За столом Алиса не выдержала.

— Люба, а что за огромный каштан у нас в углу сада? Он вроде всегда там был, но... как-то я его не замечала. А сегодня вдруг увидела.

Любава отложила ложку и внимательно, с оттенком удивления и одобрения, посмотрела на внучку.

— Сначала доешь, Лисонька, — попросила она мягко. — А потом поговорим.

Алиса, подгоняемая нетерпением, быстро доела свою порцию. Любава, похоже, собралась, наконец, с мыслями, и поведала такую историю.

— Каштан... — начала она, наливая чай. — Он у нас как страж, что ли... У каждого дома в деревне есть свой. Они — якоря, корни, фундамент. Держат наше место, не дают ему расползтись, смешаться с другими, с тем же диким миром за рекой — не пускают чуждое волшебство сюда, а наше — туда. Они успокаивают буйные силы, дают опору, гасят удары. Помнишь, недавно сильно стукнуло, когда свет отключался? Вот, если бы не они, не знаю, что сталось бы с деревней…

Любава покачала головой, словно узрела воочию такую перспективу.

— И они... скрывают себя от чужих глаз. От тех, кому не положено видеть. Ты, Лисонька, сегодня сделала еще один большой шаг. Увидела страж-дерево. Значит, ты все глубже входишь в нашу жизнь. Принимаешь ее. И она принимает тебя. — Бабушка многозначительно посмотрела на темный плод каштана, который Алиса положила на стол. Будто только что его заметила. — Я вижу, он тебе подарочек преподнес. Береги его. Это не просто орех. Это зачаток силы. Может, когда-нибудь пригодится.

Алиса снова сжала в ладони гладкий, теплый каштанчик. И тут же вспомнила о Владиславе.

— А Влад... он сегодня не приходил? — спросила она, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно равнодушнее.

Любава посмотрела на Алису с подчеркнуто серьезным выражением лица:

— У Владика, милая, дел невпроворот. То одно, то другое. Лес его зовет, а он отзывается... Небось, где-нибудь в чащобе колдует над какой-нибудь очередной душой, что в сухом дереве спит. На твоем месте я бы не тревожилась. Перед такой-то девушкой никто не устоит.

Алиса покраснела, как маков цвет, и, чтобы скрыть смущение, спросила первое, что пришло в голову:

— А он... он все время вчера говорил про мою кровь. Говорил, что я не случайно здесь оказалась, а из-за крови. Что это значит?

Лицо Любавы на миг стало непроницаемым. Она отхлебнула чаю, словно обдумывая ответ.

— Ну понятно же, — наконец произнесла она. — У нас с тобой кровь общая, бабушки и внучки. Вот она и проявляется в тебе. Сила наша родовая. Притяжение.

И вроде логично объяснила бабушка, но Алиса почуяла фальшь. Слишком уж гладко прозвучал этот ответ. Но спрашивать дальше она не стала. Если не хочет говорить — все равно ведь не скажет. «Ладно, сама разберусь», — решила Алиса.

— Сходи-ка, Лисонька, к тете Груне, — перевела тему Любава. — Отнеси ей баночку малинового варенья. Она вчера просила, а мне все недосуг.

Алиса обрадовалась поручению — это был невинный повод выйти из дома и... ну просто пройти мимо дома Владислава. Она поставила свою чашку, взяла варенье и вышла.

Деревня в послеобеденной дреме выглядела тихой и пустынной. Алиса зашла к Аграфене, отдала варенье, немного поболтала о погоде и Зорькином молоке и заодно порасспросила о том каменном мостике, возле которого паслась корова. К которому она выскочила из морока камня-путевода.

— Нету там никакого моста, — удивилась Аграфена. — Ты через речку переплыла, да и все.

Алиса опешила.

— Как это нет?! Я же по нему перебежала на нашу сторону. Там Зорька еще паслась. На меня посмотрела. Кстати, вот ни капельки она тогда не испугалась…

Аграфена чуть склонила голову на бок, явно не веря.

— Да правда был мостик! — Начала горячиться Алиса. — Я не настолько сумасшедшая! Да и как бы я сухая пришла, если бы его не было?!

Тут она вспомнила, что Аграфена в родстве с рекой (ну, по крайней мере, с одной из русалок) и выпалила:

— Река мне свидетель!

Лицо Аграфены окаменело. Алиса решила, что сейчас будет что-то ужасное. Она явно перегнула палку. Нарушила какой-то этикет. Надо было думать, что говорить…

Но тень сошла с лица тети Груни, и она посмотрела на Алису, словно впервые ее видит.

— Мост был. Река тебе свидетель. Но, кроме тебя, никто его не видел. А я-то поначалу решила, что ты соврала… Что тебя этот медведь перевез…

От такой прямолинейности Алиса чуть не поперхнулась. Но лучше так, чем будут подозревать черти в чем. Лучше уж прямо и по-честному. Но «медведь перевез»?! Надо же такое придумать…

— А меня ж Зорька видела!

Аграфена с недоумением посмотрела на Алису:

— Она же корова.

«Ох, — подумала Алиса. — Везде мне волшебство мерещится. А бывает ведь, что корова — это просто корова…»

Но вслух сказала не это. Вспомнила про всадника на «барабанозвере» (как она тогда мысленно обозвала летающее существо с не пойми где головой и длинными суставчатыми лапами). И решила попытать счастья, вдруг Аграфена знает о нем больше, чем Влад?