Господь наш дал начало

Всем на земле вещам,

Теперь пора настала

Воспеть Его и нам.

Слыл Айзенхаммер Кристоф

Злодеем записным,

В Пассау он был неистов,

Никто не сладил с ним.

Решил он, что евреи

Окажутся добры,

Дадут их казначеи

Награду за дары.

Ему сказали: ладно,

Неси дары сюда,

Нам прыть твоя отрадна

Заплатим без труда.

В ночь бурную украдкой

Пришел безумный тать

И принялся облатки

Из церкви воровать.

За восемь гульден дали

Ему без лишних слов,

Ведь за одну считали

По тридцать пфеннигов.

Спешат евреи к храму,

Хлеб к алтарю несут,

И нож втыкают рьяно,

Верша свой мрачный суд.

Вдруг видят, кровь струится

С облаток тех святых,

И образ нежный зрится:

Дитя в летах младых.

Объемлет страх их шаткий,

К раввину все спешат,

Отправить две облатки

Они хотят в Нойштадт.

Две в Зальцбург посылают,

Две в Прагу срочно шлют,

А две в руках сжимают,

Вопросы задают.

Они мечтою жили

Христа искоренить

И печку истопили,

Облатки чтоб спалить.

Но видят, вьется пламя,

Два ангела летят,

Два голубя крылами

В их души страх селят.

Преступник жадный Кристоф,

Иуда из иуд,

Тать на руку нечистый,

Ворует там и тут.

Он милостыню хочет

Вдобавок прихватить,

Но был он схвачен ночью,

И стали его бить.

Связали ноги-руки

И в ратушу снесли,

Признал он все те трюки,

Что с рук ему сошли.

И очевидней стала

Евреев злых вина,

Что их за мысль толкала

На подлые дела.

Епископ возмутился

Великим сим грехом,

На них он напустился,

Наведался в их дом.

Евреи тут признались:

Дары святые жгли,

Ножами покушались,

Услали в край земли.

Хоть четверо евреев

Одумались потом,

Крещение затеяв,

Склонились пред крестом.

Других в огне спалили,

А этих четверых,

Их все-таки крестили

И меч вонзили в них.

А Кристоф, кто все начал,

Дары кто продавал,

Щипцами был обхвачен,

Чтоб впредь не воровал.