Спустя несколько дней, возвращаясь из школы домой, Денис уже на подходе к дому увидел нечто, чего там никак не могло быть. Вот никак. Никоим образом. Это противоречило всем законам логики и здравого смысла.

Рядом с домом на стоянке гордо сверкала полированным боком… отцовская машина! Привычная взгляду чёрная БМВ. Рядом с ним стоял отец Дениса, крепкий усатый мужик, главный инженер на производстве, и разговаривал с… Сан Палычем, автомехаником, которого Денис и Молчанова не так давно раскулачили.

— О, привет Денисыч, — батя помахал ему рукой. — Погодь минутку, перетру с товарищем…

Из их разговора Денис понял, что они с Сан Палычем являлись друзьями ещё со школьной скамьи. Отец очень доверял автомеханику, поэтому когда услышал, как барахлит движок в любимой БМВ, сразу отдал тому ключи. Ну а Сан Палыч просто пришёл в определённый момент и отогнал машину в автосервис и загнал её в подземный гараж.

— Я слышал, у вас там какая-то перестрелка случилась, — обеспокоенно произнёс батя.

— Да, рядом устроили разборку какие-то тёмные личности, — подтвердил Сан Палыч и со странным выражением на лице посмотрел на Дениса. Похоже он… нет, не узнал его, но, возможно, углядел в его лице некие общие черты с загадочной женщиной-комиссаром. Но виду не подал. — Но вроде обошлось…

Денис припомнил, что Мухтар привёл их с бабулей не к машине, а к самому зданию автосервису. Что если они просто… перепутали машины в темноте? Настоящий отцовский БМВ стоял в подземной части автосервиса, а бандиты угнали другой аналогичной марки.

Денис от души хлопнул себя по лбу. Та машина, которую они с бабушкой видели в автосервисе, не являлась отцовской машиной! Просто имела ту же марку и цвет. На дороге подрезал Шпигина вовсе не отец Дениса, а совсем другой человек, которому и принадлежала угнанная машина!

Получается, все эти разборки с бандитами и говорящими случились из-за того, что он в полумраке не сумел отличить одну машину от другой… Или тут просто дело в Речи, которая намеренно запутала его, сформулировала задание так, что он поверил в угон машины? И бабу Настю тоже запутала, либо напрямую загрузила ей в голову свою волю.

И всё для того, чтобы… зачем? Какие цели преследовала Речь? Усложнить ему жизнь? Спровоцировать конфликт с бандитами и псевдо-древними? Для чего?

— Неловко-то как… — произнёс он и почесал затылок. — Пап, а чего вы меня про машину не предупредили, когда в командировку поехали?

— Как это не предупредили? — отец с подозрением посмотрел на него. — Я ж тебе три раза повторил, пока ты сидел за компом и в игрушки свои рубился. Что, не успел выйти из Матрицы?

— Похоже да… — вздохнул Денис. — Матрица имеет обыкновение засасывать людей и не отпускать…

В кармане куртки завибрировал новый смартфон, купленный недавно взамен утерянного. Достав гаджет, он к своему крайнему удивлению увидел… золотые руны, стремительно ползущие по чёрному экрану.

Прежде чем он успел коснуться дисплея изображение сменилось на… бабу Настю в её комиссарском облике. В руках держала маузер, на голове блестела кокардой фуражка, солнцезащитные очки с крупными чёрными стёклами скрыли глаза.

— Внучёк, я тут немного проапгрейдила твой новый гаджет взамен старого, — раздался голос из динамика. — Мне нужен толковый оператор для одного важного дела по наведению классовой справедливости. Не хочешь записаться добровольцем?

Услышав голос бабы Насти, отец Дениса озадаченно почесал в затылке, не понимая, что происходит. А вот Сан Палыч, кажется, догадался и весело подмигнул ему.

— Похоже, я ещё довольно долго не выйду из Матрицы… — улыбнулся Денис. Он только сейчас понял, как сильно ему всю неделю не хватало задорного блеска золотых рун и боевого революционного облика бабули. — Как скажешь, баб Насть. Комсомол всегда готов! Только давай в этот раз внимательнее к мелочам, а то опять получится как всегда…

Ирина Толлмаш лежала на больничной койке и апатично смотрела в потолок. Из-за волнения и стресса её раны снова открылись и ей пришлось проходить реабилитационный курс. Даже организм псевдо-древнего не справлялся с теми переживаниями, что обуяли разум женщины.

— Что там с поисками той комиссарши? — спросила она.

Щуплый женоподобный секретарь, стоявший у оголовья койки, робко прижал к груди папочку с какими-то документами.

— Пока нет вразумительного ответа, Ирина Эльгаховна, — сказал он. — Сын Чеснокова-младшего, Илья Александрович, сказал, что поисками больше заниматься не будет. Говорит, бесперспективно.

— Ложь, — холодно произнесла женщина, холодно глядя в потолок. — Этот Илья… про него ходят слухи, что он необычный говорящий. Что может такое, что другим не под силу… И эта комиссарша… она точно такая же… новый говорящие, каких раньше не было. Они наверняка в сговоре… Чеснковы… они плетут против меня интриги уже давно… и намеренно погубили моего сына…

Она вонзила пальцы в металлический каркас койки, тот заскрипел, прогибаясь под чудовищным давлением. Секретарь в ужасе глядел, как в металле остаются отпечатки в виде человеческих пальцев.

— Я достану их всех… и заставлю корчиться от боли… — прохрипела Толлмаш, с ненавистью глядя в потолок.