Вот рыцари семерых привели

Цыган, чтобы их осудить смогли.

Те о невиновности своей

Кричат: им чашу вручил еврей.

Но судьи поспешны в решении дел,

Совет шестерых казнить успел.

Седьмой, их король, тут спокойно встал:

«Мне кажется, птиц я сейчас слыхал!

Прислушайтесь все, обратитесь во слух.

Сейчас пропоет вам всем петух!»

И город тут же в огне запылал —

Огонь среди комнат и среди зал.

Петух на шпиле высóко сидит

И, словно Петра пробудивший, кричит.

Тут суд свой греховный отринул сон,

Признал, что излишне суров закон.

И бросился дружно молить короля,

Чтоб он их избавил от жара огня:

Коль дух этот пламенный он усмирит,

То суд ему сразу же жизнь возвратит.

И палочку смерти он берет,

И бьет по щекам судейский сброд,

Кричит: «Зачем вы пролили кровь?

Чем адский огонь вы потушите вновь?

Сталь искры рождает, огонь полюбив,

А камень глядит на нее, молчалив,

Ужели по нраву вам эта игра?

Петух средь вас – понять бы пора».

И молвит цыган: «О, мой пламенный друг,

Довольно. Много горя, мук

Уже ты доставил, смирись, злодей,

Ты за Христа здесь карал палачей.

Тебя заклинаю я всем святым:

Дожги, что взял, уйди как дым.

Стань тих, как Иисус близ вод,

Крещения ждавший в свой черед.

Тебя заклинаю я жар сдержать,

Как Дева Мария, святая мать,

Держалась дальше от грехов —

Очистив град, удали свой покров».

Красный Петух от тех слов упорхнул,

Ветра стих разъяренный гул,

Огонь себя смиренно вел,

Волшебник сквозь него ушел.