Ульяна

Стараюсь не попадаться Стасу на глаза. Это невыносимо. Жить в одном доме с человеком,

которого любишь, но не можешь к нему прикоснуться…

Это как заноза в сердце, которая медленно, но верно отравляет все существование.

Ощущение, будто бы мы застряли в этой ловушке, сплетенной из запретной страсти и

вынужденной близости.

После нашего разговора, или, скорее, стычки, остался горький, металлический привкус

во рту. Ссора? Нет. Скорее, тихий, полный невысказанной боли, диалог двух заблудших

душ.

В какой-то момент решаю, что лучше мне все-таки держаться от Стаса подальше.

Так будет лучше для всех.

Да и Стас будто бы решает придерживаться такой же тактики. До конца дня он так и не

вышел из своей комнаты.

Злюсь на него? Не знаю. Уже ничего не понимаю. Чувствую себя… Пустой. Словно из меня

вырвали кусок души, оставив зияющую рану.

Проклинаю себя за эту слабость. Я же сама решила, что нам нужно дистанцироваться. Но

проходит всего несколько часов, и я уже схожу с ума от тоски. Как?! Как это

возможно?!

А что будет, когда Стас уедет? На стены лезть начну?

Эти надоедливые мысли крутятся в голове, словно одна и та же настойчивая мелодия.

Невозможно избавиться от неё.

Ужинаем с Тимошей вдвоем. Я на всякий случай поставила ещё одну, третью тарелку.

Какая-то глупая надежда томилась внутри, а вдруг он все же выйдет. Но, к сожалению,

нет.

И от этого что-то внутри меня надрывается, больно скребется внутри. Сердце

разрывается на части. Боль сжимает горло, не давая дышать.

— Ма… А дядя Стас не пьидет? — задает вопрос сынок, с аппетитом уплетая макароны.

Простой детский вопрос. Но он бьет прямо в самое сердце.

— Нет, милый, — взгляд цепляется за пустое место, там, где сейчас должен был сидеть

он. — Дядя Стас занят.

— Ааа… Жаль, — лепечет сынок, поджав губки.

Даже он тоскует, ведь и Тимоша успел привязаться к моему бывшему.

А я… Я просто умираю. Эта любовь — яд, который разъедает меня изнутри. Любовь к брату

моего мужа. Запретная, невозможная, разрушающая… Но такая сильная, такая

всепоглощающая.

Далее привожу кухню в порядок, а затем укладываю сына спать. Он засыпает довольно

быстро. Оставляю в его комнате ночник, а сама же направляюсь к себе.

Сна нет, что в сложившейся ситуации, в общем-то, не удивительно. Разве за все эти три

года я хоть раз спала спокойно? В одной постели с человеком, которому больше

позволяю себя любить, нежели люблю сама?

Завидую тем, кто может любить без оглядки, без этой вечной боли в груди. Я же…

Запуталась. Застряла между двух огней, двух братьев, и не могу разобраться в своих

чувствах.

Когда понимаю, что не могу больше крутиться в кровати, решаю спуститься вниз. Попить

воды, пройтись, развеяться… Пусть звучит как угодно. Но и лежать смотреть в темный

потолок уже изрядно надоело.

Медленно передвигаюсь в полумраке, спокойно ориентируясь в родных стенах.

Подхожу к кухонной столешнице, беру стакан и наливаю из графина воды.

Делаю несколько глотков, смотря на новое окно, которое сегодня успели поставить

нанятые Виктором мастера.

Снова ухожу в свои мысли.

— Бу! — на моё плечо очень резко и неожиданно ложится тяжелая рука.

Вздрагиваю, чуть не давлюсь водой.

Резко оборачиваюсь. Стас. Смотрит на меня с мальчишеской ухмылкой.

— Ты с ума сошел?! Разве можно так пугать?! — возмущаюсь я, чувствуя, как бешено

колотится сердце. В доме все еще неуютно после недавней попытки взлома, а охрана

появится только через несколько дней.

— Прости, не удержался, — его глаза игриво блестят в полумраке. — Ты как ребенок! –

пытаюсь отчитать его и одновременно

проскользнуть мимо, потому что бывший уж слишком плотно стоит рядом. — И вообще, чего

ты здесь забыл?

— То же самое, что и ты, видимо. Захотел попить, — Стас выдергивает из моей руки

стакан и допивает остатки воды, с какой-то показной жадностью.

— Мог бы себе отдельно налить, — бурчу я, когда бывший ставит стакан на столешницу. И

его взгляд падает на моё декольте.

От такого пристального внимания по коже пробегают мурашки.

— Не смотри туда, — рычу я, прикрывая грудь. На мне уже другая пижама, но эта, что и

прошлая, не менее открытая.

А Стасу хоть бы что. Смотрит так, словно съесть хочет. А мне так и хочется

выкрикнуть:

«Больше не твое! Могло бы быть твоим, если бы ты не променял меня на другую… Других!»

— Не строй из себя целомудренную, — хмыкает с иронией. — Думаешь, я ничего не понял?

Ходишь передо мной полуголая, словно нарочно заводишь во мне зверя… — томно шепчет

он мне на ухо, и негодование рвется наружу.

— Да что ты несешь?! — перебиваю его, но его горячее дыхание на моей шее лишает меня

последних сил.

— Хочешь сказать, это не так? Что ты не сохнешь по мне до сих пор?

— Ты несешь бред… Я замужем…

— И где твой муж? Да тебе плевать на него. Больше чем уверен, ты его даже и не ждешь…

— Замолчи! — его руки ложатся на мою талию, а губы наглым образом касаются ключицы.

Он что, издевается? Как я могу противостоять ему?! Я уже таю. Плавлюсь как воск под

его горячими руками.

— Хочешь меня… Хочешь, — не спрашивает, утверждает. Нахал. И в то же время он прав!

Пламя внутри меня вспыхивает мгновенно.

Его губы накрывают мои. Жадный, требовательный поцелуй. Руки Стаса скользят по моему

телу, обжигая кожу. Он кладет ладони мне на попу и усаживает прямо на кухонную

столешницу.

Не могу остановиться. Не могу противостоять. Контроль… Нет, не слышала. Когда он

рядом все системы организма выдают сбой.

Отвечаю на поцелуй с той же страстью, забывая обо всем. О Викторе, о сыне, о

последствиях…