Тереза появилась дома где-то час спустя после моего собственного возвращения. Довольная, как сытая кошка, наевшаяся сметаны, и даже не все воображаемые усы после того облизала. Наверное, ей нормально, когда её Орвиль берёт её за ногу повыше чулка где-то за портьерой.

Я же этот час провела в изрядном нервном напряжении — обиделся Гвискар или нет? Даст о себе знать или не даст? Я молча позволила разоблачить себя из платья, сняла и запрятала в шкатулку под заклятье бриллианты, тем временем мне приготовили ванну с водой.

Отмокнуть и отмыть волосы от здешних укладочных средств оказалось сущим благом. Я даже сама себе чуть подсушила голову, только бы не думать, что ошиблась. А потом уже пришла Тереза. Я выбралась наружу, завернувшись в простыню, и просто сидела на лавке, пока ей готовили ванну. Можно было переключиться с внутреннего канала на внешний, послушать последние сведения обо всём, что происходило в зале и чего я не увидела, потому что сначала была занята мужчиной, а потом и вовсе ушла.

Тереза же трещала без умолку — какое впечатление я произвела, кто и что обо мне говорил, и особенно — когда я так быстро исчезла после фолии с Гвискаром. К слову, Гвискар после того вернулся в залу, но ненадолго — ни с кем более не танцевал, но довольно скоро распрощался с хозяевами и тоже отбыл.

И что же это значит? Или это ничего не значит?

Я лежала на постели носом в подушку — чисто вымытая и ещё немного влажная после ванны, а Тереза разминала мне спину и втирала в кожу розовое масло, как и обещала. Я как раз успела подумать, что зачем мне то масло, всё равно никто не оценит ни мягкости кожи, ни этого завлекательного запаха, когда лёгкое потрескивание… эфира? Или чего-то иного? В общем, возвестило о незваном госте. Я повернула голову…

Перед нами стоял виконт Гвискар — в одном лишь шёлковом халате на голое тело, едва прихваченном поясом. По ярко-синей ткани змеились змеи и махали крыльями диковинные птицы. На шее — крупный крест с камнем посередине. Волосы зачёсаны назад, то ли ещё мокрые, то ли просто хорошо приглажены.

Подумать только! Вот его-то нам и не хватало!

Впрочем, Тереза пискнула, подскочила, и её всё равно что ветром сдуло, не было и нет. А я… осталась, мне некуда бежать.

Да и нужно ли?

— Приветствую вас, госпожа де ла Шуэтт. Полагаю, сейчас я достаточно чист? — ещё и ухмыляется, скотина. — Впрочем, вы можете убедиться сами.

Он бесцеремонно сбросил свой халат и шагнул ко мне. Я не осталась в долгу — мгновенно повернулась и поднялась на ноги. Хоть попялиться, да? Эх, неудобно голову задирать, всё же он изрядно повыше меня. Но хорош, хорош. Сильное гладкое тело, всякие там кубики и что ещё бывает у тренированных мужчин, немного светлых волос… и несомненное желание.

Мы стояли друг перед другом — оба обнажённые, и присматривались. Я задрала нос — ну, смотри, ты этого хотел, да?

А я? Чего хотела я? Просто соскучилась без мужчины в постели, неважно какого, или же… или же?

Мы разом двинулись навстречу друг другу, он обхватил меня, я — взяла его за плечи. Провёл носом по моему плечу, потёрся об него щекой.

— Восхитительный запах, — промурлыкал, словно кот.

А я скользнула ладонями ему на спину и ощутила там… что-то. Бесцеремонно повернула его, заглянула… и увидела великолепный хвост длинных серебристых волос, тщательно расчёсанный и лежащий строго меж лопаток.

— Это… не парик? Вы не стрижётесь? — изумлённо спросила я.

Думала, у него обычная лысая голова, в смысле — бритая, или стриженая, или что у них там. А тут… роскошество.

— Нет, прекрасная Викторьенн, — улыбается, он ещё и улыбается. — Мои причёски делают из этих волос. Или же прячут их, если необходим парик.

Нет, я знала, что дома иные люди на свои волосы надевали плотную шапочку, а уже поверх неё — парик, были знакомцы среди ролевиков и косплееров, которые так делали. Но тут…

Я решилась и потрогала эту красоту. Погладила. Ом-м-м…

— Вам нравится? — Смотрит, сощурившись, и его определённо заводит мой интерес.

— Да, — никогда не испытывала проблем с тем, чтобы рассказать мужчине о моём к нему интересе. — Вы… изумительны, конечно. Словно… не человек, а существо из легенды.

В юности я залипала на эльфов Средиземья, из него вышел бы отличный эльф, я думаю! Благородный вид, серые глаза, эти волосы серебряные… я до них ещё сейчас доберусь!

— А вы — словно ожившая статуя с постамента, что в доме моих родичей. С детства я заглядывался на неё и мечтал — вот бы она открыла глаза и задышала для меня, ожила и сошла со своего пьедестала, и я бы увидел румянец на её щеках и узнал, какого цвета её глаза, и я множество раз думал, что бы я ей сказал… И вот она воплотилась для меня, не иначе, и что же я? Держу её в объятиях… и всё, да?

Ничего не всё, он очень… правильно ведёт руками по спине и ниже, потом одна рука возвращается к лопаткам, другая легко касается одного места на моей пояснице — думаю, случайно, но у меня вырывается непроизвольный вздох.

— Как это — всё? Не поверю, что вы явились сюда поздним вечером в таком виде, исключительно чтобы подержать меня в объятиях. А дальше что — поклонитесь, пожелаете мне доброй ночи и пойдёте? — рассмеялась я.

— Это невозможно, прекрасная Викторьенн.

— А вас как зовут? А то вы меня — по имени, а я вам — виконт? Глупо.

— Вы не знаете? — почему-то удивился он. — Меня зовут Эмиль.

— Очень приятно, — я кивнула как могла вежливо. — Эмиль. А я Виктория, мне так больше нравится.

— Вик-то-ри-я… Точно — древнее божество Победы, — прошептал он и дотянулся до моих губ — легко и быстро.

А потом ещё раз — легко и быстро. А сам — улыбался, и эта блуждающая по его губам улыбка совершенно лишала дыхания, что я сама привстала и коснулась его губ.

Попался, вот. Ну попался же, признайся. Или не признавайся, неважно…

Он подхватил меня и вернул на постель, и оказался сверху — навис всем своим немалым телом, и хвост его серебряный свесился, да так, что я не удержалась — легонько дёрнула.

— Вы, смотрю я, неравнодушны к моему хвосту.

— Я люблю мужчин с длинными ухоженными волосами. Но жизнь подсовывает то стриженых, то в париках, то блохастых, — смеялась я.

— Ну вот ещё, блохастых, — он легко опирался на постель одной рукой, а кончиками пальцев второй водил по моей груди — лёгким пунктиром.

Каждое прикосновение вызывало у меня внутри если не революцию, то переворот, дыхание моё сбилось, сердце колотилось — а мы ещё и не начали, можно сказать! Так, подбираемся друг к другу!

Я резким движением опрокинула его на спину и сама нависла над ним. И тоже — обрисовала контур лица, обвела губы, правда, потом поцеловала одну и вторую. Спустилась ниже — шея, грудь, да, ты только что помылся, друг мой любезный, и это прекрасно, и твоё восхитительное тело стало ещё лучше. Обхватить руками, ногами…

И внезапно он снова оказывается сверху, и всё, теперь уже — идём до конца, до победы, и кто победит? Ах, неважно. Оба. Сейчас — он, потом — я, потом можно снова уступить ненадолго…

И мне совершенно наплевать, с кем и когда вы были раньше, господин виконт де Гвискар. Потому что сейчас вы мой и только мой.