе слышалась мольба.

– Похоже, это к нам, – пробормотал Такахико – заядлый курильщик по прозвищу Peace. Еще двое бежали через турникет: видимо, только что сошли с поезда. Та, что без вещей, поставила ногу на подножку автобуса и, активно жестикулируя, подгоняла двух других, тащивших багаж:

– Давайте, давайте, нас все ждут.

Задыхаясь под тяжестью груза, оставшиеся две девушки, пошатываясь, вошли в автобус. Все трое скинули рюкзаки на пустые сиденья и, тяжело дыша и смущенно оглядываясь по сторонам, бросили «Простите!», обращаясь ко всем сразу.

– Сядьте. Это опасно! – коротко предупредил водитель и тронулся с места. Сделав круг по привокзальной площади, автобус направился в сторону Асамаямы, откуда «сегодня утром опять поднимались три струйки дыма».

– Собираетесь в поход на Ябукияму? – заговорил с девушками Цутому, когда те немного отдышались.

– Да, – ответила та, что бежала первой и останавливала автобус. Она улыбнулась, обнажив великолепные зубы. С такой улыбкой она запросто могла бы сниматься в рекламе зубных щеток.

– Меня зовут Цутому Китано. А это участники университетского клуба. – Цутому, который любил всех знакомить, представил своих друзей, да и нас заодно.

– Ой, так вы из университета Эйто в Киото? А мы из Синнан Гакуин в Кобе. Вместе учимся на английском отделении. Три подруги. Меня зовут Саюри Ямадзаки. Рада знакомству! – Она кивнула; на груди, обтянутой футболкой, сверкнуло золотое распятие. Я подумал, что она очень красивая.

– Руми Фукадзава, приятно познакомиться, – произнесла девушка с конским хвостом, которая бежала следом. При этом она так глубоко поклонилась, что мне невольно захотелось упасть ниц.

– Риё Химэхара, будем знакомы.

Это сказала девушка с удивительно блестящими черными волосами. Кивнув, она откинула назад длинную прядь, скрывавшую половину лица, и едва заметно улыбнулась.

– Риё Химэхара? Неплохо! Звучит как сценический псевдоним, – поддразнил ее Такахико. Я почувствовал лёгкую досаду. Не могу объяснить, что задело меня в его малозначительной реплике.

– Не переживай, Химэхара, – сказал Ода, – титул чемпиона по необычным именам уже занят. А-ха-ха, а-ха-ха, а-ха-ха-ха!

Идиот. Ну и смейся в одиночку. Прошли те времена, когда я испытывал неловкость при упоминании своего имени. То, что в детстве было поводом для издевок, теперь стало тайным предметом моей гордости, ведь в целом мире я такой один.

Итак, автобус доставил актеров на сцену.