Запись в бортовом журнале космического судна “Пандора”

Полтора года назад

“Для начала, конечно, поцапались мы с Максом – ну, это-то в порядке вещей, мы вообще часто это делали. Так-то моего братца не так просто вывести из себя. Да только я это и умею! Ха. Если однажды он найдет себе девицу, у которой хватит терпения его дослушивать, не перебивая, я обязательно дам ей пару уроков. Кто-то в семейной жизни должен взбадривать отношения.

Нет, мы оба, конечно, не идиоты, мы понимали, что ничьей вины нет. Да и Пенни сказала, что человеческий фактор ни при чем. Вдобавок она подстраховывала все процессы – соверши один из нас критическую ошибку, она бы предупредила.

Все мы понимали… но вот удержаться и не начать искать виноватого – ну невозможно, когда все летит в чертову космическую бездну!

Потом тетя Лиспет накинулась на дедулю. Я думала, глаза ему повыцарапывает.

Вас когда-нибудь атаковала озверевшая беременная женщина? Слушайте, это страшно! Даже со стороны страшно. Идет она этаким дирижаблем, выпятив пузо, еще пальцы скрюченные тянет, прямо сейчас в горло вцепится. И глаза пучит. Они у нее и так-то круглые, а тут чуть из орбит не выпали.

– Ты-ы-ы! – орет, а у самой аж пена на губах, – это все ты-ы-ы!

В общем, я дедушку очень понимала, когда он через весь корабль драпанул.

А мама попыталась тетю остановить. За руку перехватила. Сдуру, конечно.

– Тебя еще не хватало! – яростно обернулась Лиспет.

– Милая, ты ведь понимаешь, что отец не мог предугадать такого…

– Не мог?! Не мог?! А роды у меня теперь – ты будешь принимать?!

– От твоих криков ситуация все равно не изменится!

– Зато мне станет легче!

– А всем остальным – хуже!

…В общем, если честно, свою маму я такой озверевшей тоже никогда еще (и больше) не видела. Вообще-то крепкие нервы и спокойный характер – это у моего братца от мамы. Хотя у нас и папа в этом плане – кремень. Одна я как не из этой семьи. В дедулю, наверное. Или вообще в тетю Кло.

Я думала, мама с Лиспет друг другу космы повыдергают. Сестру с женой разнимать выпало папе, больше некому было. Вообще-то он обычно в семейные разборки не лезет, но это потому что с ними мама разбирается. А тут вот. И мама с тетей на него тогда уже вдвоем накинулись. Все-таки общая мишень для плевания ядом – это сближает, знаете ли. Хороший объединяющий фактор.

Потом малышка Люси осознала перспективы… сначала-то Шон даже обрадовался – в школу идти не придется! Ну и сдуру начал расписывать будущее кузине. А до той дошло, что папы Роба больше не будет и обещанную новую куклу он ей точно не подарит. Ну и Шон тогда следом сообразил, что ему теперь-то точно собаку взять неоткуда.

Кстати, космолетчику на заметку: при перевозке пассажиров, особенно если в их числе есть дети, очень неплохо бы оборудовать корабли хоть одной каютой с мягкими стенами. Для подавления акустики. А то, знаете, когда маленькая девочка начинает завывать, такое эхо по коридорам гуляет!

Пейдж, конечно, тоже истерику закатила знатную, но в целом это ее нормальное состояние.

Потом еще дядя Генри влез. Объявил, что припасы у нас, конечно, имеются, но не так чтобы бесконечные…”

Записано Карен Тробблинс.

***

На выходе из червоточины едва заметно тряхнуло. Действительно отличные компенсаторы у этой “Пандоры”.

Андрей лежал на своей койке в вирт-очках, чтобы не терять времени, и просматривал скудную доступную информацию по членам экипажа.

– Вы можете отстегнуть ремни, – сообщил приятный женский голос откуда-то из-под потолка каюты. – Спасибо за соблюдение правил техники безопасности перелетов кораблями гражданского пассажирского флота!

– Ага, – доктор сдвинул очки на лоб и начал отстегивать ремни. А кстати… возможно, ИИ корабля может ответить хотя бы на часть вопросов? – “Пандора”!

– Слушаю вас! – бодро отозвался все тот же голос.

Андрей сел на узкой койке.

– Почему в медицинских картах членов экипажа почти нет данных?

– К сожалению, большинство членов экипажа удручающе легкомысленно относятся к вопросам документации и ведения какой бы то ни было отчетности, – очень любезным тоном проинформировала “Пандора”.

– Это я заметил, – мрачно пробормотал Андрей и почесал ногу об ногу, прежде чем натянуть кроссовки. – Но здесь же был раньше судовой врач!

Каюта на “Пандоре” тоже была стандартной – безликая продолговатая коробка с койкой, терминалом над небольшим выдвижным столом, пара выдвижных же стульев, встроенные в переборки шкафы и ящички. Правда, в одной из стен красовался псевдоиллюминатор, на который можно было транслировать реальный вид “за бортом”, а можно – один из загруженных динамических пейзажей, способствующих, если верить психологам, душевному комфорту. Сейчас там по умолчанию паслись полосатые сандринские жирафы.

Надо бы сменить это торжество экологии. Что б те мозгоправы понимали еще… наверняка там под ближайшим кустом какая-нибудь Молли сидит и совершенно душевному комфорту не способствует.

Потому что сложно клацать зубами таких размеров и одновременно способствовать чьему-то душевному комфорту.

– К сожалению, ни один из судовых врачей не задерживался на борту так надолго, чтобы накопить значительную базу данных по экипажу, а большинство из них и не стремилось к такой цели.

– Мда… и куда они все девались? Не крокодил же их съедал…

– Ваши предшественники на данной должности увольнялись по собственному желанию с разной степенью поспешности. Также ряд данных, касающихся физического состояния членов экипажа и пассажиров, является закрытой информацией. Обратитесь к членам экипажа за расширенным доступом.

– Да ладно! – вот теперь доктор всерьез изумился. – Эй, я вообще-то и есть член экипажа! Я договор подписывал!

– Обратитесь за расширенным доступом к постоянным членам экипажа, – не теряя доброжелательности, посоветовала “Пандора”.

– Чего?.. То есть они тут все думают, что я как предыдущие их доктора… со степенью поспешности… в смысле, удеру? Да хрен вам! Не дождетесь…

Андрей решительно встал. К постоянным членам экипажа, значит? Ну ладно…

*

Карен и Макс ожидаемо обнаружились все там же. На входе в рубку Андрей столкнулся, правда, с капитаном, однако тот, едва осознав, что его намереваются допрашивать, как-то мгновенно вспомнил про неотложные дела.

– Нужно согласовать с нашим интендантом кое-какие текущие расходы, – туманно сообщил он. – Но вы не стесняйтесь, молодой человек! Карен введет вас в курс дела. Она с удовольствием ответит на все ваши вопросы!

– Без удовольствия! – тут же откликнулась второй пилот, полуобернувшись в кресле.

– Возможно, с некоторым тщательно скрываемым раздражением, но ответит… Скрываемым, я сказал! Все равно ей деваться некуда, – заключил капитан и ретировался.

– Ладно, – Андрей решительно прошел в рубку и плюхнулся на уже облюбованное кресло резервного пилота. – Объясните мне наконец, что за чушь у вас тут творится! Что за ерунда с этим… не верю, что говорю это… спасением мира?! Почему медицинские карты экипажа – “закрытая информация” для судового доктора?! Что за…

Карен с Максом переглянулись и одновременно тяжко вздохнули.

– Окей, – девушка подняла ладонь, и молодой человек выжидательно замолк. – Слушай. Все равно по-любому все сам увидишь, вопрос времени и уровня шока. В общем, вся проблема в том, что мы немножко супергерои, – тут она снова переглянулась с братом и раздраженно фыркнула на его выгнутую бровь. – Что, опять “меньше пафоса”? Куда еще меньше! Ладно-ладно. Словом, у каждого на борту “Пандоры” – ну, кроме тебя и еще дяди Роба – есть кое-какие особенности. Ну, как, ты думаешь, мы можем справляться с делами, которые иногда не тянут ни планетарные службы безопасности, ни межпланетная служба спасения? А вот так – у них-то никаких суперспособностей нет, они просто люди…

– Суперспособности, серьезно? – скептически усмехнулся доктор, и Карен закатила глаза. А потом встала с кресла и вдруг исчезла.

– Примерно так, – сообщила она откуда-то из-за спины Андрея, и он обернулся, как ужаленный, резко крутанувшись в кресле. – Ну, то есть это только у меня телепортация, так-то способность у каждого своя. Я, правда, только в знакомые места могу перемещаться. Ну и расстояния не очень большие. Но все равно, я считаю, моя способность – самая крутая! Если честно, некоторые довольно дурацкие. Вот у Пейдж, например, живые волосы. Она ими может как руками пользоваться. Только в волосах все равно костей нет, мышц на них не нарастишь, в общем, это как будто у тебя есть куча дополнительных конечностей, но поднять ты ими можешь разве что листок бумаги, если где найдешь такой раритет. И при этом ей стричься нельзя, она каждый волосок, пока он не выпадет, чувствует, бесится из-за этого – ужас! Как-то по секрету сообщила, что хотела бы сделать ирокез. А дядя Генри метелит все, что не приколочено. Ну, то есть совсем все. Он и камни может грызть, и металлы. И любые яды пить. Причем анализируя на вкус химический состав – я говорила, что он у нас вообще-то химик? Доктор наук. И еще миколог по второму образованию на самом деле, но там всего лишь магистр, диссертацию не стал защищать… неважно. А из чего у него теперь зубы и что там творится в желудке и пищеводе – никто не знает. И, наверное, к лучшему. Состав крови у нас всех тоже забавно выглядит – ты не подумай, Генри не вампир, это мы как-то из любопытства проверяли, дали ему кровушки попробовать на анализ. Ну и, сам понимаешь, при таких обстоятельствах медицинские карты не заполнишь так, чтоб это не выглядело шуткой. В каждом космопорту “Пандора” подключается к межгалактической сети и отправляет в реестр гражданских пассажирских судов актуальную открытую информацию по судну и членам экипажа. За неполные данные, если кто-то на них обратит-таки внимание, нам, ну, не знаю, может, штраф какой прилетит. А как есть сообщать всему миру – что-то не хочется в подопытные кролики для исследователей идти. Все равно раздать свои способности всему человечеству мы не сможем. Предпочитаем помогать родной цивилизации, ну и братьям по разуму иногда, чем можем, без ущерба для себя…

Пока говорила, тараторя по обыкновению, Карен успела снова мгновенно переместиться к своему месту и опуститься в кресло. Андрей несколько раз открывал и закрывал рот, пытаясь собрать разбегающиеся мысли, но что сказать, так и не придумал.

– Подожди… – он прижал кончики пальцев к вискам. – Не понимаю… бред.

Брат и сестра снова переглянулись и одновременно тяжко вздохнули.

– Ну давай ты! – просительно протянула девушка, и ее брат покачал головой.

А потом медленно и как-то даже величественно взмыл над своим креслом, на ходу распрямляясь во весь немалый рост. Так же медленно, огибая приборы, проплыл по воздуху по периметру рубки и снова опустился на свое место.

Андрей следил за ним глазами, непроизвольно вжавшись в спинку кресла. Все-таки когда человек таких габаритов проплывает над твоей головой, выглядит это… подавляюще.

– Ну вот, у Макси, как видишь, левитация, – как ни в чем не бывало продолжила свою скороговорку Карен. – Тоже, если честно, довольно бесполезная штука. Если уж так хочется прочувствовать незабываемое ощущение полета, всегда можно гравитацию отключить, а на планетах на флипе или катере летать всяко быстрее, но Максу нравится. А Шон понимает животных. Только это не как в сказках, знаешь, человеческими голосами они с ним не говорят. Он просто их как-то чувствует, что ли. Договаривается. Они его воспринимают своим. Вот это иногда полезно, хотя мама переживает, что братишка дикаренком растет, чисто Маугли, ну, знаешь, он же понимает звериный образ мыслей, а из-за этого сам иногда ведет себя странновато. А папа…

– Поднимает крокодилов весом в центнер, – выдавил Андрей, припомнив эпизод, который теперь отлично укладывался в паззл.

– Центнер – это ерунда, – авторитетно уточнила Карен. – Центнер и некоторые обычные люди могут поднять. А капитан папа не так чтобы обычный. А тетя Кло умеет становиться невидимой. Ты, кстати, знаешь, имей в виду – она у нас обожает подсматривать и подслушивать.

– Почему… – доктор кое-как сумел сформулировать главный вопрос, – откуда это все взялось? Почему вы такие?

Последовал очередной долгий обмен взглядами между пилотом и навигатором.

– Знаешь, это долгая история…

Ясно. Делиться информацией помимо того, что новенький неизбежно скоро увидел бы своими глазами, с ним пока никто не спешит. Что ж…

– Ну хорошо… но почему о вас никто не знает?! Все эти ваши доктора…

Быть не может, чтобы никто не заинтересовался такими способностями! Нежелание становиться подопытными кроликами понять можно, конечно… но даже Андрей, хотя всегда был исключительно практиком, не без изумления ощутил в глубине себя нечто, что сам идентифицировал как исследовательский зуд.

– О… а для этого у нас есть тетя Лиспет. Ее способность – стирать память. Выборочно. Но ты не волнуйся, в голову она к тебе не залезет, телепат у нас только малыш Тоби. А Лиспет просто может удалить любые воспоминания, о которых сама знает. Прикажет забыть, и пока. Она аккуратно работает, точечно, только лишнее. Ну, знаешь, разговоры на ненужные темы, лишние эпизоды, все такое. Если ты прямо сейчас уволишься, все прекрасно будешь помнить, кроме этого вот разговора. Скорее всего, в твоей памяти ты застанешь здесь одного Макса, а из него слова надо клещами вытаскивать.

– Зато ты их… не экономишь, – пробормотал навигатор.

Андрей ощутил, как на голове зашевелились волосы. Еще и малыш Тоби… младенец?!

И все-таки, пожалуй, Лиспет – страшнее всех. Он припомнил чуть полноватую, явно крашеную блондинку лет сорока, мать младших детей и его, между прочим, медсестру. На вид она казалась такой милой, по-домашнему уютной…

– А если я прямо сейчас… – медленно начал доктор.

– Ну, ты можешь на ближайшей стоянке слить какую-то инфу про нас в галасеть. Но ты же понимаешь, ее все воспримут как неумную шутку или решат, что ты псих. Любую видеозапись сочтут смонтированной или вообще сгенерированной. Тем более что всякий, кто с нами когда-либо имел дело, поклянется, что все с нами в порядке, просто характеры мерзкие и жить с нами невозможно. Ну и, понятно, ты тогда на той же стоянке уволишься и сам забудешь, зачем так по-дурацки пошутил. А вообще – в службе спасения, например, считают, что мы просто ужасно везучие. И вроде бы там еще ходят слухи, что мы всем экипажем прошли какую-то особую подготовку. Еще один слух гласит, что не то Макс, не то Роб изобрел какую-то невероятную машину, которую почему-то не хочет патентовать. Или что запатантовал и ее тут же засекретили, а мы – тайные правительственные агенты. А что эта машина делает – зависит от того, какую из баек про нас в данный момент обсуждают.

– Я все равно не понимаю, – нахмурился врач. – Человек же не может не заметить, что в его памяти чего-то не хватает?

– Человеческая память – штука гибкая, – Карен пожала плечами. – Это Лиспет так объясняла. Вроде как у каждого человека есть дни, недели, а то и целые годы, о которых он ничего толком не помнит. Люди, с которыми он когда-то общался, а теперь не может вспомнить по имени или в лицо. Никто же не запоминает досконально каждый свой день и каждого встречного, и никого не удивляет отсутствие таких воспоминаний. Даже у нас бывают скучные рейсы, в которых ничего особенно не происходит – потом и вспомнить нечего. Если вычистить память за какой-то срок одному из Тробблинсов – он, пытаясь вспомнить этот период, будет уверен, что это был такой вот скучный рейс с долгими однообразными перелетами. А у большинства людей вообще дни похожи друг на друга. Они каждый день ходят на работу, живут от выходных до выходных, да и выходные проводят одинаково. Их праздники похожи друг на друга из года в год. И если выбросить из такой жизни даже месяц-другой – человек ничего может не заметить. А если вдруг заметит – его психика найдет чем заменить недостающие воспоминания. Собственно, точно такими же и заменит, взяв усредненный вариант из других периодов прошлого. Вообще-то даже отсутствию воспоминаний о каком-то значимом и уникальном событии человек всегда найдет для себя объяснение. Представь, например, что кто-то всю жизнь прожил с женой, очень ее любит, у них дети, и при этом он совсем не помнит, как с ней познакомился. Даже если он это вдруг осознает, то только удивится – ну надо же, я ведь тогда и не подозревал, что это моя судьба, наверняка посчитал это знакомство ничего не значащим и даже не запомнил этого момента. Или человек совершенно не может вспомнить, как узнал, скажем, о смерти кого-то из близких. Опять-таки, если он это осознает, то решит, что горе было слишком велико, и его психика сама вытеснила эти воспоминания.

– Но как выкинуть из воспоминания о каком-то событии участника этого события?!

– Легко. Вот представь, к нам прибыл курьер с доставкой, и Лиспет приняла посылку, но велела ему забыть, что он видел ее. Он будет помнить, как шел к нашему кораблю – если это был чем-то примечательный поход. Будет помнить вес посылки. Даже может вспомнить, как выглядела наша кают-компания, если она чем-то привлекла его внимание. А Лиспет будет в его воспоминаниях – просто безликой заказчицей, одной из многих. Возможно, его память даже заменит ее на какую-то другую мимолетную знакомую. Или ему будет казаться, что он не застал у нас никого, а доставку принял искин, и курьер просто оставил посылку где велено. В общем, чем заполнять дырки – мозг “клиента” сам решает, тут заранее не угадаешь. Но правильного воспоминания не будет.

Несколько минут прошло в молчании. Андрей пытался уложить в голове все услышанное. Карен посматривала на приборы, время от времени прикасаясь к сенс-панели и что-то передвигая для корректировки курса. Макс вообще с головой погрузился в свои расчеты, прокладывая дальнейший маршрут с резервными вариантами.

– Какие-то вы неправильные супергерои, – хмыкнул наконец врач, усмехнувшись пришедшей в голову мысли. – Ну, супергероям вроде как полагается спасать мир бескорыстно… а у вас даже в объявлении указано “Дорого”.

– Ага, а жить супергероям, питаясь солнечным светом или восторгами и благодарностями в чистом виде? – фыркнула Карен. – На это даже дядя Генри не способен. Его вообще попробуй прокорми. И кстати, обычной благодарности не всегда и дождешься… так у нас хоть контракт есть и оговоренная сумма этой благодарности. А еще корабль требует обслуживания, и оборудование надо обновлять, и детям за школу и курсы платить. Я уж молчу про братишкиных питомцев. Ты в курсе вообще, сколько стоит сертифицированный корм для сандринских крокодилов?.. Я вообще-то тоже не знаю, но дедуля каждый раз за сердце хватается. И все равно, заметь, предпочитает не вынуждать Молли к поискам альтернативных источников пропитания. В общем, мы, знаешь, еще и живые люди так-то. И чтобы могли помочь кому-то следующему, предыдущему стоит заплатить. Это честно. Ребята из службы спасения хоть зарплату получают, а техобслуживание у них за госсчет. Хотя бывает вообще-то и так, что мы за чисто символическую плату за что-то беремся, особенно если оно в трассу удачно ложится… А пометка “Дорого” отпугивает хотя бы часть всяких… любопытствующих, параноиков и выдумщиков.

*

В медотсек Андрей возвращался погруженный в сумбурные размышления. Значит, открытые медкарты надо будет заполнить произвольными данными – просто для отчетности. Даже странно, что до сих пор этого не сделали. А для реальных надо создать запароленный раздел, личный, откуда “Пандора” не сольет папки ни в какую базу. И в файле каждого из Тробблинсов в числе прочего отмечать – что у него там за особенности и способности. Подробный осмотр обязательно… заборы крови… что бы они сами себе об этом не думали! Не болеют они… а если заболеют? А если серьезное ранение? Спасением мира Андрею заниматься еще не доводилось, но он изрядно подозревал, что дело это весьма травматичное. И при необходимости лечения, не говоря уже о хирургическом вмешательстве, такие вот особенности организма очень даже могут оказаться важны.

Открыв дверь медотсека, тут же отшатнулся – по стене на уровне глаз в коридор выбежал паук Шона… Констанция, да? Милая, милая Констанция…

Следом, уже по полу, с радостным лаем проскакала рыжая такса.

Какого… он же точно запирал медотсек! Там, где есть маленькие дети, лекарства и медоборудование должны быть защищены всеми возможными способами, и контроля искина никак недостаточно – иные детишки с любым ИИ способны договориться.

Зайдя внутрь, настороженно осмотрелся. Неужели все в порядке? Вздрогнул – показалось, что запасной медицинский халат на крючке чуть шевельнулся. Невидимые тетушки, говорите?

Андрей протянул руку, потрогал халат. Показалось… с этими Тробблинсами сам параноиком станешь.

Под халатом печальными лохмотьями щерились разодранные в клочья запасные ботинки Андрея.

От движения воздуха шелохнулось что-то над головой, и молодой человек медленно поднял взгляд.

С потолка свисали живописные лохмотья паутины. Пожалуй, это даже было красиво – этакие дизайнерские драпировки. Под склеп.

– С-супергерои, мать вашу! – с чувством пробормотал врач, прикрыв глаза.