— Мама, а почему папа так напился?

— У тебя сегодня день рождения, деточка!

— Так он радуется или грустит⁈

Менис внимательно изучал составленный императором план мероприятий по празднованию дня рождения принца, и с каждой новой прочитанной строчкой его настроение заметно ухудшалось. За его спиной было самое настоящее столпотворение. Ботос и Длинный заняли самые удобные места, так что им читать текст, находящийся в руках канцлера, не составляло никакого труда, но вот Ветру и Лису было очень не удобно. Про Громилу и Дылду вообще говорить нечего. Их рост сыграл с ними злую шутку. Стоя далеко, начинаешь непроизвольно нагибаться, чтобы получше разглядеть, но нагибаясь, тут же получаешь локтем в живот. Кому приятно, когда такие гиганты начинают на тебя облокачиваться, как на мебель.

Дарий стоял у окна и о чем-то оживленно спорил с неизвестной Тенью, совершенно не обращая внимания на остальных.

Кор был специально и заранее удален из своего кабинета под предлогом, что Варая уже давно была «не гуляна в дворцовом парке», и именно по этой причине в последнее время всегда находилась в скверном расположении духа. Узнав о том, что все, кому не лень, решают за нее, что, где, когда и с кем ей делать, она пришла в бешенство, ведь это уже вообще ни в какие рамки не влезало, а потому люди, которые находились в этот момент во дворце, четко и ясно услышали ее довольно откровенное мнение обо всем происходящем и о своих сердобольных доброжелателях. Конечно, большая часть ее гнева обрушилась на самого императора, потому что именно он явился послом доброй воли и находился в непосредственной близости в момент извержения вулкана ее страстей. Он стоял и впитывал каждое ее слово, чтобы потом, когда настанет его черед, самому никого и ничего не забыть. Когда женщина замолчала, Кор, к тому времени уже под самые гланды зарядившись необходимой энергией, продолжил вспоминать всех своих друзей и родственников привычным ему зычным и совсем не добрым голосом, но в этот раз его рык не произвел должного впечатления — бурю переждали спокойно, хозяин кабинета, наконец, успокоился, победила дружба, и кабинет был благополучно освобожден от хозяина.

Патриархи посчитали ниже своего достоинства явиться на обсуждение деталей празднования дня рождения Дария, заявив, что у них уже есть свой план проведения церковных праздников, а до светской власти им никакого дела нет. Менис, который лично разговаривал с ними, был немало огорчен этим заявлением. Он опасался, что планы императора и святош могут весьма непредсказуемо где-то пересечься и повлечь очень неприятные последствия. Канцлер по-хорошему озвучил главам церкви свои недовольство и претензии, но был на удивление быстро и далеко послан, да так далеко, что он там точно никогда не был и не знал, в какую сторону держать путь. Похоже, сам того не замечая, Менис когда-то и где-то очень серьезно перешел дорожку святошам, а потому всю обратную дорогу во дворец пытался вспомнить все свои дела, которые могли вызвать столь бурную и негативную реакцию этих святых стариков. Но на ум, как назло, ничего не приходило, а потому волнение от предчувствия чего-то нехорошего не покидало его.

И вот теперь он сидел, читал план проведения празднований и тихо сходил с ума от нервного перевозбуждения. Плохие предчувствия его никогда не обманывали, он их копчиком чувствовал. Несмотря на то, что его последний позвонок уже долгое время не просто тихим зудом напоминал о своем существовании, ничто из того, что было написано в плане мероприятий не вызывало его недовольство. Комментарии за его спиной были тоже, скорее, благожелательными, чем отрицательными. Так было до тех пор, пока он не перевернул последний лист и не прочел последний абзац. Как только это произошло, его копчик стал не просто чесаться, а рваться наружу. У канцлера тут же зачесались руки порвать эту страницу, пока друзья за его спиной ее не прочли, но не успел.

Первыми, как ни странно, выразилась парочка Святых убийц, которые стояли по бокам от его кресла и, не обращая внимания на остальных, внимательно читала документ в руках Мениса.

— Интересно, кто это выдумал? Варая или сам император⁈ За это ведь и на встречу к Святому ветру можно махом отправиться!

Те, кто все-таки не успели прочитать последний абзац, целеустремленно уставились в текст, чтобы как можно скорее понять суть возмущения и присоединиться к обсуждению.

Через несколько секунд один из Теней зловеще зашипел, как бешеная белка на охотника, и устремился к Дарию. Уже через мгновение последовали продолжительный недовольный рев Длинного, нервное ворчание Ботоса, Громила от гнева чуть одним ударом своего гигантского не проломил дыру в стене, а уже потом к ним присоединились все остальные.

— Хорошо, что здесь нет святош! Так можно и отлучение от церкви заработать!

На слова Громилы все, молча, закивали. Менис встал с кресла и тоже направился к Дарию. Принц только что завершил свою беседу с Тенью и, не понимая, что происходит вокруг, удивленно смотрел на окружающих, пытаясь догадаться, чем они все так недовольны.

— Это что же получается⁈ Император хочет, чтобы принц перестал быть Святым, гвардейцем, Тенью, а остался всего лишь императорским наследником? И как это понимать? — Возмущению Дылды не было предела. — Зачем это нужно? Дарий должен отказаться от всех своих титулов ради императорской короны, которая так и так ему достанется! — здоровяк в сердцах махнул рукой, чуть было не сбив с ног рядом стоящих Длинного и Ботоса.

— Вам не кажется подозрительным, что накануне отъезда Дария в баронства у него хотят отнять все его титулы⁈ — вторил ему Ветер.

Все загомонили в один голос, выражая свое негодование. Ради чего их любимый принц должен отказываться от всех своих званий? Это неприемлемо!

Весь этот базар, как ни странно, прервал Молчун, внезапно и, как всегда, вовремя нарисовавшийся посреди кабинета. Все ошеломленно отпрянули от него, как от крайне заразного больного. Только Святые убийцы мигом оказались рядом и стали наперебой ему что-то шептать. Внимательно выслушав их, Молчун сердито уставился на всех присутствующих, окидывая своим тяжелым и не обещающим ничего хорошего взглядом всех по одному. Каждый из находящихся в комнате, до кого доходила очередь, невольно опускал глаза, пятился за спины других, пытаясь спрятаться, и чувствовал неприятной холодок на спине. Копчик Мениса, как ему казалось, уже стал заметным хвостом, который, если такими темпами пойдет и дальше, скоро станет достоянием общественности, а его хозяин всеобщим посмешищем.

— Ну, здравствуйте, мои родные! Давно я вас не видел!

Уж такого приветствия от Молчуна никто не ожидал. Слова, очевидно, по своему смыслу были явной противоположностью интонации и тону, которым они были произнесены. Все резко и в едином порыве еще больше попятились назад. Молчун укоризненно смотрел на всех окружающих, выбирая первую жертву. Было слышно, как стучит от страха сердце каждого. Через пару-тройку минут, которые всем стоили ни одного десятка седых волос, неуловимым движением обеих рук он отвесил подзатыльники по очереди всем Святым убийцам. Те, несмотря на свое преимущество и в численности, и в росте, и весе, лишь угрюмо таращились на Молчуна, ожидая объяснений.

— Никогда не думал, что нашего принца окружают такие идиоты!!!

Каждый из находящихся в кабинете начал понимать, что буря, скорее всего, в этот рад обойдет его стороной, а потому можно переставать бояться. А если так, то нужно начинать задавать вопросы. Но первым быть никто все-таки не отваживался, все просто возмущенно шумели и строили гримасы недовольства. Резко поднятая вверх рука Молчуна моментально прекратила гул и вернула в комнату тишину.

— Вы хоть бы удосужились перевернуть лист, чтобы прочитать написанное до конца!!! На это ума ни у кого из вас не хватило⁈

Буквально через несколько секунд вокруг брошенных листков, исписанных крупным и мало понятным почерком императора, образовалась куча мала, в которой никто никому не хотел уступать. Победил всех, как можно было бы догадаться, Громила, который двумя размашистыми движениями своих ручищ раскидал всех соперников по разным углам комнаты. Развернув перед собой изрядно помятый листок, он вслух медленно прочитал написанное на обратной стороне.

— Нужно придумать название титула для Дария, которое объединит все его звания! Запутался напрочь, с кем и как его величать. И все обижаются, беременные желтые медведи!!!

— Мы все идиоты! — Ботос обреченно огласил вслух свою мысль, которая и без того была на уме у каждого. Лица некоторых были красноречивее этих слов.

— Ну, мы хоть самые длинные! — сказали хором Святые убийцы, почесывая свои затылки, еще изрядно гудевшие от подзатыльников Молчуна.

Через секунду в кабинете уже дрожали стекла от громкого хохота участников собрания.

Месяц для Дария пролетел, как один миг. Постоянные занятия с Тенями и его учителями иногда сменялись гораздо более интересными и занимательными уроками Вараи и Молчуна. Но, несмотря на его постоянную занятость учебой, очень много времени тратилось на многочисленные разбирательства то с церковью, то с гильдиями столицы, то с обычными горожанами. Постоянно возникали какие-то проблемы и трудности, которые требовали его вмешательства и участия. Слава Святому Ветру, от ведения переговоров с послом свободных баронств его все-таки освободили. Как выразился Длинный: «Наконец-таки, прислали умного. Такого запугать уже будет сложно, да и не надо!»

С послом были быстро согласованны сроки выезда принца в свободные баронства, и никто даже не заикнулся о причинах такого его многочисленного военного сопровождения. Видимо, кто-то решил почистить баронства руками Дария. Ну— ну, скоро посмотрим на этого умника.

Но до отъезда еще оставалось время, а занимательное событие, а именно празднование дня рождения принца, было уже на носу. Все решили, что все должно пройти пышно и весело. Длинный как-то намекнул Дарию, что его день рождения именно сейчас, как нельзя, кстати, а его празднование только повысит популярность принца и усилит его влияние.

Зачем⁈ И так уже деваться некуда от этой обуявшей всех повальной эпидемии лести и услужливости. Большинство простых людей, слава желтому медведю, сторонились принца из-за его репутации, а иначе точно для охлаждения пыла желающих засвидетельствовать свое почтение и поклясться в вечной любви и верности можно было бы и отравить кого-нибудь ненароком. А ведь эта мысль! Травануть всех гостей на празднике, и станет намного лучше. Стоп, стоп, стоп…… Что это меня снова так занесло? Довели все-таки!

Ну, ладно, продолжим. Менис с Ботосом хотели, чтобы празднование отвлекло народ от ненужных дум. Ведь война закончилась весьма плохо. Уничтоженные посевы, разоренные села и города. Да и народу погибло очень прилично. Отец хочет превратить мой день рождения в какую-то пышную церемонию, чтобы никто не остался в стороне от празднований, а потом еще долго его обсуждали и с радостью вспоминали. Но мне пока не совсем понятно — то ли для меня он старается, то ли для себя.

Святые старцы вообще чего-то несъедобного и галлюциногенного объелись. На вопрос, что они намерены делать на день рождения своего Святого, лишь закатывают глаза кверху и отвечают, что это будет незабываемое зрелище. Фантазия у меня богатая. Представляю, что это будет за зрелище. Все белки в стране сдохнут от зависти ко мне. От всех этих мыслей и догадок очень хочется сбежать из города.

Лишь Громила и Ветер честно признались принцу, что такой праздник — это просто очень хороший повод напиться, и они целый день будут поднимать бокалы за его здоровье и процветание. Судя по горящим глазам Ветра, здоровья у этих двоих после празднования явно поубавится.

Дарий ждал праздника с некоторой опаской. Раньше все его дни рождения происходили достаточно тихо, так сказать, по-семейному, без лишних людей и торжественных речей, но сейчас все принимало грандиозный размах, усугубляемый таинственностью святош. Тени, которые точно были в курсе всего, это же их работа, тоже отмалчивались, но намекали, что все будет достаточно пристойно и, на их вкус, даже мило. При этом хихикали, как сумасшедшие, и прятали глаза. Вот и думай после этого, что там навыдумывали почтенные старцы. Как бы пережить этот день рождения. Ко всему прочему, судя по энергичным, а иногда и просто абсурдным приготовлениям, до этого дня надо еще и дожить.

Громкие крики отвлекли его от раздумий. Спор о том, как назвать его новый титул длился уже добрых два часа. И, похоже, заканчиваться не собирался. Мало того, что некоторые предложения типа «высочайший» или «наиглавнейший» вызывали лишь изжогу и пренебрежение, так еще эти спорщики хотели в мой титул впихнуть и дополнительные, так необходимые, по их мнению, возможности для принца. Куда-а-а-а-а еще впихивать? И так власти и возможностей столько, что можно стадо желтых медведей в шеренги строить, и они будут слушаться, потому что выбора у них не будет. Где же вы, прошлые спокойные денечки? Где эта одуряющая и соблазнительная жажда крови⁈ Ушла вместе с молнией. Отравить что ли их всех и править потихонечку одному? Но нет! Уже не получится. Совесть, ответственность, правда, честность, долг!!! Как же хорошо жилось без этих понятий……

Утром в день рождения Дарий проснулся в хорошем настроении, но прошло ровно пять минут, и все изменилось, потому что под дверью целая толпа народа ждала его пробуждения. Многочисленные напомаженные и благоухающие делегации гильдий решили, что чем раньше они поздравят принца, тем он будет ими больше доволен и оценит их преданность.

Идиоты!!! Я не успел встать с кровати, как ввалилась вся эта сумасшедшая компания. Каждый тряс мне руку или стукал по плечу, потом клал мне подарок на кровать. Я хочу в туалет, а эти придурки меня трясут! А этому лохматому вообще не жить, он положил свой подарок прямо мне на живот. Во-первых, как их сюда пустили⁈ Теням и гвардейцам у дверей лучше начать прятаться в дальних лесах. Во-вторых, почему их так много? У нас гильдий столько нет в городе, сколько их привалило. В-третьих, почему они дарят подарки сейчас, если по плану отца подарки должны были мне вручаться на площади, на специально построенной площадке. Видя мое недовольство, все быстренько собрались и с пожеланиями всего хорошего быстренько удалились. Наконец-то, теперь надо выбраться из кровати, заваленной подарками, и бежать по весьма неотложному делу, а именно в кабинет задумчивости. Не успев закончить свои дела, я был снова неприятно удивлен, услышав звук открывающейся двери.

— Ваше святейшество! — голос Святого старца дрожал то ли от волнения, то ли от испуга, что меня нет в спальне.

А не буду отвечать! Могу я на горшке спокойно посидеть или уже не могу⁈ Звук закрывающейся двери долетел до меня, как бальзам на сердце, но я рано радовался.

Не успел я выйти из уборной, чтобы начать облачаться в свою праздничную одежду, как снова начался кошмар. Я стоял со спущенными штанами посреди комнаты, прикидывая, как всю эту гору шмоток и украшений побыстрее на себя натянуть, как дверь снова распахнулась, и мое нижнее белье было представлено на всеобщее обозрение еще одной толпе посетителей. Это были представители верхушки наших доблестных войск и примкнувшие к ним высшие должностные лица из охраны порядка.

Вы видели когда-нибудь бегающих генералов? А вот мне теперь довелось. Впечатлен, даже очень. Какой напор, какая скорость! А уж стили передвижения, техника прыжка и способы протискивания в дверной проем достойны написания целой поэмы. Ну, рыкнул я на них со злости. Ну, кто же знал, что они такие впечатлительные⁈

Когда я, наконец, оделся, то первым делом направился к двери, чтобы все-таки выяснить, что происходит. Почему ко мне так спокойно вламываются все, кому не лень, даже совсем посторонние⁈

В коридоре наблюдалось светопреставление. Другого слова на ум не пришло. Тени и гвардейцы во главе с Дылдой перегородили коридор огромным старинным столом и пытались изо все своих сил остановить молчаливо напирающую на них толпу. Дылда с каким-то списком пытался вести перекличку людей и ставил какие-то пометки на листе, если называемый откликался. Толпа беспрерывно шевелилась в каком-то только ей понятном ритме. Но было ясно, что этот ритм зависел от скорости оглашения фамилий из списка здоровяка. Ясно. Называемый человек должен был не просто подать голос, а явиться пред ясные очи предводителя гвардейцев, иначе его просто вычеркивали, что означало, что он чего-то лишался, но вот чего…

— Я могу узнать, что тут происходит⁈

Что тут началось… Да-а-а-а, по-моему, никогда раньше мои слова не вызывали такой реакции. Вот только обмороков мне сейчас не хватало. И не травил же пока никого, а они и без того валятся, как подкошенные. Неужели я такой страшный⁈

Император пристыжено сидел в кресле, а вокруг него, как стадо разозленных неудачной охотой желтых медведей, ходили Ботос с Менисом. Длинный присел на подоконник, а Дылда стоял в стороне, с лицом, полным раскаянья, сверля своим взглядом потолок.

— Кор, ты можешь объяснить, как твой черновой вариант вручения подарков оказался у Дылды⁈ Почему никто не удосужился предупредить Дария⁈

На каждый заданный вопрос император только тяжело вздыхал и с надеждой смотрел на Длинного, как бы ища у него поддержки и защиты. Но Длинный умело делал вид, что не видит этих взглядов, и с умилением смотрел на что-то за окном. Устав бегать, Ботос с Менисом плюхнулись в кресла и одновременно посмотрели на императора.

— Говорить будешь или Вараю пригласить?

Даже такая угроза Ботоса не оказала серьезного действия на императора, он всего лишь вздохнул не один раз, а два.

— Я его просто оставил на столе….

— И написал на нем Дылда⁈

— Я не знал, где он лучше пригодится, и пометил для себя!

— И он при сложившихся обстоятельствах посчитал твои писульки запасным вариантом!!! А как этот листок вообще попал ему в руки?

— Я сам его взял, потому что подумал, что это специально для меня!

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

— Дылда, объясни, пожалуйста, почему ты решил, что запасной вариант должен вступить в действие? Что такого случилось, что весь план мероприятий и торжеств пошел под хвост бешеной белке⁈

Дылда возмущенно посмотрел на Длинного, который задал этот вопрос:

— Так ведь праздничные конструкции на площади разрушены, да и парад отменили!

Длинный удивленно уставился на Дылду. Ботос с Менисом переглянулись и стали синхронно засучивать рукава. «Бить будут», — подумал Дылда и стал медленно перемещаться к выходу. Внезапно открывшиеся двери и залетевшая в комнату разъяренная Варая спасли жизнь Дылды.

— Кор-р-р-р, можно я убью Громилу⁈

— Зачем, Варая⁈

— Он взорвал мою лабораторию!!!

— Как он это сделал???

— Он там ловил Лиса с Ветром!!!

— И как? Поймал⁈

Молчун сидел на подоконнике и смотрел на принца, который увлеченно распаковывал подарки и сортировал их на три кучки: нравится, так себе и полная хрень.

— Молчун, ты можешь мне объяснить, почему мой день рождения, начавшись странной побудкой, продолжился маршем всего города во главе со святошами, а закончился почему-то не всеобщей пьянкой, что было бы вполне естественно, а охотой на шпионов баронов?

Молчун устало посмотрел на принца, почесал затылок и нехотя ответил:

— Ты, правда, хочешь это знать, или тебе огласить официальную версию?

В ответ принц лишь пренебрежительно фыркнул, выказав тем самым свое отношение ко всему официальному вообще, и к данному случаю в частности. «Мда-а-а. Понабрался он от гвардейцев, видимо, не только боевым приемам», — подумал Молчун, а вслух произнес:

— Как ты знаешь, Лис и Ветер решили отпраздновать твой день рождения грандиозной попойкой. — Принц утвердительно кивнул, ни на секунду не отвлекаясь от распаковывания очередного подарка. — Свою гулянку они планировали начать ровно в двенадцать часов. Как выразился Ветер, «чем раньше начнем, тем веселее раньше будет».

Принц отвлекся от подарков и вопросительно уставился на собеседника. Гулянки этой парочки всегда отличались особым размахом и давали всему городу кучу поводов для сочинения всяких небылиц о подробностях и деталях якобы, действительно, произошедшего, а потому хотелось узнать обо всем из уст человека, не склонного приврать или приукрасить правду.

— Хронология событий очень проста! В час ночи к ним и к гвардейцам присоединились вояки. В два часа их чисто «военный» кутеж плавно перерос в массовые гуляния нескольких кварталов вокруг кабака, где началось, собственно, это празднование. В четыре гильдия виноделов открыла свои склады, объявив о том, что в честь дня рождения принца на всю их продукцию они вполовину скидывают цену.

Дарий выразил свое удивление поднятыми бровями, а рассказчик тем временем продолжал:

— Громила, конечно, предварительно побеседовал с главой гильдии виноделов. Как он этого беднягу нашел и где, даже не спрашивай. Этого я, действительно, не знаю. Но это и не имеет значения. Важно другое — в результате совместных действий Громилы, Ветра и виноделов к шести часам полгорода во главе, конечно же, с нашими героями решили, что специально сооруженные конструкции на площади, подготовленные для твоего дня рождения, очень плохо сделаны и не отвечают всей торжественности момента. И-и-и-и? И они дружно пошли их перестраивать!

Принц хихикнул, представив эту перестройку, чувствуя, что сейчас начнется самая смешная часть рассказа.

— В семь утра Дылда узнал, что площадь и все до единой подготовленные декорации полностью разрушены. Надо было срочно что-то предпринять, чтобы, как ему казалось, не расстроить торжества. А потому он быстро дал ход так удачно ему подвернувшемуся запасному, как ему подумалось, плану. Стоит отметить, что к твоему пробуждению, т. е. к восьми утра, у твоей спальни собралось большинство делегаций города. За такую оперативность им можно простить многое. Ведь могут же когда захотят!

Принц, вспомнив утреннее недоразумение, еще возмущенно фыркнул и начал разворачивать очередной подарок. Все-таки интерес к докладу Молчуна не смог полностью отвлечь его от разворачивания тех сюрпризов, которые могли скрываться за красивыми обертками.

— Несмотря на то, что ты своим недовольным видом сильно напугал все эти делегации, святые старцы решили все-таки ничего не менять в своих планах и организовали святой поход по городу. Шествие это должно было закончиться на главной площади вручением тебе подарков от жителей города. Как ты уже понял, после вмешательства вояк и «перестройки» декораций площадь выглядела весьма плачевно. Кому в голову пришло обвинить в этом баронских шпионов, я не знаю. Но поиски виновных закончились, как всегда, погромом жопиков. Ну и апогеем всего этого бедлама стал взрыв в три часа лаборатории Вараи.

Дарий, увлеченно рассматривающий очередной подарок, повернулся к Молчуну.

— Хочешь сказать, что это жопики?

— Нет, Громила!

— Зачем???

— Не поймал!

— Кого⁈

— Ветра с Лисом!

— Этих не поймаешь!!!

— Вот поэтому и взорвал!

Император с интересом смотрел на мирно храпящую в углу уничтоженной лаборатории троицу. От Ветра и Громилы он еще мог ожидать той идиотской выходки, но Лис-то, похоже, совсем сошел с ума. Уж кто-кто, а он просто не мог по определению сделать, то, что сделал. Принесенное кем-то из дворцовой стражи третье ведро холодной воды совсем никак не повлияло на громкость и ритм храпа, которым сопровождался сон этой Великой троицы. А как еще можно назвать этих великовозрастных гвардейцев, которые так запросто посмели взбудоражить весь город, сорвать празднование дня рождения принца и взорвать лабораторию Вараи? Они всегда с уважением и даже с некоторой долей опасения относились к ней и к ее опытам, а тут такая выходка.

Через какое-то время вошла Варая, сопровождая каждый свой шаг такими громкими ругательствами, которых Кор уже давно от нее не слышал. За ней двигался подозрительно тихий Менис. Хозяйка разгромленной лаборатории, увидев безмятежно спящую троицу, резко и прыжками дикой кошки рванулась к ним. «Сейчас точно придушит. Интересно, с кого начнет?» — подумалось императору. Варая, взглядом заставила ретироваться одного из Теней, стоящего рядом с ведром, в сторону, а потом наклонилась над Громилой и зачем-то, принюхавшись к нему, подняла ему веки, внимательно что-то разглядывая. «Нет, не придушит! Просто глаза выколет и все», — продолжал гадать Кор.

Лекарша, закончив осмотр и оставив Громилу дрыхнуть дальше, подозвала к себе Мениса, который моментально оказался с ней рядом, нагнулся к Ветру и тоже принюхался. «Да что здесь творится⁈ Что они все тут вынюхивают⁈ Марку вина что ли определяют⁈ Нашли время!» — император начинал злиться из-за того, что никто не удосужился объяснить ему, что здесь происходит.

В уничтоженной лаборатории появилось новое действующее лицо, а именно Длинный собственной персоной. «А этому что здесь понадобилось? За ним никто не посылал. И где же он все это время шлялся?» — император переключил свое внимание на пришедшего. Новый гость, никому ничего не говоря, прямиком направился к храпящей троице. Пристально и молча осмотрев авторов окружающей разрухи, он с глубокой озабоченностью в голосе обратился к Варае:

— И здесь то же самое?

Варая задумчиво посмотрела на задавшего этот вполне ожидаемый вопрос. И без того все было предельно ясно. К чему лишние слова? Но ради приличия ответила:

— Да! Как и там, в городе?

Длинный поморщился. Где-то в глубине души он надеялся услышать какой-то другой ответ. Умом понимал, что задавать вопрос смысла не было, все ясно и без того, но все равно надеялся на чудо.

— Уже точно есть три трупа. И что нас дальше ждет, я не знаю!

Кор вздрогнул от последних слов Длинного, ведь здесь он ожидал увидеть шоу под названием «Месть Вараи» и хорошенько посмеяться, а тут какие-то трупы. Растерянно он спросил:

— Вы можете мне сказать, что происходит? Какие еще трупы? Что вы пытаетесь вынюхать у этих трех идиотов?

Варая, не произнося ни слова, подошла к императору и как-то бережно и мягко обняла его. Кор опасливо застыл в ее объятиях.

— Да что здесь все-таки происходит⁈ Мне кто-нибудь расскажет?

Варая так же молча отстранилась от императора и, глядя ему в лицо, тихо произнесла:

— Нам остается только молиться. Кто-то опоил людей вином с примесью баш-травы.

Кора передернуло от ужаса. Баш-трава — это самое мерзкое и запрещенное к выращиванию во всей империи растение. Оно в уже очень малых дозах вызывает удивительные сны наяву, очень яркие и реальные, практически галлюцинации. Но, к сожалению люди, попробовавшие этого зелья, не могут остановиться сами, не могут выйти из этого состояния, а это для них — верная смерть. Император, немного придя в себя, вопросительно посмотрел на Длинного, требуя продолжения и подробностей.

— Сколько и кто выпил этой отравы, мы пока не знаем. Глава гильдии виноделов мертв. И уж точно не от вина.

— Несчастный случай?

Длинный лишь усмехнулся такой нелепой в данной ситуации догадке:

— Если считать нож в сердце случайностью, то да, тогда несчастный случай!

Кор поморщился. Все это очень дурно пахло и не только в буквальном смысле.

— И кто это мог сделать⁈ Кому это понадобилось? И зачем?

Длинный расстроено развел руками. Пока у него не было ответов на эти вопросы, что говорило о чрезвычайной серьезности произошедшего. Обычно он был в курсе всего.

— Все мои люди давно на ногах. Мы перероем весь город, но обязательно что-нибудь найдем. Но наша задача осложнена тем, что мы не совсем представляем, кто это мог сделать, а вернее, зачем, а потому не знаем, кого ищем.

Кор повернулся к Менису:

— Опять заговор?

Канцлер громко вздохнул и ответил:

— Таких случайностей не бывает, Кор! Кто это сделал, и я пока тебе не могу сказать. Но скоро обязательно что-нибудь узнаю.

Варая снова молча обняла своего крайне подавленного и растерянного императора.

Дарий и Молчун молча сидели за столом и перебирали всю найденную корреспонденцию представителя свободных баронств. Сам этот господин затравленно сидел в дальнем углу и косил взглядом поочередно то на принца с Молчуном, то на Святых убийц, которые стояли по бокам его стула, не зная, откуда быстрее ждать беды.

Вторжение столь нежданных посетителей он пропустил, так как сладко спал, ничего не подозревая и не предчувствуя беды. Неожиданное пробуждение же его было очень курьезным, если это слово можно употребить в подобной ситуации. Не каждый может похвастаться, что когда-либо просыпался, вися над полом. Правда, он не летал в этот момент ни на ковре-самолете, ни на гусе-лебеде, ни на каком-то другом летающем объекте, и крылья у него не выросли, потому что этому грешки мешали, а был просто выдернут за шкирку из кровати не в меру ретивым Святым убийцей. Его трепыхающееся в воздухе беспомощное тельце молча отнесли и швырнули на стул в углу комнаты. И вот уже битый час он наблюдал за тем, как неизвестные люди распотрошили все его ящики и тайники, которых было немало, и которые, как ему казалось, обнаружить просто невозможно. Вся его документация была по какому-то принципу разделена на отдельные стопки и аккуратно уложена на столе, после чего странные посетители, все так же не произнеся ни слова, удалились.

А вот потом бедняге-дипломату окончательно поплохело. В комнату вошел принц Дарий и главный церковный убийца. Вся его жизнь в один миг пронеслась у него перед глазами. Он ждал, что сейчас самым страшным образом его прямо на этом стуле прикончат, и никто никогда не узнает, куда он так внезапно сгинул. Но уже прошло полчаса, а на него, казалось, вообще не обращали внимания. Принц сосредоточенно перебирал его переписку и ни разу толком не глянул в его сторону.

В сердце представителя баронств было затеплился огонек надежды выйти живым из этой передряги, но как только он об этом подумал, принц мигом разрушил его иллюзию. Дарий указал на какую-то бумагу своему спутнику, тот очень внимательно прочитал написанное в ней, кивнул и направился прямиком к барону. Барон сразу вспомнил все молитвы Святому ветру и начал вслух молиться. Даже стая бешеных желтых медведей так бы его сейчас не напугала, как всего лишь один медленно приближающийся к нему Святой убийца.

— Как, ты говоришь, зовут того барона, который тебе в дар передал это вино⁈ — Император произнес этот вопрос таким тоном, что не оставалось никаких сомнений в самом ближайшем летальном исходе мероприятия с этим, так сказать, горе-баронишком.

— Барон Херонос.

Менис, услышав такое говорящее само за себя имя, вытаращил глаза от неожиданности, а Ботос громко хихикнул.

— Подходящее имя для этого подонка. Даже я лучше бы не придумал, — император от удивления почесал затылок и, растеряв свой пыл, смог лишь неопределенно покрутить рукой над своей головой.

— И как он смог до такого додуматься⁈ Ведь знал же, что если не мы, так сами бароны его на ближайшем дереве за такую выходку вздернут, как только узнают, что он натворил⁈ — Длинный не находил себе места и нервно теребил свой рукав.

— А Святой ветер его знает!!! Ты бы видел, как шипел посланник, когда узнал, в какую жопу он попал по вине этого Хероноса! — проговорил Молчун, подлил себе еще вина и уставился на императора.

— Когда окончательно поправятся пострадавшие?

На вопрос императора Варая лишь неопределенно пожала плечами, потому что ответ не был известен никому, а потом все-таки решилась дать свой прогноз:

— Смерти закончились — это самое главное. Нам повезло, что все обошлись малой кровью. Пятнадцать мертвых при шести бочонках — это невероятное везение. Я думаю, в течение недели все пострадавшие должны поправиться.

— А гвардейцы?

— Дня три, не больше. Они и так соблюдают постельный режим и пьют мои настои, правда, только из боязни, что я им всем припомню разрушенную лабораторию. Их вообще спасло только то, что они сделали это под влиянием этой гнусной отравы и ничего сейчас не помнят. Хотя, говорят, что Ветер уже успел прошмыгнуть мимо охраны и осмотреть сотворенные им и его компанией развалины, — Варая усмехнулась.

— И как? — Император с усмешкой обратился к подруге.

— Он выразил свое впечатление от увиденного каким-то одним сразу всем понятным жестом, теперь все они у меня, как шелковые.

— И что же это за жест? — Длинный заинтересовано посмотрел на Вараю.

— Он перерезал рукой себе горло!

— Я думаю, что это, скорее, относится к баронам! А особенно к этому Хероносу! Ну, как, Дарий, ты готов через три дня выступить в свободные баронства? — Император обратился к принцу, молча сидящему на подоконнике.

— Еще как готов, отец. Я думаю, мой приезд они запомнят надолго! Уж я для этого постараюсь!

Почему-то все присутствующие при этом ни на секунду не усомнились в том, что бароны не просто надолго запомнят, а никогда не забудут этот визит, если вообще смогут умудриться остаться в живых.