Господин де Риньи изволил быть вежливым и связался со мной незадолго до назначенного часа. И только после этого шагнул из теней в мою гостиную.

— Добрый вечер, госпожа де ла Шуэтт, — поклон изящен, но… без огонька, что ли?

Этакий… точно выверенный.

— Добрый вечер, господин де Риньи. Рада видеть вас и готова отправиться к вам в гости. Скажите, вы не возражаете, если я возьму своего юного воспитанника? Я обычно беру его с собой.

— Вашего… воспитанника? — Ого, удивила.

— Да. Он маг и готов отправиться в гости.

У Шарло только что глаза не загорелись, как у дворового кота, когда я рассказала ему о возможности попасть тенями в некромантский замок. Это было «дайте всё, и можно без хлеба». И даже идея нестандартного перемещения его не испугала — он потупился и признался, что все они попробовали — с Луи или Луиз. Вот так.

— Да берите, конечно. Только он…

— Не испугается, — улыбаюсь. — Говорит — уже пробовал.

На это господин Анатоль только пожал плечами.

А я позвала Шарло — он тоже оделся прилично, и мы сообщили, что готовы.

— Держитесь за руки, — господин Анатоль оглядел нас строго и пристально.

Мы с Шарло переглянулись и взялись за руки. За вторую руку меня взял господин де Риньи и велел сделать шаг.

Этот шаг оказался больше, чем тогда с виконтом. Странное место, в которое мне самой хода не было, впечатляло — это и не нормальный мир, хотя в момент входа я отчётливо видела свою гостиную, и не полный хаос, хотя было ощущение, что вокруг нас что-то вьётся и даже издаёт какие-то звуки на грани слышимости. И да, страшно не было.

А потом мы вышли в некоторой комнате… обставленной просто, но с некоторым комфортом. Столик с резными ножками, комод со множеством ящичков, каждый украшен росписью, на стенах светлые обои, окно закрыто портьерой. Из кресла навстречу нам поднялся… мощный маг.

Я б не сказала, сколько ему лет, там был один ответ: много. Седые кудри аккуратно подстрижены, одежда из хорошего сукна и без отделки, но пуговицы серебряные, на пальцах кольца с камнями, видимо — непростые. И глаза. Серо-стальные глаза, которые так и впились в меня, я прямо ощутила тяжесть этого взгляда, мороз пошёл по коже… а потом господин маркиз обаятельнейше улыбнулся.

— Рад приветствовать дочь Антуана в моём доме, — он слегка поклонился.

— И я рада знакомству с соседями, — улыбнулась я в ответ.

— Так уж и знакомству, знакомство наше с вами, милая дама, состоялось лет так двадцать назад, когда ваш батюшка только прибыл с вами вместе из столицы.

— Охотно верю, господин маркиз. Но вышло так, что после неких событий прошлой весны я не вспомнила часть своей прежней жизни. И до сих пор восстанавливаю всё по крупицам, — вздохнула я.

— С удовольствием послушаю, — кивнул маркиз. — Прошу вас, располагайтесь. Ужин вот-вот подадут. И представьте вашего юношу, очень уж он бойко глазами стреляет.

— Это Шарло, мой воспитанник.

— Ваш? — Маркиз остро взглянул на меня. — Или вашего покойного супруга?

— О нет, мой. Мне кажется правильным давать шанс юным магам, даже если они родились не в знатной и обеспеченной семье.

— Надо же, — удивился маркиз. — Что же, Шарло, располагайся тоже. Анатоль, спроси, скоро ли там еда. И пускай принесут выпить, что ли.

Анатоль поклонился и исчез, а его дед снова уставился на меня.

— И как же вам глянулся Сен-Мишель, Викторьенн?

— Отлично, — тут же заулыбалась в ответ я. — Понимаете, я уже почти забыла это чувство — своего дома. А сейчас вспомнила.

— Действительно, сколько вы не были здесь?

— Почти семнадцать лет. Это… много. И в юном возрасте я не задумывалась о том, что растёт на полях, есть ли корм для коров и овец и кто управляет всем этим хозяйством.

— Но сейчас, я слышал, вы отлично во всём разобрались, — маркиз не спрашивал, он утверждал.

— Я стараюсь, — киваю, вздыхаю. — Скажите, засуха нынче случилась везде? Или только избирательно на моих полях?

— Везде, — маркиз тоже кивает.

— Как вы справляетесь, подскажите?

— Разумным подходом. Вы-то просто маг, как и Антуан, а мы — нет, и если ещё будем чрезмерно лютовать, то нас вовсе проклянут и сожгут. Поэтому приходится быть весьма осторожным и избирательным… в способах управления.

— Вы знакомы с моим управляющим?

— С Меленом? А как же, — кивнул маркиз.

И так он это сказал, что я поняла — не уважает ни на грош.

— Он тут чрезмерно раскомандовался и уже собрался что-то закладывать якобы от моего имени.

— Слышал об этом, — кивнул маркиз. — Он искал того, кто даст денег, и конечно же, обошёл всех соседей.

— И что, кто-то согласился? — А вдруг я ещё чего-то не знаю?

— Насколько я знаю, прямого предложения пока не прозвучало, но почву он прощупывал.

— Ну так и не прозвучит, — сообщила я.

— Что вы с ним сделаете?

— Для начала я его просто уволю, — пожимаю плечами.

— А если он не захочет?

— Постараюсь объяснить, что он не прав. Проверю счета за весь срок, что он оставался управляющим, и велю вернуть всё, что скрыл и проиграл.

— Похвальное намерение. А если он откажется?

— То госпожа Викторьенн его убьёт и скажет, что так и было, — фыркнул Шарло, будто его кто спрашивал, паршивца!

А господин маркиз взглянул на меня с интересом.

— Убьёт? — улыбнулся он.

— Я думаю, это чрезмерно, — улыбнулась я. — Сдам куда-нибудь, в долговую тюрьму, например.

И кто знает, до чего бы мы договорились, но пришёл Анатоль и сообщил, что ужин подан и нас всех ожидают в столовой.

— Анатоль, проводи Викторьенн, — кивнул господин маркиз на меня, а сам провалился в тени.

Анатоль же поклонился, подал мне руку и повёл меня просто ногами, а Шарло пошёл за нами. Впрочем, показать ему кулак я успела.

Накрыли нам в соседней комнате, тоже небольшой. Подавали тушёные овощи, жареную дичь и запечённое мясо, и сначала по знаку хозяина была открыта некая бутылка в оплётке, и это оказалось игристое вино — белое, очень лёгкое и, прямо скажем, отличное.

— Викторьенн, вам не доводилось пробовать лимейское вино? — усмехнулся маркиз.

— Нет, — покачала я головой.

— Нам дарят соседи, — усмехнулся он снова. — Вот и в преддверии Рождества прислали несколько бутылок. Что же, я рад вашему возвращению домой, Викторьенн, — проговорил он важно.

— Но я не задержусь надолго в этот раз, — честно сказала я. — Рождество я собиралась встретить в Массилии.

— Ничего страшного, ещё вернётесь, — сказал маркиз. — А пока расскажите, что там вышло с вашим супругом, отчего он отдал концы.

Я рассказала всё, что знала — эта история была за месяцы столько раз пересказана, что можно это делать уже на автомате.

— И что же, никто не допросил вашего супруга? — поинтересовался маркиз.

— Никто… что? — Он вообще о чём?

— Я давно говорю, в том числе его величеству, о необходимости допрашивать жертв преступлений. Если бы преступник знал, что жертву допросят и она всё расскажет, то многих убийств не случилось бы.

— Но он ведь не выжил и не смог бы ничего никому рассказать, — до меня никак не доходит, куда клонит маркиз.

— Некромант допросил бы. Кто там у вас в Массилии? Де Люс? Справился бы. И Гвискар бы справился. Сейчас это уже сложновато — господин де ла Шуэтт несомненно отправился туда, куда положено, и просто так не вернётся и нам не ответит. Да и тело разлагается, надо думать.

Тьфу ты. Я же видела, как де Люс допрашивал умершего в моей спальне разбойника, отчего я забыла-то? Но я в тот момент, конечно, находилась не в лучшей форме, потому и не запомнила. И виконт о чём-то таком говорил. А если бы мне кто о том рассказал тогда, в самом начале — я б с ходу велела выкопать и допросить. Точнее, извлечь. И пускай рассказывает. Похоронили господина Гаспара в Массилии, он лет десять назад распорядился выстроить там склеп и перенести туда останки его отца и деда.

— Я не знала о том. И если бы знала, не препятствовала бы.

— Увы, многие не знают. И не задумываются. А де Люс — болван.

— Насколько я понимаю, он не связан служебными обязанностями, вот и не предложил. Или предложил, но пока я не пришла в себя, командовала Эдмонда, это сестра господина Гаспара. Она не маг, и вряд ли согласилась бы на посмертный допрос.

— Да-да, — кивал господин маркиз, потом оглядел сидящих за столом Анатоля и Шарло и сурово зыркнул на них обоих: — Ступайте куда-нибудь там, что ли. Нам с Викторьенн нужно поговорить.

И обоих всё равно что ветром сдуло, даже у Шарло хватило ума не сопротивляться. Я же подумала, что раз не могу ничего противопоставить этому могучему магу, то придётся как-то договариваться, вдруг получится?

— Что вы хотите узнать? — поинтересовалась я, когда молодые люди ушли, а господин маркиз закрыл комнату от подслушивания.

— Что на самом деле произошло.

Гм.

— Если вы подскажете, что именно вас интересует, я отвечу.

— Откуда в вас смертная сила?

— Что? — такого я о себе здесь ещё ни разу не слышала, максимум — могу дотянуться в минуту опасности. — Это же невозможно, я никак не некромант, — и смотрю на него пристально.

— Именно, — кивнул маркиз.

А потом мгновенно взял меня за горло серебристым щупальцем, я и пискнуть не успела.

И тело моё ответило рефлекторно, как уже дважды до того — ударом на удар, и я даже поняла, каким образом это произошло. Мне показалось, что на мгновение открылось это место, средоточие той силы, которой во мне никак не могло быть — однако же она была.

Маркиз легко отразил мой удар и мигом убрал своё щупальце. Я же схватилась за шею — мне показалось, что кожу жжёт в тех местах, где её только что касалась сила некроманта.

— Что это такое? — полузадушенно поинтересовалась я.

— Не прошу прощения, Викторьенн, потому что иначе мы бы долго ещё ходили вокруг да около. Понимаете, я вижу в вас эту долю смертной силы. Сходная сила всегда привлекает другого мага, а в случае некроманта привлекает особенно. Потому что нас мало. И женщина сходной силы — это необыкновенное сокровище. Однако же вы никак не можете быть некромантом, потому что у Сен-Мишелей некромантов отродясь не было, и кто бы ни была ваша мать, она тоже никак не некромант и вообще не факт, что маг.

А это он ещё о чём вообще?

— В смысле — кто бы ни была моя мать? Вы о чём?

— О том, что вы несомненная Сен-Мишель, и внешнее сходство с Антуаном велико, и ощущение от вашей силы тоже сходное. Понятно, что сила у вас не только от него, но ещё и от матери, а что там — никому не ведомо. Но никак не сила смерти. Однако смертная сила в вас есть. Скажите, вы ведь не впервые атаковали подобным образом? — И смотрит, глаз не сводит.

А я хоть уже и немного привыкла к его взгляду, но мне всё равно не по себе.

— Такое случалось дважды. И оба раза… я не поняла, как так вышло.

— Рассказывайте.

Я повиновалась — рассказала о нападении на меня того самого разбойника в тот вечер, когда прорезалась моя сила, и о том, как мы с принцем отбивали атаку на рудник.

— Монтадор, значит, тоже понял, — сощурился маркиз.

— Граф Ренар тоже понял, но объяснить до конца не смог, и спровоцировать меня нападением тоже не смог. Но нашёл историю в древних хрониках — о некоей женщине, которая вроде бы так же могла. А его высочество ничего не сказал.

— Монтадор не из болтливых, — и я поняла, что маркиз эту черту принца весьма одобряет. — И Ренар тоже. Не смог, значит, объяснить до конца. Ну-ну.

— Если можете — извольте объяснить. А то пока вы ничем их не лучше, понимаете?

Маркиз рассмеялся.

— Я безусловно лучше, второго такого, как я, вовсе нет, — гордо сообщил он. — Разве только Анатоль станет, как вырастет, но и то вряд ли, он слишком серьёзен. Так вот, к делу. Понимаете, мой прапрадед был женат именно на такой женщине — будучи универсалом, она могла принять его силу, ходить в тенях без ущерба для себя и вообще с лёгкостью пробивала любого некроманта, будучи невероятно сильным магом и притом никак не некромантом.

И граф Ренар тоже приводил пример — какую-то древнюю королеву.

— И… как же так случилось?

— Великий Жиль де Риньи нигде подробно не объясняет, отчего так случилось. Но в одном месте своих записок, повествующих о разных событиях его жизни, он говорит о своей супруге: дважды умершая, оттого и такая могущественная.

— Это как — дважды умершая? — на всякий случай спросила я.

Потому что как раз поняла: мы-то умерли обе, и Викторьенн, и я.

— Там была какая-то мутная история о том, что госпожа Катрин, так звали эту даму, сорвалась со скалы и едва не умерла. Но её спасли, а придя в себя, она принялась демонстрировать чудеса — силу воли, силу духа и магическую силу, каких не было у неё до того прискорбного случая. Но на Полуночных островах, где жила эта самая Катрин, встречаются сущности, жившие в мире прежде людей. И такие сущности, если верить легендам, могут намного больше, чем люди. В том числе — вернуть отлетевшую было душу в тело. Или не ту же самую душу, но — какую-то иную. И если тело у той души мертво, а сама душа отчего-то не отправилась, куда ей положено, то такую душу можно поймать и подселить в опустевшее тело.

Я аж встряхнулась — муть какая, господи. Сказки франкийского леса.

— Так не бывает ведь, да?

Но память тут же подсунула мне смутное воспоминание о разговоре с неким персонажем, обладавшим несомненными звериными ушами вместо человечьих. И что это, выходит, он тут жил прежде людей, а сейчас сидит где-то там и распоряжается?

Видимо, на лице моём было что-то такое написано, и маркиз сказал:

— Вот, вы о чём-то вспомнили. О чём же?

Я подумала ещё — просить ли его хранить мою тайну… а потом поняла, что если он захочет нарушить клятву, то сделает это без разговоров. Если сочтёт причину для нарушения достаточно веской. Поэтому… доверять и договариваться?

— Да, вспомнила. Что же, скажу правду: я дважды мертва. И как Викторьенн… и не как она тоже. Но то, что от нас двоих осталось, живёт и действует, и я собираюсь жить и действовать ещё долго.

— И будете совершенно правы, — кивнул маркиз. — Долгая жизнь предоставляет множество возможностей. Но кого же я в таком случае вижу пред собой?

— Я не просила того странного мужчину со звериными ушами помещать меня в тело Викторьенн, я была готова к смерти. Но он решил иначе. И теперь… я живу вторую жизнь.

— И от чего же вы умерли? Неужели от чрезмерной дерзости и излишнего любопытства? — усмехнулся маркиз.

— О нет, всего лишь от неизлечимой болезни. Более того, всю жизнь я прожила в таком месте, где нет никаких магов и саму магию почитают за сказку.

— Даже и вообразить не могу, что это за место, — проворчал маркиз и налил нам с ним вина. — И способности, значит, пробудились недавно. Что ж, у дочери Антуана должна была быть неплохая наследственность, и не её вина, что она не столкнулась со своей силой при жизни. А вы, значит, столкнулись и разбираетесь. Что ж, вам бы разобраться ещё и в границах вашей смертной силы.

— И как мне это проще всего сделать?

Маркиз снова рассмеялся.

— Проще не выйдет, магия — это не про «проще». Но когда разберётесь и обуздаете — будет вам ещё одно умение в копилку.

— Могу я обратиться к вам за помощью в этом вопросе? — тут же отреагировала я.

— Если найдёте время, вы ж необыкновенно занятая особа, как я слышал, — усмехнулся он.

— Найду. Это важно для меня. Свою силу нужно знать и контролировать.

— И хорошо, что вы это понимаете, — кивнул маркиз. — Значит, вышло так, что дочь Антуана умерла, а очнулись позже уже вы? И как же вы не потерялись в незнакомых обстоятельствах?

— Я хорошо умею приспосабливаться, — пожала я плечами. — И я благодарна высшим силам и судьбе за второй шанс, каким бы он ни был.

— И верно поступаете, — кивнул он.

А я сообразила, что ещё из его слов не давало мне покоя.

— Могу я ещё вас спросить?

— Конечно, можете, — закивал он. — Очень люблю, когда меня расспрашивает любопытная молодёжь.

— Вы сказали: «кто бы ни был вашей матерью». А какие есть варианты, простите?

Он вздохнул.

— Понимаете, Аделин де Бон-Труа, на которой женился Антуан, магом не была. И никаких магов в её семье не было, но это сейчас не главное. А главное то, что она никак не могла родить ребёнка — оказывалась в тягости несколько раз, но ни разу не доносила до положенного срока. Антуан поначалу был в неё сильно влюблён, и женился-то против воли своего отца, господина Валентина, потому что тот присмотрел для единственного сына другую невесту, мага, обладавшую неплохим приданым, как я понимаю. Госпожа же Аделин принесла в приданое только лишь небольшую сумму. И далее лет десять пыталась родить, но у неё не вышло. Она утверждала, что виноват во всём Валентин, потому что проклял её и запер ей чрево, но Валентина и Антуана мы все здесь знали давно, и отца Валентинова тоже, а до владений её отца ехать два дня, она не здешняя. Поэтому её не особо слушали, хоть и сожалели о том, что Антуану досталась такая жена. Кончилось тем, что он уехал в столицу, служить его величеству, а она осталась здесь исходить злобой — потому что в мечтах видела себя при дворе. А была вынуждена остаться здесь, и даже за делами не слишком следила, Антуан время от времени приезжал и распекал всех — начиная с неё и заканчивая управляющим. Не знаю насчёт двора, это отсюда видится, что всех, кто въехал в столицу, непременно берут служить их величествам, Антуан-то служил в финансовом ведомстве. Спустя примерно год он послал за ней, она была рада без памяти. И ещё спустя время они вернулись с ребёнком, с той самой Викторьенн.

— Так, может быть, она уже была беременна, когда отправилась в Паризию?

— Они так всем и говорили, но злые языки утверждали, что сроки не сходятся. И что Аделин никак не могла быть в тягости, когда уезжала к мужу. Но маленькая девочка несомненно походила на Антуана, а точного дня её рождения я не знаю. По возвращении в поместье к девочке взяли множество нянек, потому что Аделин не особо-то за ней смотрела. Слуги болтают, и если правильно расспрашивать — болтают обо всём. Аделин не любила девочку, называла её бастардом, обвиняла Антуана в измене. Наверное, оттого он и отослал дочь в пансион — чтобы не ссориться постоянно со своей вздорной супругой.

Вот так история, да? Интересно, кто дома может быть в курсе? Галка? Кто-то ещё? Викторьенн — дочь господина де Сен-Мишеля и его дамы сердца? И кем могла быть та дама сердца?

— А вы никогда не спрашивали его о том, чья дочь Викторьенн?

Как-то так вышло, что оба мы стали говорить о Викторьенн в третьем лице. Быстро и сразу.

— Однажды попытался, — усмехнулся маркиз. — Но он только улыбнулся и сказал, что это лучшая женщина на свете. Самая добрая и самая прекрасная. И надо полагать, о супруге своей он таких слов сказать никак не мог, об их ссорах вся округа сплетничала. Но поищите в его документах — вдруг найдёте какой-нибудь след?

— Благодарю вас, непременно. И спасибо за этот рассказ.

— Что вы, Викторьенн, мне всё это необыкновенно любопытно. И что, говорите, готовы учиться?

— Я всегда готова учиться, — пожимаю плечами.

— Отличное качество, — соглашается он. — Значит, как соберётесь, давайте знать. С утра я обычно занят делами поместья, но во второй половине дня, как правило, свободен.

— Благодарю вас, господин маркиз, — я поднялась и поклонилась, и он тоже поднялся. — Думаю, мне пора домой.

— Анатоль проводит вас, — кивнул он с поклоном и снял защиту с комнаты.

Прибежал Шарло — с сияющими глазами, принялся рассказывать о старинных пушках и чём-то ещё, что ему показали в оружейной. А ещё пообещали бой против некроманта.

— Вот и славно, вместе будем ходить заниматься, — сказала я и подала руку Анатолю.

И мы отправились домой.

А обо всём сказанном я ещё подумаю.