ГЛАВА 55

Одра смотрела на шесть пустых оболочек, разбросанных по земле словно опавшие листья; не более чем высохшие каркасы, натянутые на решетку из костей — все, что осталось от Хора Эхо.

Одра чувствовала их кости. Слышала их. Они не говорили, но пели — сухой, дребезжащий мозг, от которого вибрировал каждый нерв в ее костном мозге. Эта темная сила внутри нее, еще не насытившись, последовала на зов. Она обвилась вокруг их ребер, вцепилась в суставы, прошептала соединительным тканям, укрепляя любые слабые места. Ее глаза на мгновение затрепетали, когда сила улеглась внутри, словно кошка, нашедшая солнечный круг, чтобы немного отдохнуть.

Ее пальцы зачесались — ей захотелось заставить эти кости сдвинуться с места и задвигаться.

Но тут ее глаза распахнулись с резким выдохом, когда поднялись духи.

Они состояли из дыма и злобы, серые твари, тянущиеся к единственному живому существу.

Помоги мне, — проскрежетали они, и их голоса зазвучали в ее разуме, словно скрежет камня о камень. Их холодные руки цеплялись за ее рукава, юбку, за тяжесть пропитанных кровью кос.

Это были призраки эгоистичных, полных ненависти существ. Одра отшатнулась назад, по ее коже побежали мурашки.

— Вы мучили меня при жизни и даже теперь, после смерти, — произнесла Одра, крепко уперевшись ногами в промерзшую землю. — Хватит, вы больше никогда никого не потревожите.

Широким взмахом руки она обрушила на них свою силу, отбросив назад их сбивающиеся в кучу полупрозрачные формы. Она последовала за ними, вгоняя в них свою мощь. Та разорвала их призрачные силуэты, растрепав их в клочья, пока от их духов не осталось и следа, ни единого остаточного пятна их развращенных душ.

Лишь когда от них ничего не осталось — ни единого отголоска Эхо — она вернула силу обратно в себя.

Теперь она свернулась кольцами за ее ребрами, прижалась к сердцу и затаилась.

Ей нужно будет научиться легко контролировать ее каждый раз. Хотя она знала, что сейчас она вернулась к ней так легко лишь потому, что только что отведала жизни и разорвала на куски души. Она насытилась, до определенной степени, хотя все еще пульсировала голодом.

Она должна научиться обуздывать ее всегда, в любой момент.

И был тот, кто мог ее этому научить. Но здесь, под злобным алтарем веридийских богов, она не могла до него докричаться. Их присутствие в этом священном месте было слишком сильно.

Она побежала. Ее сапоги гулко шлепали по твердой, мерзлой земле — прочь, прочь, прочь от этого алчного дерева.

Она бежала до тех пор, пока отпрыски Вековечного Дерева не остались далеко позади, а затем бежала еще какое-то время. Новый, нетронутый лес сомкнулся за ее спиной, а ее сердце выбивало сумасшедший, украденный ритм о ребра. Жизненная сила Эхо пульсировала в ней — горячим электрическим током, укрепляющим мышцы и ускоряющим шаг. Она огибала ветви, перепрыгивала через расколотые от холода и павшие деревья.

Лес изменился. Холмы стали круче. Воздух сделался хрупким от морозной дымки, обжигающей легкие.

Наконец она замедлила шаг и остановилась.

Когда она позвала его, то не стала шептать его имя — она прорычала его в тишину леса, после чего опустилась на колени, запустив пальцы в покрытый ледяной коркой мох.

Воздух раскололся по швам, образовав разрыв в ткани мира. Она почувствовала прилив его силы еще до того, как увидела его самого.

Он шагнул сквозь Проход в доспехах из черного металла, сидевших на нем как вторая кожа, с мерцающим клинком цвета эбенового дерева в руке. Увидев ее, он замер, его дыхание перехватило, а взгляд жадно, с отчаянным голодом заскользил по ней, впитывая каждый ее образ.

— Одра. — Ее имя прозвучало как молитва на его губах. Он обошел вокруг нее, лихорадочно выискивая взглядом следы ран — признаки того, что кровь, покрывавшая ее волосы, лицо и форму академии Холивере, может быть ее собственной. Но на ней не было ни единой царапины, ни даже следа от лезвия ножа или тех ссадин на запястьях от наручников-часов Кари, которые снова вскрылись из-за веревок, стянувших ее руки этим утром.

— Я боялся худшего.

Когда он остановился, убедившись, что она не пострадала, Одра позволила себе вдоволь насмотреться на него. Темные круги залегли под его глазами, а щетину, которой она никогда прежде не видела, можно было заметить на крепком изгибе его челюсти. Она обратила внимание на его доспехи, на мерцающий клинок, сжатый в его руке. Он явился сюда так, будто шел в бой, готовый сражаться за нее.

Слезы защипали в глазах, но плакать ей не хотелось, и вместо этого она предпочла пошутить.

— Ты прятал от меня хорошие мечи. — Ее голос дрожал, несмотря на шутку. — Мне бы пригодился такой меч.

— Я… — Он моргнул. Затем уголок его рта изогнулся в подобии призрачной усмешки. — Я бы с радостью отдал тебе свой меч, — пробормотал он, — если бы думал, что ты сможешь взмахнуть им и не отрубить себе какую-нибудь конечность.

Каким-то чудом она рассмеялась.

Тишина, воцарившаяся после, оказалась густой и тяжелой, давящей со стороны покрытых инеем деревьев и стелящегося тумана, обвивающегося вокруг их щиколоток.

Что он видел, глядя на нее? Она больше не была наивной адепткой. Растерянной девчонкой в таверне. Или женщиной на алтаре.

Она стала кем-то новым — существом, выкованным из крови, костей и смерти.

— Я волновался, — понизив голос на октаву, произнес Заир. — Я почувствовал твой зов. А потом ты исчезла. Мы пытались прорваться в академию Холивере, мы бы сожгли это место дотла, лишь бы добраться до тебя, но что-то изменилось — сами охранные чары, сами инкры… они…

— Я тоже это почувствовала. Думаю… думаю, их боги и правда существуют.

Заир поморщился.

— Разумеется, эти ублюдки реальны; они были причиной бедствий обоих наших народов на протяжении тысяч лет.

— Мне хотелось, чтобы они оказались выдумкой, — прошептала она. — Мне хотелось, чтобы все вы лгали.

Грустная улыбка тронула его губы, когда он убирал меч в ножны.

— Я не могу винить тебя за это. Как ты могла не надеяться, что мы выдумали всю эту головоломку?

Одра посмотрела на запекшуюся кровь на своих руках, под ногтями, на то, как она испачкала белый рукав ее академической формы в глубокий багровый оттенок. Она вспомнила дерево. Вспомнила его алчный голод. Одра содрогнулась.

— Если бы только все это оказалось сложным розыгрышем.

Она поднялась с земли, глубоко вздохнув, и облачко пара выпорхнуло в морозный воздух между ними.

— Заир, я… я хочу извиниться. Я была ослицей. Самой настоящей, упрямой ослицей.

Заир свистнул — тихо и мелодично, — шагнув к ней ближе.

— Конечно, мы сэкономили бы кучу времени и сил, послушай ты меня раньше. — Он подошел вплотную, его пальцы протянулись к одной из ее кос. Он зажал прядь между большим и указательным пальцами, разглядывая кровавые пятна. — Но тебя нельзя винить за то, что ты мне не доверяла. И в конце концов… как бы ты добилась такого сочного оттенка красного для своих кос?

Тот же самый красный цвет, что фонтаном бил из Вековечного Дерева, хлынул из ртов умирающих жриц. Не стала ли она теперь похожей на то Вековечное Дерево? Она с ног до головы была в крови… поглотила жизненную силу Эхо точно так же, как дерево жаждало поглотить ее собственную. Она отогнала эту мысль прочь. Она сможет поразмыслить над этой тревожной ниточкой в другой раз, в другом месте — когда-нибудь в будущем, когда Одра будет в безопасности, в тепле, и у нее появится время на философские раздумья.

Он заметил боль на ее лице, выпустил прядь волос, и его собственное выражение лица словно треснуло.

— Прости, Наследница. Мне не стоило шутить о… о том, что бы там ни случилось.

Он потер бровь.

— Поделишься со мной тем, что произошло? Как вышло, что тебя раскрыли, и тем не менее ты чудесным образом стоишь здесь, живая… — Он сделал шаг ближе. — …Дышащая предо мной? — Он подался к ней. — Как же это так — весна не наступила? — Ее волосы снова оказались в его руке, словно он боялся упустить ее из виду и не собирался отпускать прямо сейчас, даже если для этого придется держаться за окровавленную косу.

Одра вгляделась в его лицо. Изумление сияло в его глазах. Она почти физически ощущала, как его надежда ярко и тепло пульсирует вокруг него. Для него она была чудом. Вот она стоит здесь. Каким-то чудом живая, в то время как все остальные, кого приводили на заклание, падали от ножа зенаидских фейри задолго до нее. Она была живым, дышащим доказательством того, что его пророчество еще может сбыться. Может быть воплощено в жизнь после стольких лет ожидания.

Ожидание.

Оно давило на нее тяжелее, чем ожидания ее родителей — постоянное присутствие, определившее всю ее жизнь. Родительские ожидания были похожи на одеяло, набитое песком; его же ожидания были свинцом, обрушившимся на ее плечи, на грудь, давившим все сильнее, сильнее, до боли втискивая ее в землю, хороня заживо.

Она опустила взгляд.

— Это долгая история. Мрачная. Не для рассказов на ходу.

— Понимаю. — Его голос изменился, приобретя суровый оттенок, в нем больше не было прежнего блеска и надежды.

Она снова взглянула на него и вынуждена была задрать голову, чтобы рассмотреть его лицо.

Этот его проницательный взгляд ни за что бы ничего не упустил, верно?

Он слегка кивнул, словно подтверждая что-то самому себе. Она заметила, что свет в его глазах, пусть и не исчез полностью, теперь заметно потускнел.

Она посмотрела на Проход — мерцающую дверь в другой мир. Они смогут обсудить это позже. Когда она не будет с ног до головы в крови и замерзать.

— Предложение еще в силе?

— Какое именно предложение?

— То, в котором ты забираешь меня с собой.

— Да, — произнес он, его рука потянулась к ней и тут же опустилась, словно он передумал. Вместо этого он сжал ее в кулак у бедра, а линия его плеч напряглась, застыв в жесткой, непреклонной струне.

Тревога заворочалась внутри Одры. Она прикусила изнутри нижнюю губу. Наверное, ей стоило это сказать, даже если ему будет больно услышать эти слова. Она должна была; она была обязана ему этим. И если за последние два дня она чему-то и научилась… так это тому, что пора перестать держать всё в себе. Она потратила столько времени, скрывая правду от друзей, не делясь своими истинными страхами, мыслями, чувствами, а в итоге это не защитило ни ее, ни их — они оказались застигнуты врасплох, неспособные защитить себя от того, что неизбежно случится, когда обнаружат шестерых мертвых жриц. Она переживала за них, надеясь, что их не станут допрашивать или калечить из-за ее проступков.

Она распрямила плечи.

— Заир… Отправляясь с тобой, я все еще не принимаю свое место в твоем пророчестве. — Она тяжело сглотнула. — Мне все еще нужно время… время, чтобы самой решить свою судьбу.

Теперь пришло понимание.

— Все в порядке, тебе не нужно принимать решение прямо сейчас.

Одра высоко подняла подбородок, глядя ему прямо в глаза, но в ней уже зарождался робкий огонек надежды. Надежды на то, что ей не придется прямо сейчас с ним сражаться — что ее не заставят делать то, к чему она не готова.

— Это будет мой выбор, верно?

Его полуприкрытый взгляд тяжело упал на нее, голос звучал тихо и торжественно.

— У тебя есть выбор, Наследница; со мной у тебя всегда будет выбор.

Одра с облегчением выдохнула. Она поверила ему. Она не могла бы точно объяснить почему — с того самого дня в таверне Фернвелла было столько лжи и предательств, но сейчас она верила, что он предоставит ей выбор, и этого должно было хватить.

— Хорошо, я готова. Перенеси меня в Завуалированное Королевство.

Взгляд Заира неотступно следовал за ней, пока она не подошла к Проходу, но сам он не сделал за ней ни шагу. Одра нахмурилась и повернулась к нему.

— Чего я не понимаю? Я думала, ты этого и хотел.

— Так и было. И есть. Но у меня есть собственное признание… То, которым я должен поделиться с тобой, прежде чем ты сделаешь выбор пойти со мной.

Она замерла.

— Продолжай.

— Я должен тебя предупредить. — В его иссиня-черных глазах снова мелькнул тот мрачный взгляд — гнев и что-то еще, что она не могла распознать. — Я никогда не должен был стать твоей парой. Это была честь моего брата.

— Твоего брата? Тогда как же…

— Мы потеряли его чуть больше двух месяцев назад.

Боль, скорбь и вина. Вот что она не могла распознать. Его буквально разрывало изнутри.

Два месяца назад… это должно было случиться за несколько дней до ее прибытия в Зенаиду. — Наверное, это ужасно — потерять брата.

Она подумала об Эмире. Он был потерян для нее теперь, но она знала в глубине души, что он жив, — и потому эта боль была ноющей и острой, но она не пожирала изнутри так, как скорбь от потери близкого человека, ушедшего навсегда.

Он тяжело сглотнул, и этот звук прозвучал слишком громко в тишине леса.

— Единственным кандидатом на его место остался бастардишка, второй сын, которого никогда не готовили к подобной ответственности.

Она сохранила спокойное выражение лица, не отводя глаз.

— Ты.

— Я. Худшее, что могло с тобой случиться.

Она молчала, хотя ее сердце забилось чаще.

— Когда я узнал, что ты прибыла в зенаидские земли, я оплакивал брата и… был пьян, опрометчив и глуп. — Он на мгновение прижал большие пальцы к глазам, словно пытаясь заземлиться. — Я убедил своего отца, короля Андре, что никогда не смогу заменить Кила, что я потерплю неудачу… и что… нашим единственным выходом было лишить тебя жизни прежде, чем зенаидцы смогут использовать тебя против нас.

У Одры перехватило дыхание.

— Понимаю.

— Но это было до того, как я узнал тебя, до того, как по-настоящему увидел. До того, как… — Его голос затих, но она услышала то, что осталось несказанным в этой тишине.

До того, как они начали разговаривать, смеяться и узнавать друг друга в те редкие моменты, которыми позволяли себе делиться. Видеть и быть увиденными.

До того, как они поцеловались.

Но отчасти она уже знала об этом…

— Ты уже предупреждал меня об этом, предупреждал, что попытаешься лишить меня жизни, лишь бы помешать зенаидцам использовать меня.

— Да, но то было раньше, когда это был бы мой выбор. — Тяжелый вздох. — Когда я угрожал тебе тогда, я еще по-настоящему не осознавал… но это было не более чем блеф.

Страх тугим узлом свернулся в животе.

— А теперь?

— В ту последнюю ночь, когда мы разделяли сны… Отец отдал приказ. Должно быть, он знал, получил предупреждение от своих провидцев или просто почуял неладное, впрочем, неважно — он знал, что на следующий день тебя раскроют. — Он судорожно выдохнул. — Вчера утром я должен был убить тебя.

— Он отдал приказ о моей смерти? — Значит, от простого предупреждения дело перешло к реальности. И Веридийское Королевство, и Завуалированное Королевство приказали ее убить.

Затем в ее голове мелькнула довольно абсурдная мысль, словно заблудшая птица, вырвавшаяся из стаи. — Погоди… вчера?.. — Вздох. — Ты был в моей комнате вчера! — Она подозревала, что видела его — тень в углу, — но потом вспомнила, что опаздывает на занятия. А после ее схватили, заперли в тюрьме, связали, заткнули рот, куда-то везли и чуть не убили религиозные фанатики. После всего перенесенного она совсем забыла о фигуре Заира в углу своей комнаты в общежитии.

Он приходил, чтобы убить ее?

Он планировал покончить с ее жизнью?

— Я был там, но не физически, — прошептал он.

— Не физически… то есть не для того, чтобы убить меня…

— Нет, конечно же нет.

— Тогда зачем? Просто чтобы что? Посмотреть, как я сплю? — Она едва не рассмеялась от комичности всего этого кошмара. — Ну знаешь, это все равно тревожно, Заир.

— Не так уж и тревожно, — произнес он, и его взгляд потеплел, — учитывая то, что произошло между нами всего за мгновение до этого.

Воспоминание снова нахлынуло на нее: сон, который вовсе не был сном. Буря его эмоций — его стража к ней. Жар. Его губы. Жажда.

Но…

— Почему же тогда сейчас ты медлишь? Ты передумал? — В ее голосе прозвучал морозный холодок. — Ты ответил на мой зов не как спаситель, а как мой конец? — повторила она его же слова, сказанные при первой встрече.

Он предупреждал ее во время их первого разговора.

Твой аналог, твой спаситель или твой конец, в зависимости от твоего выбора.

Темные глаза сузились, показались сверкающие кончики клыков.

— Я мог бы покончить с твоей жизнью раз десять за время этого разговора, Наследница. — Он сделал шаг к ней, и его тень поглотила ее собственную. — Ни одна часть меня не смогла бы навредить тебе. — Еще шаг ближе, сокращая последнее оставшееся между ними пространство. Его голос превратился в низкий рокот. — Ни тогда. Ни сейчас. Никогда.

Тепло скользнуло в живот, опускаясь ниже, к самому центру. Ее сердце пропустило удар, когда она вдруг осознала, как близко они стоят; ей достаточно было лишь слегка запрокинуть голову, приподняться на цыпочках, и их губы соприкоснулись бы — не вое сне, а по-настоящему. Будут ли его губы такими же мягкими? На вкус такими же восхитительными? Эта пряная груша, темная амбра, свежий аромат… древесный… пожалуй, пихта. Его взгляд опустился с ее глаз ниже, на губы.

Он провел языком по своей пухлой нижней губе, и от этого зрелища Одре пришлось сдерживать стон.

Неужели он думал о том же? Чувствовал то же самое?

Черт, от него так потрясающе пахло.

А от нее, должно быть, разит отвратительно, сообразила она в тот же миг. С резким вздохом она откашлялась и отступила в сторону.

Меньше всего им нужно было еще сильнее запутывать эту паутину — общие пророчества и без того были слишком сложными, чтобы поддаваться низменным желаниям. Это лишь еще больше запутало бы ее, усложнило то, что и так казалось невозможным.

Он выпрямился, отводя взгляд. И в тот же миг она прочувствовала каждую капельку холода. Ее пальцы на руках и ногах ныли от мороза. Пока его взгляд был прикован к ней, она пылала от жара.

Он рассеянно потер царапину на доспехах.

Она выпалила первое, что пришло на ум.

— Ты сказал это с такой уверенностью.

— Что именно?

— Что мог бы покончить с моей жизнью раз десять.

Он приподнял бровь, и вместо накаленной напряженности, только что висевшей между ними, на его лице заиграло шутливое, дразнящее выражение.

— Сомневаешься во мне, Наследница?

— Я к тому, что твоя уверенность могла бы поубавиться, если бы ты только видел, что я сотворила с шестью жрицами и деревом-убийцей.

— Деревом-убийцей? — Он снова свистнул. — Это звучит как знатная история.

Легкая улыбка. Знак перемирия.

— Я как-нибудь поведаю ее тебе, если тебе повезет.

Его улыбка вернулась.

— Пожалуйста, позволь мне тогда хоть раз оказаться везунчиком, — произвел он, и его взгляд снова опустился на ее губы.

Черт, ей так хотелось ощутить его вкус, поцеловать его. Но как, когда она была вся в крови жизней, которые только что отняла? Когда ее пальцы все еще дрожали от приставленного к горлу ритуального ножа?

— К чему же все это нас в итоге приводит? — шепотом спросила она.

Его взгляд задержался на ее губах еще на мгновение, прежде чем снова вспорхнуть и встретиться с ее глазами.

— Это приводит нас к небольшой такой измене государству, — произвел Заир, и на его губах заиграла лукавая, опасная ухмылка. — Я отвезу тебя домой. Спрячу. Я буду лгать своему собственному отцу до тех пор, пока сам не разрушу свой собственный план.

— И ты меня научишь? — Одра запустила руку в карман и извлекла оттуда небольшой бледный предмет: фалангу пальца погибшей Наследницы. Она привыкла всюду носить ее с собой — этакая мрачная версия детской плюшевой игрушки для утешения. — Ты научишь меня контролировать это?

Заир даже не дрогнул. Не моргнул от того факта, что она стоит перед ним, вся в крови, вытаскивая кости из карманов.

Более того, он посмотрел на кость так, будто это были зачатки короны.

— Наследница, — прошептал он, делая шаг ближе, — я научу тебя поднимать целые легионы.

Они подошли к Проходу. Портал пульсировал энергией, которая отзывалась гулом в теле Одры, а резкий запах озона и магии щекотал нос.

— Я нервничаю, — призналась она, закусив губу.

Они были словно два магнита, притянутые друг к другу силами, которых ни один из них толком не понимал и не осознавал. Так было с той самой минуты, как она впервые увидела его там, в тени изогнутого дерева на берегу. Она пыталась игнорировать это, пыталась бороться, но ей так хотелось быть рядом с ним, вместе с ним, в его объятиях.

Словно их разумы стали единым целым, он обвил ее одной длинной рукой, притянув к себе вплотную. Холодный металл доспехов, уверенная хватка, давление его ладони, плотно легшей на ее поясницу и прижимающей ее к нему, в него, — все это придало ей устойчивости. Она чувствовала себя заблудшим компасом, чья стрелка непрерывно вращалась в поисках севера, — и вот наконец здесь, в его объятиях, она замерла на месте. Она снова смогла дышать.

Его голос понизился, зазвучав рокотом в груди.

— Держись за меня крепче, Наследница. Я только что вернул тебя и не хочу терять снова.

Ее пальцы согнулись, вцепившись в него мертвой хваткой. Она сглотнула.

— Не отпускай меня.

Его взгляд искал ответ в ее глазах. У нее перехватило дыхание. Его глаза были темны, как самые потаенные уголки океана, — непостижимая глубина, полная столь манящих чудес, что в них можно было утонуть.

— Ни за что, — пообещал он с тихим рычанием.

Затаив дыхание, они синхронно шагнули в портал.

Взявшись за руки, наследница и демон покинули землю живых и спустились в подземный мир.

Перевод выполнен командой https://t.me/mousebookagency

Будем очень рады вашей поддержке: а именно комментариям и реакциям

Продолжение следует