Ульяна
Стас ехидно ухмыляется, обнажая ровные зубы. Чувствую, как каждая мышца в моем теле
напряжена до предела. Замираю в ожидании его ответа.
— У меня просто на носу очень важный отчет. И мне нужно сдать его сегодня. А так как
мы проспали сад, то… — с силой вытягиваю из себя слова, ощутив не пойми откуда
возникшее смущение. Либо я просто боюсь отказа.
С другой стороны, если Стас и Тимоша сблизятся. Может ли это быть чревато
последствиями? Мысль о том, что они проведут время вместе, вызывает непонятное
беспокойство.
Стас очерчивает меня пристальным взглядом, медленно скользя глазами вдоль моего тела.
Будто бы такое ярое внимание к моей персоне поможет ему принять решение.
Почему он так долго молчит? От этого томительного ожидания сердце начинает биться
чаще.
— Если ты не можешь, то… Я что-нибудь придумаю, — дрожащим голосом добавляю ещё,
чувствуя, что какого-то черта ощущаю себя в его власти. Так и есть. От его согласия
зависит многое. Я не могу подвести своих коллег.
— Конечно да, Уль. Ещё спрашиваешь, — хмыкает Стас, дернув губы вверх.
— Этой же мой племянник. Как я могу отказать? Я побуду с ним. Не переживай, — на
мгновение голос Стаса смягчается, и даже… Взгляд. Он будто бы потеплел пот
упоминании Тимоши. Холодная сталь сменяется на теплый светлый луч.
— Здорово. Спасибо. Ты меня очень выручил, — искренне благодарю бывшего, и в груди
что-то вздрогнуло.
Запретные чувства, которые я так старательно пытаюсь подавить, вспыхивают с новой
силой. Эта близость, эта тяга… До дрожи, до потери пульса.
Нельзя. Ни в коем случае. Даже думать об этом нельзя.
Где-то в глубине души меня дико мучает совесть за то, что даже мысленно я предаю
Виктора, представляя себя не рядом с ним, а с его братом. Позор, Уля. Позор.
Хорошо, что никто не имеет способность читать мысли друг друга. Иначе моя тайна
раскрылась сиюминутно.
— Не благодари. Мы же не чужие друг другу люди, — Стас произносит эту фразу довольно
неоднозначно. И его, сказанные с тонким намеком слова, повисают в воздухе.
Сдавленно киваю в ответ, подразумевая под этим исключительно его родственные связи с
моим мужем.
Я, конечно, до конца не уверена, что это хорошая идея оставлять Стаса, который ни
разу в своей жизни не проводил время с ребенком, с Тимошей.
С другой стороны, он ведь сумел приготовить ему завтрак… Воспоминание об этом
согревает, вызвав теплую волну умиления. Может, все и не так плохо? Может, этот день
принесет не только решение рабочих проблем, но и… Что-то еще? Нечто трепетное и
запретное, что пульсирует где-то в самой глубине моей души, требуя выхода.
— Х-хорошо, — едва заметно качаю головой, думая о том, что мне срочно нужно бежать к
себе. И дело не в том, что меня ждёт работа. Она необходима мне сейчас для того, что
отвлечься от этих запретных, настойчивых мыслей, которые как пиявки присосались к
мозгу.
Далее я провожу Стасу мини-инструктаж о том, что можно делать с ребенком, а что
нельзя. Чем кормить, во что играть…
Все это время бывший внимательно меня слушает, не забывая то и дело бросать
неоднозначные взгляды. Когда он это делает, запинаюсь и давлюсь воздухом. Зачем он
так на меня смотрит?
— Уль, все окей. Я не глупый, справлюсь, — заверяет меня Стас, лукаво ухмыльнувшись.
— И прошу тебя, не своди с него глаз, — произношу важное напутствие, потому что сынок
— тот еще маленький моторчик. А вдруг Стас не уследит за ним? Вдруг что-то случится?
Чувствую внутреннюю тревогу, рвущуюся наружу.
«Он же его отец…»
Эта мысль в очередной раз пронзает острой иглой.
С такой же тревогой смотрю на бывшего.
И он… Стас словно чувствует это. Он нежно кладет свою ладонь на моё плечо и так
искренне, проникновенно смотрит прямо в глаза…
Его прикосновение подобно разряду тока.
От его мощности моё сердце останавливается. Я не могу ни мыслить, ни дышать, ни
стоять ровно на ногах.
— Все будет хорошо. Я справлюсь, Уль. Иди работай, — мягко, но довольно уверенно
проговаривает Стас, медленно убирая свою руку. А я чувствую, как кожа все ещё помнит
его прикосновение. Огнем горит.
— С-спасибо, — от нахлынувшего волнения запинаюсь. Речь становится сбивчивой. Потому
что сердце скачет в груди как невменяемое.
Стас посылает мне обаятельную улыбку и без зазрения совести подмигивает. Новый удар,
прямо в сердце. Это невыносимо.
— Милый, побудешь с дядей Стасом? А я пойду поработаю, — сажусь на корточки и
предупреждаю сына о том, что вынуждена отлучиться. Тимоша, на удивление, бодро
кивает в ответ.
— Холосо! Дядя Стась, а мы будем иглать? — сынок вскидывает голову вверх и с
затаившимся интересом в глазах смотрит на Стаса.
— Конечно, — живо отзывается бывший и берет Тимошу на руки. Затем начинает кружить
его, а потом кладет на руки и ведет параллельно полу.
— Полетелиииии! — как же быстро он нашел подход к моему… Нашему сыну. Малыш заливисто
хохочет, испытывая неподдельный детский восторг.
Виктор…
Из-за его частых разъездов он редко проводит время в сыном. И я никогда не видела,
чтобы он так играл с ним. С такой живостью и энтузиазмом. Сердце больно сдавливает в
груди, пока я наблюдаю за этим зрелищем.
— Мамуль, смотли! Я самолет! — визжит Тимоша, задорно смеясь.
Пока оба моих любимых человека увлечены игрой, я позволяю себе всего несколько секунд
за ними понаблюдать. Совсем чуть-чуть. Пока моё сердце не разорвалось от боли. Лишь
спустя минуту заставляю себя отмереть и пойти по своим делам. Каждый шаг отдается
болью. Но я должна идти только вперёд, не оглядываясь назад.