В три часа ночи я остановилась у забора, за которым находилась вышка, и аккуратно перекинула туда костюм с парашютом. После чего, вроде бы ничего не путая (учитывая, что проверила дорогу дважды), скатилась к старым сараям, где должна была приземлиться, вот только ни одной полуразрушенной хибары в этом месте не обнаружила. Около часа каталась пытаясь разыскать, но только с рассветом поняла свою ошибку: проезд, нужный мне, завалили горами песка, и я проскакивала мимо, сворачивая на другую дорогу.

Пока спрятала мотоцикл и вернулась к телевышке, было семь часов утра. Пришлось ждать пересменки, пока Никодимыч не принял пост и не остался один. Но и он, вместо того чтобы запереться в будке, стал бродить по территории. Несколько раз подходил к кустам, где я сидела, и мне казалось: ещё чуть-чуть — и он меня обнаружит. Было почти восемь, когда мне удалось добраться до лестницы и подняться на уровень шестого или седьмого этажа, и тут явился Яша.

Ну явился — иди завтракать, так нет же, теперь он стал мотаться из угла в угол. Пришлось распластаться и ждать более подходящего момента.

Когда я оказалась на верхней площадке, уже невооружённым глазом была видна толпа в районе мотокросса. Они мне не мешали, потому, как я изначально решила обойти трассу, чтобы не оказаться на виду у всех. Надела костюм, закрепила подвесную и только стала примеряться, как услышала крик снизу. Яша двигался к вышке, и Никодимыч что-то орал ему вслед.

Прогнала мысленно обоих по матери, соображая: если Яша поднимется на самый верх (а он, вероятно, именно это и собирался сделать), то застукает меня, и отвертеться будет сложно. Пришлось затаиться и наблюдать за ним через щели в помосте. Яша двигался медленно, явно с неохотой, и мне пришла в голову мысль, что пока он находится спиной к мотокроссу, шагая по лестнице, я могла запросто пролететь незаметно мимо.

Чтобы выбрать нужный момент, я принялась периодически высовываться, и тут мне повезло: он остановился на середине лестницы и присел. Догадавшись, что у него развязался шнурок на обуви, я рывком напялила шлем и шагнула к невысоким поручням. Не задерживаясь, сделала прыжок и тут же ощутила, как костюм надувается воздухом, словно я находилась в резиновом коконе, к которому подключили насос. Успел Яша выпрямиться или не успел, добрался до края лестницы или нет — мне уже было неважно, так как другого момента у меня могло и не быть.

Почувствовав, что костюм почти готов, я слегка развернула свои крылья, принимая горизонтальное положение, и заскользила над верхушками деревьев. Ещё миг — и балка резко пошла под уклон.

А хотя чего я переволновалась, что он меня застукает наверху? Кого он мог в шлеме узнать? Да никого. И если бы даже попалась после полёта, то что? Парни и девчонки в будущем забирались на режимные объекты, чтобы стартануть. За ними гонялись, ловили, даже судили, но, кроме условного срока, не слышала, чтобы хоть раз кого-то посадили. А вышка — так вообще общедоступное место в будние дни: заплатил рубль и наслаждайся красотами. И даже когда её уменьшат до 200 метров, она всё равно останется отличным местом для прыжков и полётов. И что? Я откажусь? Да ни в жизнь. Просто нужно будет учесть разного рода мероприятия и во время соревнований не летать привлекая лишнее внимание. Это сейчас не терпелось скорее испытать новое изделие, и менять планы я отказалась, тем более никто не мог знать, что какой-то дундук сыпанет самосвал песка, перегородив дорогу именно вчера вечером. Или позавчера.

Я оказалась гораздо выше деревьев и даже смогла разглядеть, как спортсмены взлетают на трамплинах в воздух на своих байках. Чтобы не оказаться в поле видимости зрителей, я нырнула чуть ниже и приготовилась к повороту.

* * *

Яша с воплями чуть ли не кубарем бежал вниз по лестнице, что явно озадачило Николая Николаевича, и он, выбравшись из строительного домика, с полным изумлением наблюдал за ним.

— Яша, ты в своём уме? Куда ты так мчишься, да ещё и орёшь, как на пожаре? — начал было Николай Николаевич, но замолчал, увидев перекошенное от страха лицо парня.

— Никодимыч, Никодимыч, там!

Яша вцепился двумя руками в руку сторожа, испуганно оглядываясь на верх телевышки.

— Что там? — заинтересованно глянул вверх Николай Николаевич, пытаясь сообразить, что так сильно могло напугать парня.

— Там, там! — продолжал Яша выкрикивать загадочную фразу, не опуская головы.

— Да ты можешь сказать, что там и где там? Я ничего разглядеть не могу.

— Там! — снова сказал Яша, пытаясь найти слова, чтобы объяснить, что ему удалось обнаружить, но, как назло, ни одно нормальное определение в голову не лезло. Вспомнив фильм, показ которого начался на этой неделе в двух главных кинотеатрах города, он выпалил: — Там динозавр!

— Чего? — Николай Николаевич поморщился и строго уставился на механика. — Какой ещё динозавр?

— Ты что, в кинотеатр не ходил? — спросил Яша, оглядываясь по сторонам. — По городу кругом афиши. Японцы привезли свой фильм на презентацию. «Легенда о динозавре» называется. Это не тот, что жрал всех под водой, а тот, что из яйца вылупился и летал… как его… а, вспомнил, птеродактиль! Вот. Я его только что видел там, наверху.

Николай Николаевич почесал макушку и стал ещё усиленнее вглядываться в мачту телевышки.

— И где конкретно ты его увидел? — шёпотом спросил он. — Там? — и указал рукой вверх.

Про динозавров Николай Николаевич помнил одно: они вымерли тысячи лет назад. Но вот его внуки тоже ходили на фильм и сообщили, что перед сеансом выступал японец. Говорил через переводчика и утверждал, что эпоха доисторических существ не канула в Лету и что динозавры не вымерли до конца, а просто их стало очень мало и они скрываются от людей. Внуки так увлечённо об этом рассказывали, что он и сам был готов поверить им. И надо же такой напасти случиться! Только вчера он спорил с ними, утверждая, что японец врёт, и чтобы они задали вопрос учителю по истории, а сегодня уже Яша принялся утверждать, будто живой птеродактиль летает над городом.

— Там, — подтвердил Яша. — Представляешь, поднимаюсь я, значит, по лестнице, и тут у меня шнурок развязался. Я, значит, его затянул, разворачиваюсь, а мимо меня — руку бы протянул, задеть мог — пролетает он. Зелёный, с серыми пятнами, а голова круглая, как яйцо. И крыльями как начал хлопать — я едва в штаны не сходил.

— Так он улетел? — спросил Николай Николаевич, пытаясь разыскать в небе летающего ящера.

— Да, — подтвердил Яша, — в сторону мотокросса. А там же народу сегодня тьма. Не дай бог нападёт! В фильме он девушку одну клювом зацепил и уволок. Потом только объедки остались.

— Так если он улетел, ты чего испугался? Нужно было проследить, куда полетел.

— Так я решил, что у него наверху гнездо и что он сейчас вернётся, — сказал Яша. — А там между пролётами гляди, сколько места, запросто клювом мог меня долбануть.

— А насколько он огромный? — поинтересовался Николай Николаевич. — Ты хоть разглядел?

Яша задумался. Так-то он видел даже не самого птеродактиля, а как его тень мимо мелькнула, да и быстро всё произошло. А каких он был размеров — и не разобрать, но тень показалась до жути огромной.

— Вот, — Яша расставил руки в разные стороны.

— Такой маленький? — спросил Николай Николаевич, нахмурившись. — Таких размеров обычно рыбаки рыбу показывают, когда прихвастнуть желают. А для динозавра маловат будет.

— Клюв у него такой, — нашёлся Яша, — а сам длиной метра три, наверное, и крылья огромные. Что теперь делать? Наверное, нужно в милицию сообщить.

— Подожди сообщать. Если он полетел в сторону мотокросса, а там сегодня соревнования, то, вероятнее всего, их остановили, и, возможно, даже паника. Давай-ка поднимемся на вышку, много не нужно, чтобы увидеть глазами, что там творится. И вот если что, только тогда и позвоним. Но вот ежели там всё спокойно и соревнования идут своим ходом, то я тебе этого птеродактиля в одно место загоню, ты понял меня? — И Николай Николаевич, хмуро глянув на Яшу, двинулся к лестнице на телевышку.

То, что на мотокроссе произошло нечто из ряда вон выходящее, стало ясно, едва они поднялись на десятиметровую высоту.

Крики не доносились, но, хоть трасса и была далеко, убедиться, что часть людей разбегается в разные стороны, удалось.

— Никодимыч, — прошептал Яша, — теперь ты мне веришь? Смотри, что там творится. Этот птеродактиль точно напал на кого-то и унёс с собой.

— Там милиция, — нервно сглотнув, проговорил Николай Николаевич, — а у них обязательно пистолеты имеются. Защитились бы и ящера этого подбили бы.

— Да у него, знаешь, шкура какая толстая, как броня, — отрицательно помотал головой Яша, — в фильме по нему из автомата стреляли, а ему хоть бы хны.

— Так то в фильме, — не поверил Николай Николаевич, — а в жизни он как обыкновенная утка, только больших размеров.

— Почему утка? — удивлённо переспросил Яша.

— Так ты сам про клюв сказал. О, гляди, сколько милицейских машин приехало, десятка два. И скорая помощь, две машины. Давай-ка выше поднимемся, а то холмик мешает всё поле разглядеть.

— Куда выше? — испуганно замахал руками Яша. — А если он вернётся, а мы наверху? Думаешь, он на нас не нападёт? Лучше давай вниз. Сам говорил: убедимся и позвоним в милицию. Сообщим, что видели. Пусть они и лезут наверх, проверяют, нет ли у него там гнезда.

Николай Николаевич оглянулся, глянул вверх и помотал головой.

— Я не думаю, что он где-то здесь гнездо себе свил. Сам же говорил: он из яйца вылупился. Думаю, он над городом пролетел, прямо над центром, и целенаправленно двигался в сторону мотокросса. Словно знал, где большое скопление народа, чтобы полакомиться, а теперь отправился восвояси. Возможно, у него детки есть, вот он и захватил для них, чтобы накормить.

Яша почувствовал, как к горлу подкатил ком, и машинально вспомнил, что во время сеанса какой-то женщине стало плохо и её вывели из зала. Что могло твориться на мотокроссе, даже страшно было представить. А если эта тварь перекусила кого-то прямо там? Мгновенно захотелось оказаться на земле и спрятаться в домике.

— Никодимыч, уходим, — громко заговорил он, — уходим. Если он вернётся сюда, обоих сожрёт.