Госпожа де Монгран вздыхает и говорит важно и серьёзно:

— Я думаю, дорогая моя, вам не следует думать о герцоге. Слишком серьёзно думать, я имею в виду. Понимаете… — она как будто подбирает нужные слова, — мне кажется, что господин герцог никак не может быть… предметом ваших размышлений.

Ах ты ж, вот оно как. А если рассказать, что тот самый герцог… Нет, не нужно. Если я что-то понимаю, появление экипажа означенного герцога на Морской улице кто-нибудь да видел, и информация разлетится только в путь. Подождём. И будем действовать по обстановке.

Пока же госпожа де Монгран поднялась, погрозила мне пальцем с самой добродушной улыбкой и отправилась приветствовать высокого гостя. Я же только вздохнула — ну вот, не было печали, она же теперь вздумает опекать меня? Или нет? Или у неё это просто рефлекс на всех юных особ, потому что у неё дочери?

Но вообще, если подумать, то Викторьенн-то по смыслу, даром что вдова, вполне юная особа. И хорошо ещё, что ей, то есть мне, никакого опекуна не навялили! Наверное, потому, что принц увидел — вроде сама справляется, можно обойтись.

Тем временем господин герцог приветствовал хозяев и тех гостей, кто оказался рядом, и пошёл себе по залу с госпожой Монгран. И я точно определила тот момент, когда он увидел меня — так и впился взглядом. Но, к счастью, шёл себе и шёл и не стал привлекать внимания ко мне своим неуместным любопытством.

Я же скоренько поднялась и пошла поговорить с кем-нибудь, предполагая, что если я буду стоять в стайке хихикающих девиц, то герцогу не захочется к такой стайке приближаться. Чтобы не обхихикали. А девицы стояли — едва ли не посреди зала, стреляли глазами по тому залу будь здоров и хихикали беспрерывно. Там стояла и моя Тереза, и я подалась туда же.

— Добрый вечер, дамы, — реверанс, обворожительная улыбка.

— О, Викторьенн, как мило, что вы пришли и привезли Терезу, — улыбается мне Изабель де Монгран.

— Я поняла, что нам непременно нужно выбраться сегодня в гости, — улыбаюсь ей в ответ. — Расскажите же, Изабель, кого ещё сегодня ожидают ваши родители?

— Ах, если б я знала, — вздыхает дева, — маменька и папенька никогда не рассказывают, кого они поджидают. Но скажите же, Викторьенн, вы и вправду не боитесь говорить с виконтом Гвискаром?

— Отчего же я должна его бояться? — Эта-то чего, её маменька — понятно, а она?

— Он же некромант, — закатила глаза юная дева. — Но так хорош, и так модно одет, наверное, только некроманты бывают такими загадочными!

— Я боюсь, мне нет разницы, какова у него магическая сила, — пожимаю плечами. — Он приводил двух своих юных подопечных на занятия к графу Ренару, а граф проводит занятия в моём доме. Говорят, некроманты полезны, только нужно научиться применять их правильно, — тоже хихикаю.

— О нет, я даже смотреть-то на него не отважусь, — говорит подружка Изабель, столь же юная Сесиль де Рибо.

Вот и не смотрите, дорогая, незачем это вам, едва не сказала я, но одумалась. Что это, снова память Викторьенн? Чем он её поразил-то, скажите?

И тут, словно многопушечный фрегат, из дальнего угла выплывает предмет нашего разговора — изящный, среброволосый и в сером вышитом шёлке, и кружево немыслимой белизны, и все пуговицы-булавки-перстни в полной гармонии. Девицы как по команде заворачивают головы в его сторону и тихонько вздыхают. Я же поспешно прячу усмешку. Что поделать, мне в самом деле смешно. Но я сейчас — такая же девица, неопытная, жизни не знающая, сейчас я никому ничего не продаю и не покупаю и не совершаю никакую серьёзную сделку, так что, Вика, расслабься и получай удовольствие.

А наш фрегат приближается и приветствует девичье сборище, и девицы кланяются, и мы с Терезой тоже, а я бросаю на него быстрый взгляд и вижу: подмигивает мне, вот ведь, прямо подмигивает! А я что — могу и в ответ подмигнуть, правда? Не убудет.

Дальше девы обсуждают ближайший бал у господина наместника, каких перспективных кавалеров можно будет там увидеть и как обеспечить себе приглашение на танец. Я же слушаю вполуха и поглядываю на людей в зале. И очень хорошо, что я это делаю, потому что примечаю — господин герцог кивает кому-то, с кем разговаривал, и начинает движение в мою сторону. Или показалось?

О нет, не показалось. Он тоже вежливо кивает разным людям и очень целенаправленно небольшими шагами приближается к нам. Я роняю веер, ойкаю, меня тут же закрывают широкими юбками — мол, поднимай, никто не увидит такого вопиющего безобразия. Я благодарно киваю, опускаюсь на пол, поднимаю веер и выныриваю с другой стороны нашей могучей кучки. И потихоньку отступаю, отступаю, отступаю… за госпожу Конти, улыбнуться ей, спросить, как она поживает, за господина де Люса — подмигнуть ему, и дальше… до выхода из залы. Может быть, выйти — подышать?

— Госпожа де ла Шуэтт? — Не один, так другой.

— Да, господин виконт?

— Вы так неуклонно двигались… наверное, к чему-то интересному?

— От нет, не к чему-то, от чего-то, точнее — от кого-то, — и показываю украдкой на движущегося в нашем направлении герцога.

И если бы можно было выйти и зайти за какой-нибудь символический угол и там передохнуть от всех этих светских игр, то, честно, я бы так и сделала.

— О как, любопытно. Что ж, пойдёмте, поищем вместе, вдруг у нас получится? — улыбается он.

И подаёт мне руку. Что ж, я опираюсь на неё. И мгновенно мы перемещаемся… наружу, в коридор, к тёмному сейчас окну, и скрываемся за тяжёлой портьерой с кистями.

И что это было? Я попробовала тот самый их способ перемещения, который недоступен более никому, и не умерла со страху на месте? Я молодец?

И не нужно ли мне поблагодарить моего спасителя?

— Господин виконт, благодарю вас, — киваю ему благовоспитанно.

— Пустое, госпожа де ла Шуэтт. Мне показалось, вам нужно предложить именно это. Вы определённо искали надёжное укрытие.

— А наше укрытие надёжно? — Я нервно оглядываюсь.

— Думаю, не слишком, но ведь мы можем его укрепить? — Он совершает какое-то явно магическое действие, но сути его я не вижу и разгадать не могу.

— Что это вы делаете? Я неопытный маг и не понимаю.

— Я ставлю нам с вами защиту от чужого излишнего любопытства, — улыбается он. — Выдыхайте.

И не поверите, но я и вправду выдохнула. Потому что уже изрядно напряглась — и за время этого приёма, и вообще за весь сегодняшний день. Поверила, что здесь спокойно и безопасно. И непроизвольно улыбнулась.

— Спасибо вам, — киваю. — Кажется, мне нужна эта передышка.

— Всё для вас, — он тоже улыбается. — Было приятно… увести вас прямо из-под любопытных носов.

А я внезапно почувствовала себя едва ли не снова школьницей, которая на переменке сбежала на улицу, и теперь стоит там за углом с мальчишками из класса. Мальчишки курят, или не курят, но говорят так, как никогда не станут говорить в классе, и можно посмеяться, немного посквернословить и помечтать о том, что будет, если…

Поднимаю голову, встречаюсь с ним взглядом… и мы хохочем, как те самые мальчишки.

— А если любопытные носы соберутся там, снаружи?

— Так сначала им нужно узнать, что мы с вами здесь, верно? Думаю, никто этого не понял.

— А де Люс?

— Де Люс тоже, — отмахивается он. — Я же не слежу, куда он там шмыгает тенями. С чего бы ему следить за мной? Кстати, это ведь не первое ваше путешествие сквозь теневую сторону мира?

— Как раз первое. Я думала, испугаюсь. Но нет. Я же молодец?

Он внимательно смотрит на меня.

— Вы несомненно молодец. Но как вам это удалось? Не испугаться?

— Сама не знаю. Наверное — это было быстро?

— Уверяю вас, обычному человеку и быстрое подобное перемещение окажется неприятным.

Я задумываюсь.

— Правда, всё совершилось так быстро, что я не успела что-то там понять. Я подумала, вы просто проводите меня из зала наружу, и не ожидала такого… перемещения. А потом мы уже здесь, и что же теперь, бояться задним числом? — Смеюсь, снова смотрю на него.

Мы с ним близко, по здешним нормам — непозволительно близко. По моим — как в автобусе или метро, и даже не в час пик. Поэтому… смотрю, позволяю себе рассмотреть его. Вышивку, узоры кружева, и замечаю, что его бледность — не от пудры, как у многих, а своя, и глаза выглядят яркими не потому, что их подвели — да-да, некоторые здешние мужчины вполне так пудрятся и подводят глаза. Его глаза изумительно серые, и сейчас они тоже искрятся улыбкой, и я не вижу в нём никакого двойного дна.

— О нет, бояться задним числом совершенно бессмысленно, я так думаю, — он тоже не сводит с меня глаз. — И ваше бесстрашие восхищает, госпожа де ла Шуэтт.

— Ничего особенного, — качаю головой.

Интересно, это парик или свои волосы? Никак не могу понять, а столь откровенно пялиться кажется мне неправильным.

— О нет, — он не соглашается. — Впрочем, вы ведь универсал, вы не поймёте, конечно же. Что ж, я просто приму этот факт как подарок судьбы. Но скажите, могу ли я что-нибудь сделать для вас?

— Вы уже, — киваю. — Эта передышка… бесценна.

— Понимаю, но готов быть вам полезным и в серьёзных вопросах тоже.

Я решаюсь после совсем недолгих колебаний.

— Скажите, это правда, что вам удавалось найти виновных в запутанных убийствах?

Он смотрит изумлённо. Конечно, с дамами, надо полагать, об убийствах не говорят.

— Да, но отчего вы спрашиваете?

— Оттого, что де Ренель уже несколько месяцев не может найти, кто убил моего супруга и покушался на меня.

— Покушались на вас? — хмурится он.

— Да, — вообще-то, это все знают.

— Мне что-то говорили, но я почему-то подумал, что виной всему разбойники.

— Разбойники бы ограбили, но ничего не пропало. И если вам скажут, что это я во всём виновата, знайте, что я две недели не могла после того прийти в себя и до сих пор не вспомнила многое из моей прежней жизни. А стоило мне только подняться на ноги, как в мой дом прислали наёмного убийцу.

— Бред какой-то, — он потряс головой. — О нет, я верю вам, бред — вся эта история. И хорошо, что вы рассказали, потому что это нужно разъяснить, вы совершенно правы. Кстати, а что случилось с наёмником?

— Я оттолкнула его, он неудачно упал и сломал себе шею, — говорю как можно более непринуждённо.

Он смотрит на меня внимательно, кажется, не верит.

— Что-то изумительное. Но я непременно постараюсь доискаться до истины, и мы с вами узнаем, кто стоял за этими покушениями.

— Благодарю вас, господин виконт, — кланяюсь ему. — Если вы разберётесь с этим делом, мне станет намного спокойнее жить. Понимаете, это не конкуренты — они действовали иначе. И на ферме, и на руднике. Это кто-то ещё, и мы все пока так и не поняли, что было нужно этому человеку. Или людям. И пока не поняли, я не могу жить спокойно. Нет, я привыкла уже, ко всему можно привыкнуть, но право, мне будет проще, если я буду об этом знать. И смогу защититься.

— Согласен с вами, — кланяется он. — Спасибо за доверие, госпожа де ла Шуэтт. Я приложу все усилия, чтобы разгадать эту загадку.

Я улыбаюсь.

— А сейчас не могли бы вы проводить меня обратно в зал? Пока нас с вами не потеряли. И если вы сделаете это как-нибудь хитро, будет здорово.

— Хитро? Что ж, давайте попробуем. Сейчас в коридоре нет ни души, и вы спокойно можете подойти к дверям залы и войти. Это никого не удивит.

Он взял меня за руку, и мы шагнули… а потом я вышла, а он остался. Пальцы его на секунду легонько сжали мои… и я оказалась перед входом в зал. И быстро вошла.

Да, я здесь. Меня потеряли? Напрасно, я просто выходила немного подышать, в зале душно. Да, что поделать, зима, ветер с моря, окон не открыть. Ничего, всё в порядке.

А господин виконт совершенно спокойно проявился в противоположном углу залы и заговорил с де Ренелем. Пусть, пусть поговорит. Вдруг и вправду что-нибудь выяснит.

А перемещаться изнанкой мира мне понравилось. Это лучше портала, потому что без артефакта. Но хуже потому, что это, кажется, свойство человека. И у меня этого свойства нет.

Или я могу научиться?