Ульяна

Привычная больничная атмосфера встречает меня белыми стенами и своеобразным запахом.

Стас, все ещё бледный, но уже улыбающийся, лежит на кровати. Смотрит на меня своими

теплыми глазами. Рядом с ним костыли.

Он постепенно приходит в себя. С каждым днем все лучше, все увереннее. И я… Я

счастлива. Бесконечно счастлива, что он жив. Что он рядом. Что все самое страшное

позади!

Мы с Тимошей навещаем его каждый день. Мой маленький сыночек так радуется когда видит

Стаса. Обнимает его, целует, рассказывает о своих маленьких победах и проделках в

садике.

Стас тоже счастлив. Я вижу это в его глазах. Ему уже не терпится скорее выписаться из

больницы и быть рядом с нами. Рядом со своими любимыми.

Да и я жду не дождусь этого момента. Сегодня я пришла одна. Тимоша в садике.

Смотрю на Стаса, и сердце сжимается от какого-то непонятного, гнетущего чувства. Того

самого, которое не отпускает меня все эти дни, словно тень. Тревога? Но ведь Виктор

за решеткой, а это значит, он больше никак не сможет нам навредить. Страх за

будущее? Не знаю. Не могу понять, что именно меня тревожит. Какая-то неясная,

смутная угроза висит в воздухе, отравляя радость от встречи.

— Стас, — начинаю я, и голос мой предательски дрожит, выдавая мое внутреннее

волнение. — Как… Как нам жить дальше?

Его улыбка гаснет, словно кто-то выключил свет. Лицо становится серьезным,

сосредоточенным.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он тихо, поднимаясь в сидячее положение и

внимательно, изучающе смотря на меня.

— Как обо всем сказать Тимоше? — выпаливаю я, чувствуя, как к горлу подступает ком, а

глаза отчего-то наполняются слезами. Во всем виновата моя ложь. — Что ты его

настоящий папа. Что Виктор… Что он…

Стас молчит. Долго молчит. Смотрит куда-то вдаль, словно обдумывая что-то важное.

Потом берет мою руку, сжимает ее в своей. Теплой, сильной, надежной.

— Давай сделаем так, — размеренно говорит любимый, наконец поднимая на меня свои

пронзительные глаза. — Мы будем постепенно посвящать его в правду. Рассказывать ему

обо всем… Понемногу. Аккуратно. Так, чтобы не травмировать его детскую психику. А

когда он будет готов, когда почувствуем, что настал подходящий момент, тогда и

скажем, как есть. Всю правду.

Киваю, соглашаясь с его предложением.

Тимоша пару раз спрашивал о Викторе. Я сказала, что он… Что папа снова уехал в

командировку. На этом его вопросы закончились, ведь Виктор и до этого вел такой же

образ жизни — постоянные разъезды, встречи, переговоры. Сынок уже привык, что папа

редко бывает рядом. Точнее, уже не папа. Это слово теперь вызывает во мне лишь

горечь и отвращение. Зато о Стасе он говорит постоянно. «А когда придет Стас?», «А

дядя Стас поиграет со мной?», «А Стас…».

И у меня есть надежда, что сынок спокойно воспримет тот факт, что Стас… Что Стас

вскоре займёт место Виктора. Что Стас станет ему настоящим отцом. Тем отцом, которым

так и не смог стать Виктор. И я верю, что любимый справится. Он хороший. Добрый.

Заботливый. Самый лучший! Самый любимый! Самый родной. Он… Он любит Тимошу.

— Стас, мне… Если быть честной, так тяжело, — говорю я, чувствуя, как слезы вновь

подступают к глазам. — Так тяжело находиться в доме Виктора.

Стас понимает. Без слов.

— Ульяна, — произносит он, его голос твердый, решительный. — Давай уедем?

— Уедем? — переспрашиваю я удивленно. — Куда?

— Куда-нибудь далеко, — отвечает Стас, даря мне свою теплую согревающую улыбку. –

Туда, где нас никто не знает. Где мы сможем начать все с нуля.

— Но… — начинаю я, но он меня перебивает.

— У меня есть идея, — воодушевлено произносит любимый, и в его глазах загорается

огонек. — Я хочу снова развивать свой бизнес. Я уверен, что на этот раз у меня точно

все получится.

Слушаю его, и… И понимаю, что он прав. Что это единственное верное решение. Уехать.

Начать новую жизнь. Вместе. С ним. С Тимошей. С нашим маленьким счастьем. И забыть

обо всем том ужасе, через который мы прошли. Забыть о Викторе. О его предательстве.

О его гнусном, отвратительном поступке.

— Я согласна, — выдыхаю я, и на душе становится легче. Словно гора с плеч свалилась.

Камень с души. — Я с тобой. Мы с тобой. Куда угодно. На край света.

— Вот и славно, — Стас улыбается, его глаза сияют счастьем. Он притягивает меня к

себе. Ближе. Еще ближе. И начинает целовать.

Его губы, теплые, мягкие, нежные, касаются моих. Сначала робко, несмело. Потом все

увереннее, все настойчивее. Страстно. Жадно. Безудержно. Именно так, как и целовал

всегда.

Руки Стаса обнимают меня, прижимают к себе. Крепко. Сильно. Так, словно боится

потерять.

Закрываю глаза. Отдаюсь этому поцелую. Целиком. Полностью. Без остатка.

Чувствую вкус его губ. Сладкий. Пьянящий. Забываю обо всем. О больнице. О Викторе. О

проблемах. О будущем.

Есть только он. И я. И этот поцелуй.

Его руки скользят по моей спине. Поднимаются выше. Запускаются в волосы.

Прижимаюсь к любимому всем телом. Чувствую тепло его рук. Силу его объятий.

В этом поцелуе — вся наша любовь. Вся наша нежность. Вся наша страсть. Вся наша

жизнь.

Мы целуемся долго. Жадно. Словно пытаемся наверстать все то время, что были в

разлуке.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, я вижу в глазах Стаса… Любовь.

Настоящую. Искреннюю. Бесконечную.