Ульяна

— Милый, ну что ты такое говоришь… — натягиваю на лицо улыбку. Стараюсь, чтобы она

выглядела естественной и радостной. Получается плохо. Губы дрожат, уголки губ

опускаются вниз. Черт! Нужно взять себя в руки.

Сердце бьется с перебоями. Слова Виктора прозвучали так двусмысленно, что у меня

сложилось впечатление, будто бы…

Он догадывается. Нет, не может быть.

Я должна… Вычеркнуть из сердца Стаса! Наша близость, наша страстная и жаркая ночь

была ошибкой! Большой ошибкой!

— Просто я очень сильно тебя люблю, — тихо шепчет Виктор мне на ушко.

Его объятия крепкие, почти до боли. Но я не чувствую тепла. Только холод. Ледяной

холод, который сковывает меня изнутри.

— Могу же я тебя немного приревновать? — хмыкает он, и в его голосе звучит усмешка.

Он и в самом деле улыбается. Взгляд живой, голос бодрый.

Фух.

Надеюсь, мои опасения были напрасны. Виктор, судя по всему, в самом деле просто

ревнует меня к Стасу. Будто бы чувствует… Что есть повод.

— Не стоит, милый. Совершенно нет повода для беспокойства, — изо всех сил придаю

голосу уверенность. Ох, знал бы он всю правду… Знал бы, что я откровенно лгу.

Я… Я предала его. Предала его любовь. Нашу семью.

— Хорошо, — Виктор стискивает меня в своих объятиях почти до хруста костей. Тем самым

он показывает мне, как сильно соскучился.

А Стас был прав.

Я, кажется, не особо ждала приезда Виктора. Как же больно. Едва бывший появился в

моей жизни снова, меня перестал интересовать собственный муж. Разве это справедливо?

— Я так соскучился, Уль. Только о тебе и думал. Летел на всех парусах, управился со

всеми делами даже раньше, чем рассчитывал. Меня мотивировала ты. И Тимоша.

— Я тоже… Соскучилась, — вру я, стараясь смотреть ему в глаза. Но не могу. Мой взгляд

бегает по комнате, цепляясь за мебель, за картины, за все, что угодно, лишь бы не

встречаться с его глазами. Боюсь, что он увидит в них правду. Увидит мою вину. Мое

отчаяние.

— И все же, ты какая-то бледная, — снова замечает Виктор, нахмурившись. — Что-то

случилось?

— Нет, все хорошо, — говорю я, быстро моргая. — Просто… Ночь почти не спала. Устала

немного.

«Конечно! Ещё бы! Всю ночь напролет заниматься сексом с другим. Чего б тут не

устать!» — голос совести тут же включается в сознании, тем самым отравляя мою душу

ещё сильнее. Мне итак плохо. Еще и это…

— Отдыхай, — мягко проговаривает муж, снимая пиджак. Он нежно целует меня в

макушку. — А я пока распакую вещи. И присмотрю за Тимошей, — улыбается так

заботливо, что у меня сердце сводит судорогой.

Он такой хороший. А я… Гореть мне в аду.

Виктор уходит в спальню. А я продолжаю стоять на кухне, словно прикованная к месту.

Не могу пошевелиться. Не могу дышать. Чувство вины, словно ядовитый змей, обвивает

меня, сжимает в своих ледяных объятиях.

То, что я сотворила этой ночью…

Не знаю, как это назвать. Ошибка? Безумие? Предательство? Наверное, все вместе.

Его имя, его лицо, его прикосновения — все это обжигало меня, как клеймо. Клеймо

позора, которое я теперь буду носить всю свою жизнь.

Тем временем, Виктор возвращается из спальни. Он переоделся в домашнюю одежду.

Выглядит уставшим, но счастливым. Счастливым оттого, что вернулся домой. Ко мне.

А я… Лишь пытаюсь делать вид.

— Ты ещё здесь? Почему не отдыхаешь? — он становится сзади меня, нежно обнимая за

талию.

А я, вместо того, чтобы спать, решила занять себя уборкой. Подумала, что так мне

проще будет отвлечься от изнуряющих мыслей.

О Стасе. О нашей близости. Об этой роковой ошибке.

Надеюсь, бывший не проболтается Виктору. Боже, он ведь ничего ему не скажет, правда?!

Сердце начинает в панике отскакивать в груди, едва я представляю, как Стас назло

мне, назло Виктору, нарочно выдает всю правду.

— Что-то перехотелось. Решила не сбивать себе режим, — отмахиваюсь я, придавая голосу

бодрость. На самом деле я ощущаю усталость в теле. Приятную усталость. Потому что

эту ночь я провела с тем, кого люблю. А сейчас меня обнимает другой. И я… Не

чувствую того урагана, той страсти, тех эмоций…

Все это не то. Другое. Будто бы я не на своём месте нахожусь. На чужом.

— Ммм… — томно протягивает Виктор, прикусывая меня за ушко. — Тимоша ещё спит. У нас

есть с тобой несколько свободных минут. Пойдем, — тихо хрипит он, беря меня за руку.

Боже, я ведь понимаю, на что Витя намекает. — Я хочу тебя, Уль.

Нет, я не могу. Не смогу. Не после Стаса…

— Виктор… Я… У меня голова что-то разболелась, — тяжело выдыхаю я, отводя взгляд. –

Знаешь, я наверное все-таки отдохну. Да и ты наверняка устал с дороги…

Понимаю, что мои слова звучат как полный бред. Идиотская отговорка о больной голове,

чтобы избежать выполнения супружеского долга. Не могла ничего оригинальнее

придумать?!

— Голова? — переспрашивает Виктор, и в его голосе слышится разочарование. — А ты

таблетку выпила?

— Эм… Да. Только что, — снова вру я. — Сейчас подействует.

— Ладно, — отвечает он, тяжело вздыхая. — Тогда спи. Я выспался в самолете. Побуду с

сыном. А тебя я будить не буду.

Виктор целует меня в лоб. Его губы теплые, нежные. Но я не чувствую ничего, кроме

отвращения. К себе. К своей лжи. К своей предательству.

Муж уходит в комнату к сыну. А я иду в спальню. Ложусь в кровать, закрываю глаза. Но

сон не идет.

Перед глазами вновь и вновь встает его лицо. Его руки. Его губы. Слезы бегут по

щекам. Горячие, соленые слезы раскаяния. Но это ничего не изменит. Что сделано, то

сделано. И теперь мне придется жить с этим. Жить с этим клеймом на душе. Жить с этой

тяжелой тайной, которая разъедает меня изнутри.

Жить в этом кошмаре, который стал моей реальностью.