Ну еще бы чуть-чуть. Все было сделано почти верно. Почти. Входила она правильно, хорошо. Хватка. Чтобы почувствовать хватку коллеги-ковбоя, Кейсу было достаточно взглянуть, как сидит тот за декой, как бегают пальцы по клавиатуре, – вот и у Молли чувствовалась та же отточенность каждого движения. И она собралась перед входом – собралась, несмотря на мучительную боль в ноге, вошла в логово 3-Джейн как к себе домой, правда с оружием в руке. И держала она это самое оружие с заученной небрежностью какого-нибудь бретера времен регентства – локоть на бедре, ствол слегка покачивается из стороны в сторону.

Типичнейшее представление, нечто вроде солянки из сотен мордобойных фильмов – дешевки, на которой вырос Кейс и, видимо, она сама. Он мгновенно почувствовал, что сейчас, в эти секунды, Молли – квинтэссенция всех крутых киногероев: и Сони Мао из старых боевиков, и Микки Тибы и так далее, вплоть до Клинта Иствуда и Брюса Ли.

Царство леди 3-Джейн Мари-Франс Тессье-Эшпул прилегало к внутренней поверхности корпуса виллы, она буквально вырубила его, недрогнувшей рукой посносив перегородки наследственных лабиринтов. Получилась одна комната, настолько огромная, что края ее терялись за инверсным горизонтом, где-то там, где плавно загибающийся вверх пол прятался за краем потолка. Потолок этот, низкий и неровный, был облицован той же имитацией камня, что и стены коридора. Повсюду виднелись зазубренные, по пояс высотой остатки каменного лабиринта. В десяти метрах от подножия лестницы располагался бирюзовый прямоугольник бассейна; кроме его подсветки, других ламп в помещении не было – по крайней мере так показалось Кейсу. По потолку плясали, ежесекундно меняясь, пятна голубого света.

Вот у бассейна они и ждали.

Зная, что у Молли чуть ли не сверхъестественная, ускоренная нейрохирургами реакция, Кейс впервые получил наглядную, по симстиму, демонстрацию. Это было, словно смотришь видеозапись, замедленную раза в два, – медленный, осторожный танец, балет, поставленный инстинктом убийства и долгими тренировками. Казалось, она смотрела на всех троих одновременно: на парня, готовящегося к прыжку с высокого трамплина, на девушку, подносящую к губам бокал, на труп Эшпула с доброжелательной улыбкой и черным провалом левой глазницы. На Эшпуле был все тот же коричневый халат. Зубы его сверкали жемчужной белизной.

Парень прыгнул в воду. Стройное загорелое тело, идеальные пропорции. Он не успел еще коснуться воды, как из левой руки Молли вылетела граната. Собственно говоря, Кейс узнал гранату только в тот момент, когда та достигла поверхности воды; шарик мощной взрывчатки, обмотанный десятком метров тонкой хрупкой стальной нити.

Резкий свист игольника – это Молли осыпала лицо и грудь Эшпула дождем разрывных стрел; труп мгновенно исчез, над белой, усеянной черными оспинками спинкой стула взвихрился дым.

В тот самый момент, когда над водой вырос – чтобы тут же обрушиться назад – кружевной свадебный торт, ствол игольника метнулся к 3-Джейн, но ошибка была уже сделана.

Хидэо даже не коснулся Молли. У нее подломилась нога.

Кейс отчаянно заорал.

* * *

– Долго же ты, – сказал Ривьера, обшаривая карманы Молли; кисти ее рук окружала матовая черная сфера величиной с мяч для боулинга. – Я видел нечто подобное в Анкаре, – продолжал Ривьера, вытаскивая все новые и новые предметы. – Тоже бассейн, тоже граната, только там трупов было много. Взрыв был вроде бы и слабенький, но не уцелел никто. Гидравлический удар.

Кейс почувствовал, как Молли на пробу пошевелила пальцами. Казалось, материал шара обладал сопротивлением не большим, чем у темперлона. Невыносимо болела нога. Глаза застилала красная пелена.

– Я бы на твоем месте поостерегся.

Внутренности шара словно слегка отвердели.

– Эту милую игрушку Джейн купила в берлинском секс-шопе. Если ты пошевелишь пальцами достаточно долго, шар попросту их раздавит. Материал вроде того, из которого здесь пол. Какие-то там хитрые молекулы. Тебе что, больно?

Молли застонала.

– Кажется, у тебя повреждена нога.

Добравшись до левого заднего кармана джинсов, пальцы Ривьеры нащупали пакет с наркотиками:

– Ага. Последний привет от Али, и как раз вовремя.

Красная пелена начала закручиваться вихрями.

– Хидэо, – произнес женский голос, – она теряет сознание. Дай ей что-нибудь. И от этого, и от боли. Она весьма впечатляет, не находишь, Питер? А эти очки, это что, у них теперь такая мода?

Прохладные неторопливые руки, хирургическая точность движений. Жалящая боль укола.

– Не знаю, – ответил Ривьера. – Я не был у нее на родине. Они взяли меня в Турции.

– Ну да, Муравейник. У нас там деловые интересы. А однажды мы послали туда Хидэо. Из-за меня, кстати. Я пропустила сюда одного парня, взломщика. А он прихватил с собой семейный терминал. – 3-Джейн рассмеялась. – Я нарочно упростила ему дело. Назло нашим. Хорошенький был он мальчик, этот взломщик. Как там, Хидэо, она приходит в себя? Может быть, добавить?

– Если еще добавить, она умрет, – ответил третий голос.

Кровавая пелена сменилась чернотой, и снова музыка, духовые и рояль. Танцевальная музыка.

КЕЙС:::::

:::ВЫХОДИ

ХВАТИТ:::

По глазам и озабоченно нахмуренному лбу Мэлкома плясали послеобразы зеленоватых букв. Кейс снял дерматроды.

– Ты недавно кричал.

– Молли, – сказал Кейс, чувствуя сухость в горле. – Ей больно.

Он взял из кармана противоперегрузочной сетки плоскую белую бутылочку и выдавил в рот глоток безвкусной воды.

– Не нравится мне все это говно.

Засветился маленький монитор «Крэя». Финн на фоне зарослей хлама.

– Мне тоже не нравится. Возникли трудности.

Мэлком взлетел над головой Кейса, изогнулся и взглянул через его плечо:

– А это еще кто такой?

– Это всего лишь изображение, Мэлком, – устало ответил Кейс. – Мужик, знакомый мне по Муравейнику. А говорит Уинтермьют. Картинка должна помочь нам чувствовать себя как дома.

– Хрень собачья, – сказал Финн. – Я же объяснял Молли, что это не маски. Они необходимы для общения с вами. У меня же практически отсутствует то, что вы называете личностью. Но все это сейчас пустой треп; как я уже сказал, у нас возникли трудности.

– Ты бы поподробнее, Мьют, – ввязался Мэлком.

– Во-первых, у Молли сломана нога. Она не может идти. По идее, она должна была войти туда, убрать Питера, узнать у три-Джейн волшебное слово, пробраться к голове и произнести его. Теперь Молли вышла из строя. Поэтому надо, чтобы к ней отправились вы двое.

– Мы? – изумленно вытаращился Кейс.

– А кто же еще?

– Аэрол, – сказал, подумав, Кейс, – парень с «Вавилонского рокера», приятель Мэлкома.

– Нет. Нужен ты. Нужен кто-нибудь, понимающий Молли, понимающий Ривьеру. А Мэлком – для поддержки.

– Ты, может, забыл, что я уже нахожусь в середине небольшого рейда. Помнишь? И то, что я здесь для…

– Послушай, Кейс. Нас поджимает время. Очень поджимает. Послушай. Твоя дека связана с виллой через навигационную систему «Гарви», на побочной частоте. Вы отведете «Гарви» в очень уединенный док, который я вам покажу. Китайский вирус заполнил память твоего компьютера до отказа. Сейчас в «Хосаке» ничего нет, кроме вируса. Когда вы встанете в док, вирус будет переключен на охранную систему виллы, а навигационную систему можно будет вырубить. Ты возьмешь с собой деку, Флэтлайна и Мэлкома. Вы найдете три-Джейн, вытряхнете из нее кодовое слово, убьете Ривьеру и заберете у Молли ключ. Включив свою деку в систему «Блуждающего огонька», ты сможешь следить за работой программы. Это я тебе устрою. На затылке головы, под панелью с пятью цирконами, есть стандартный разъем.

– Убить Ривьеру?

– Убить.

Кейс растерянно заморгал; на его плечо легла рука Мэлкома.

– Слушай, а ведь ты кое-что забыл, – пропел Кейс, чувствуя прилив ярости и какого-то истерического веселья. – Ты в заднице. Вместе с Армитиджем ты выбросил управление захватами. «Ханива» вцепилась в нас как клещ. Армитидж искромсал свою «Хосаку», а навигационные компьютеры улетели вместе с рубкой, так ведь?

Финн кивнул.

– Так что мы застряли. А это значит, что ты в заднице.

Кейсу хотелось смеяться, но у него перехватило в горле.

– Кейс, – негромко заметил Мэлком, – «Гарви» – буксировщик.

– Совершенно верно, – с улыбкой подтвердил Финн.

* * *

– Как повеселился в большом мире? – поинтересовался конструкт у Кейса, когда тот снова вернулся в матрицу. – Чувствую, Уинтермьюту потребовалась новая маленькая услуга…

– Слабо сказано. Как «Куан», все нормально?

– Что надо. Потрясный вирус.

– Ладно. У нас появились некоторые затруднения, но мы работаем над их преодолением.

– Может, поделишься со мной?

– Некогда.

– Ну и правильно, голуба, чего там церемониться со всякими трупами.

– Иди ты на хер, – сказал Кейс и щелкнул тумблером, избавляя себя от очередной порции жуткого смеха.

* * *

– Она мечтала о состоянии с очень малой долей индивидуального сознания, – рассказывала 3-Джейн.

Она показывала Молли лежащую на ладони камею. Профиль, вырезанный на камне, весьма походил на ее собственный.

– Животное блаженство. Думаю, она считала развитие передних долей мозга ошибкой природы. – 3-Джейн наклонила брошь, наблюдая игру света на гранях. – Даже наиболее болезненные аспекты самоосознания беспокоили бы индивидуума – члена нашего клана – только при некоторых возбужденных состояниях психики.

Молли кивнула. Инъекция, вспомнил Кейс. Что это они ей вкатили? Боль не то чтобы исчезла, она превратилась в некий сгусток измененных, перепутанных ощущений. Неоновые черви, копошащиеся в бедре, прикосновение грубой мешковины, запах жареных креветок – мозг инстинктивно отказывался копаться в этом месиве, и оно сливалось в нечто вроде белого шума. Если этот их болеутолитель сделал такое с нервной системой Молли, в каком же состоянии ее психика?

Зрение даже острее обычного, все образы рисуются с неестественной ясностью и четкостью. Все люди и предметы словно вибрируют, каждый – со своей, чуть-чуть отличающейся от всех прочих, частотой. Черный шар, все еще сковывавший ей руки, Молли пристроила на коленях. Сидела она в пляжном кресле, положив сломанную ногу на пуфик из верблюжьей шкуры. Напротив нее, на таком же пуфе, куталась в просторную галабию из небеленой шерсти хозяйка дома. Выглядела 3-Джейн очень молодо.

– Куда это он смылся? – поинтересовалась Молли. – Снова ширяется?

3-Джейн пожала плечами, скрытыми под тяжелой бесформенной накидкой, и отбросила с глаз прядь темных волос.

– Питер попросил меня впустить тебя, но не сказал зачем. Чтобы все было таинственно и загадочно. Ты собиралась что-нибудь с нами сделать?

Молли слегка помедлила.

– Его бы я убила. И попыталась бы убить ниндзя. А потом я поговорила бы с тобой.

– Почему? – 3-Джейн спрятала камею в карман галабии. – И еще раз – почему? И о чем?

Некоторое время Молли изучала высокие изящные скулы, широкий рот и узкий ястребиный нос. Глаза у 3-Джейн были темные и какие-то тусклые, почти матовые.

– Потому что я его ненавижу, – сказала она наконец, – потому что я так устроена, потому что я – это я, а он – это он.

– И еще из-за шоу, – добавила 3-Джейн. – Я была в ресторане.

Молли кивнула.

– А Хидэо?

– Потому что ниндзя – лучшие профессионалы. Потому что один из них убил моего напарника.

Лицо 3-Джейн помрачнело, брови ее поползли вверх.

– Потому что я должна была проверить, – добавила Молли.

– А потом мы бы немного поболтали – ты да я, и никто не мешает, ты так это себе представляла? – Темные прямые волосы 3-Джейн разделялись посреди пробором и были собраны на затылке в тяжелый узел. – Ну а как теперь, теперь-то ты расположена поболтать?

– Сними с меня это, – сказала Молли, поднимая скованные руки.

– Ты убила моего отца, – не меняя тона, ответила 3-Джейн. – Я видела на мониторах. Он называл их глазами моей матери.

– Он убил «куклу». Она была похожа на тебя.

– Отец обожал широкие жесты, – ответила 3-Джейн, а затем к ней, сияя от наркотиков, подошел Ривьера, облаченный в тот же напоминающий арестантскую робу костюмчик из серого льна, что и тогда, в саду на крыше отеля.

– Знакомитесь? Интересная девушка, правда? Я сразу так подумал. – Он встал за спиной 3-Джейн. – Только знаешь, ведь ничего не выйдет.

– Неужели, Питер? – сделав над собой усилие, Молли изобразила усмешку.

– Уинтермьют – не первый, кто сделал эту ошибку. Недооценил меня.

Ривьера прошел по кафельному борту бассейна к белому столику и плеснул минеральной воды в тяжелый хрустальный стакан.

– Он ведь говорил со мной, Молли. Думаю, он говорил с каждым из нас. С тобой, с Кейсом, даже с Армитиджем – хотя тут-то и разговаривать было не с кем. Он же нас почти не понимает. У него есть психопрофили, но ведь это статистика, и не более. Не знаю, дорогая, являешься ли ты неким статистическим животным, но уж Кейс – абсолютно точно, а вот у меня есть качество, по самой своей природе не укладывающееся ни в какие количественные характеристики.

Питер отпил из стакана.

– И какое же? – равнодушно поинтересовалась Молли.

– Извращенность, – широко улыбнулся Ривьера; возвращаясь к женщинам, он раскручивал в стакане остаток воды, словно наслаждаясь массивностью толстого, с голубой резьбой цилиндра. – Склонность к бессмысленным поступкам. И я принял решение, абсолютно бессмысленное решение.

Молли молча ждала продолжения.

– Ну, Питер, – мягко, словно ребенка, пожурила Ривьеру 3-Джейн.

– Ты не узнаешь этого слова. Он ведь все мне рассказал. Конечно, три-Джейн знает код, но ты его не получишь. Равно как и Уинтермьют. Наша три-Джейн – девочка с амбициями. – Ривьера снова улыбнулся. – У нее свои виды на семейную империю, и все бы хорошо, если бы не путались под ногами два сбрендивших искусственных разума, хотя в самой идее что-то есть. Но тут на помощь приходит Питер. Сиди, говорит Питер, и не чирикай. Крути папочкины любимые джазовые пластинки, а уж Питер пригласит сюда подходящих к музыке танцоров. И тогда мы устроим королю Эшпулу достойные поминки. – Он допил остаток воды. – Нет, папочка, ты нам не в масть. Ты совсем нам не в масть. Теперь, когда к нам пришел Питер.

А затем порозовевший от кокаина и меперидина Питер воткнул стакан прямо в левую линзу Молли, и уже ничего не было видно, только вспышки света и кровь.

* * *

Сняв дерматроды, Кейс обнаружил Мэлкома под потолком. Тот висел на страховочном поясе, прикрепленном к панелям корпуса двумя эластичными тросами с большими серыми присосками на концах. Голый по пояс, растаман работал неуклюжим, специально приспособленным для невесомости гаечным ключом; извлечение каждого очередного болта сопровождалось громким щелканьем пружины. «Маркус Гарви» маневрировал – время от времени его слегка потряхивало.

– Мьют доведет нас до места, – пояснил Мэлком, опуская болт в привязанную к поясу сетку, – а сажать буду я. Пока что нужно позаботиться об инструменте.

– Ты держишь там свои инструменты?

Задрав голову, Кейс смотрел на ходящие по коричневой спине мускулы.

– Только этот. – Мэлком вытащил из-за панели длинный предмет, завернутый в черный поликарбон.

Он вернул панель на место и закрепил ее одним болтом; тем временем черный пакет уплыл к корме. Открыв клапаны присосок, сионит освободился от страховки, догнал беглеца, вернулся и, пролетев над центральным экраном с пульсирующей зеленой диаграммой посадки, зацепился за каркас противоперегрузочной сетки Кейса. Опустившись ниже, он поддел скотч на свертке толстым сломанным ногтем большого пальца.

– Какой-то китаец сказал, что эта штука рождает истину.[23]

Мэлком развернул древний, обильно смазанный автоматический дробовик «ремингтон» со спиленным почти до самого потертого цевья стволом. Вместо приклада у обреза была деревянная пистолетная рукоятка, обмотанная черной изолентой. От Мэлкома пахло потом и марихуаной.

– Это что, единственное, что у тебя есть?

– Да. – Он извлек откуда-то красную тряпочку и, прихватив, чтобы зря не мазаться, рукоятку поликарбоновой оберткой, стал протирать черный, лоснящийся от масла ствол. – Разрешите представиться – растафарский военный флот, не хрен собачий.

Кейс натянул дерматроды на лоб. «Техасский катетер» он проигнорировал – там, на вилле, можно будет поссать по-человечески. Не исключено, что последний раз в жизни.

Он щелкнул тумблером.

* * *

– Да он совсем с глузда съехал, – сказал конструкт, – этот самый Питер.

Казалось, они стали частью тессье-эшпуловского льда, изумрудные арки расширились и срослись в единую массу. В плоскостях окружающей их китайской программы преобладал зеленый цвет.

– Приближаемся, Дикси?

– Здорово продвинулись. Скоро и ты понадобишься.

– Послушай, Дикси, Уинтермьют говорит, что в нашей «Хосаке» не осталось ничего, кроме «Куана». Еще он говорит, чтобы я отключил тебя и деку, перенес вас в виллу и подключил через ее охранную программу. Говорит, что «Куан» будет уже там. И мы продолжим рейд изнутри, через внутреннюю сеть.

– Чудненько, – обрадовался Флэтлайн, – я же просто обожаю делать все через задницу.

Кейс перешел в симстим.

* * *

В окутавший Молли мрак, в мешанину синестезии, где ее боль имела вкус ржавого железа, запах дыни и была похожа на прикосновение к щеке крыльев ночной бабочки. Молли была без сознания, а в сны ее Кейс войти не мог. Замигал оптический чип; теперь каждую цифру окружал слабый розовый ореол.

07:29:40

– Мне очень не нравится, что все так получилось, Питер.

Голос 3-Джейн доносился словно издалека. Кейс решил, что Молли может слышать, но затем понял свою ошибку. Симстим был цел и на месте – и Кейс чувствовал, как он врезается Молли под ребра. Ее барабанные перепонки колебались под воздействием голоса 3-Джейн – вот и все. Что-то сказал Ривьера, коротко и неразборчиво.

– Нет, – ответила 3-Джейн, – и нет тут ничего веселого. Хидэо принесет аппарат интенсивной терапии, но здесь нужен хирург.

Наступила тишина. Кейс очень отчетливо услышал, как в бассейне плещется вода.

– О чем это вы без меня говорили?

Теперь Ривьера был совсем близко.

– О моей матери. Она сама меня спросила. Думаю, девочка была в шоке – безотносительно к тому, что ей вколол Хидэо. Зачем ты это сделал?

– Хотел посмотреть, разобьются они или нет.

– Одна разбилась. Когда – и если – она очнется, мы увидим, какого цвета у нее глаза.

– Она очень опасна. Слишком опасна. Не будь меня под рукой, не отвлеки я ее картинкой Эшпула, не прими мой иллюзорный Хидэо на себя бомбу – где бы ты теперь была? В ее власти.

– Нет, потому что со мной был Хидэо, – спокойно ответила 3-Джейн. – Думаю, ты не совсем понимаешь, кто такой Хидэо. А вот она, кажется, понимала.

– Хочешь выпить?

– Да, вина. Белого.

Кейс вышел из киберпространства.

* * *

Согнувшись над пультом «Маркуса Гарви», Мэлком управлял стыковкой. На центральном экране неподвижно светился маленький красный квадратик – стыковочный узел виллы. Зеленый квадрат побольше, представляющий «Гарви», покачивался и постепенно уменьшался. Слева, на малом экране, светился схематический чертеж «Гарви» и «Ханивы», приближающихся к изогнутой обшивке веретена.

– У нас всего один час, – сказал Кейс, вытаскивая из «Хосаки» разъем.

Обычно встроенных батарей деки хватало на девяносто минут, но конструкт Флэтлайна вызовет дополнительный расход. Быстро, привычными движениями Кейс примотал кассету с конструктом к днищу «Оно-Сэндай». Мимо проплыл страховочный пояс Мэлкома. Кейс поймал его, отсоединил эластичные тросы с серыми прямоугольными присосками и защелкнул карабины тросов друг за друга. Затем он прижал присоски к деке, надавил рычажки подсоса. Перекинул импровизированный ремень с декой и конструктом через плечо, поверх натянул кожаную куртку и стал инспектировать содержимое ее карманов. Там лежали паспорт, полученный от Армитиджа, банковский чип на то же имя, кредитный чип Фрисайда, бета-фенэтиламиновые дермы, купленные у Брюса, пачка новых иен, полпачки «Ехэюань» и сюрикэн. Кейс бросил фрисайдовский чип за спину и услышал, как тот ударился о русский воздухоочиститель. Он почти собрался сделать то же самое со стальной звездочкой, когда отскочивший кредитный чип ударил его по затылку, срикошетил в потолок и пролетел над левым плечом Мэлкома. Растафари оторвался от приборов и сердито оглянулся. Кейс посмотрел на сюрикэн, сунул его обратно в карман куртки и услышал, как рвется подкладка.

– Ты пропустил сообщение от Мьюта, – сказал Мэлком. – Мьют говорит, что обманул систему безопасности. «Гарви» стыкуется под именем другого судна, которое ожидалось из Вавилона. Мьют передал нам его опознавательные коды.

– Мы наденем скафандры?

– Слишком тяжелые. Да чего там, – махнул рукой Мэлком, – лежи себе в сетке, пока я не скажу.

Он набрал последние команды и взялся за потертые розовые рукоятки, торчавшие по краям приборной доски. Кейс увидел, как зеленый квадрат усох еще на пару миллиметров и точно наложился на красный. На меньшем экране «Ханива» опустила нос, чтобы не задеть изгиб веретена, и вошла в стыковочный узел. «Маркус Гарви» все еще висел под ней, как пойманная добыча. Корпус буксировщика задрожал и зазвенел. Из поверхности веретена высунулись две лапы и захватили изящный корпус «Ханивы». Из «Блуждающего огонька» появился желтый дрожащий прямоугольник, который, изменяя форму, пополз мимо «Ханивы» к «Маркусу». С носа донесся резкий скрежещущий звук.

– Осторожно, – заметил Мэлком, – теперь у нас есть тяготение.

Будто притянутые магнитом, посыпались разнообразнейшие предметы. Внутренности Кейса резко сплющились, и он чуть не задохнулся. Дека и конструкт больно ударили по коленям.

Теперь они вращались вместе с веретеном.

Мэлком потянулся, снял красную сеточку и встряхнул дредами:

– Пошли, брат, ты же говоришь, времени мало.