— Что думаешь о визите Огихары? — Моэко слышала большую часть разговора, когда плескалась у бортика — расстояние позволяло.

Также, она видела, как Такидзиро усердно сворачивает общение с обоими патриархами для того, чтобы побыстрее оказаться рядом с ней.

— Мелочи жизни, — товарищ спрыгнул в воду солдатиком и вынырнул в полуметре. — Обычная суета, характерная для любых предвыборных тёрок. Наша Ишикава-сан своими претензиями на верховную власть всколыхнула изрядные пласты, м-м-м, воды, — он почему-то использовал гражданское имя Принцессы. — Вот все и забегали. Какое-то время будет в том же духе, если не больше — каждый близкий к верхам будет суетиться, пытаться контролировать всех, лихорадочно строить и по сотне раз в день перестраивать собственные планы. — Он покосился за спину, где втроём в ряд восседали Хаяси-сама, стальной магнат Огихара и Хину.

— Мелочи? «Обычная» суета? — она не возражала, уточняла.

— Ну. Куда на глобусе ни ткни, везде было бы так же: амбициозная персона нового поколения с высоким потенциалом…

— Акисино?

— Угу. Которая старательно нащупывает горло одряхлевших поколений и структур на политической арене — с намерением подмять побольше в следующем избирательном цикле под себя. С другой стороны баррикад — старшее поколение, которое против молодёжи местами не вывозит, но успело гораздо лучше окопаться. В общем, извечная проблема отцов и детей.

— Тогда уже скорее внуков и дедов… Если говорить конкретно о нас, для Японии подобный расклад — не то же, что в мире, — чуть подумав, возразила якудза. — Во-первых, ты очень упрощаешь, сводя всё к двум лагерям. Во-вторых, из Большой Двадцатки я не представляю другого государства, где монархия теоретически имела бы такой же шанс, как у нас. Несмотря на весь прогресс и нынешний век.

— Шансы, может, теоретически и больше, а результат будет как везде, — пренебрежительно отмахнулся Решетников.

На автомате, это борёкудан отлично заметила:

— И каким, по-твоему, будет окончательный результат её нетривиальных усилий⁈

— Ничего у неё не выйдет. Всё останется как есть, никаких усилений монархии в итоге не произойдёт: лелеемая ею централизация под эгидой Престола так и останется в её влажных мечтах, а также в разбившихся и неисполненных чаяниях тех, кто пойдёт за ней. Рассчитывая откусить кусок побольше после перетряски верхних эшелонов.

— Почему? — за рядовой обыденностью его ответа стояло нечто большее, чем просто слова, Миёси-младшая отлично это чувствовала и не сводила глаз с собеседника.

Такидзиро перебрал в воде ногами, подстраиваясь под её темп, и тоже взялся за доску сбоку:

— Гражданское общество, вот почему. На первый взгляд, если смотреть с точки зрения этнопсихологии, права ты: да, японцы иерархичны по натуре, Первое Лицо страны даже на бумаге — Император. С известными допусками, но всё же. Но это лишь на первый взгляд.

— Почему?

— Странно слышать такой вопрос от тебя. Потому что гражданское общество. Твой отец на примере Эдогава-кай отлично пояснил всем ста тридцати миллионам граждан, чем оно является в Японии и что будет, если мнением социума пытаться пренебречь.

— Акисино, по-твоему, пренебрегает? — Моэко предполагала, что товарищ сейчас говорит не просто так, а базируется на некоем анализе. — Интересно наблюдать, как ты мыслишь, — пояснила она. — И что ещё тебе успели впихнуть в голову в Министерстве Обороны, больно уж суждения для стажёра логистики нетривиальны.

— Да, Принцесса пренебрегает, а твой отец, говоря цинично, в стране не один такой. Могу долго вещать про центры кристаллизации общества, оно тебе надо? — Решетников не стал углубляться в детали и решительно сменил тему на ту, из-за которой, видимо, и оказался в воде. — Расказывай. Не уходи в сторону, ты же видишь, что я не просто так к тебе присоединился.

Борёкудан вздохнула. Этого вопроса она подспудно опасалась. От других, даже от отца, ещё можно было не то чтобы увернуться — скажем, избежать немедленного обсуждения.

С Такидзиро же номер не пройдёт — отлично видно по его глазам. И как он только видит.

— А ты сейчас о чём? — она всё же сделала вялую попытку уклониться.

— На тебе смарт-браслет. Он синхронизирован с твоим телефоном, который лежит вон, на столике. Ты получила сообщение, когда плавала…

— Заметил всё-таки, — буркнула якудза.

— … Сперва ты скроллила на браслете, как я понимаю, реквизиты отправителя — экран маленький, неудобный, не смартфон. Потом приняла решение и вышла из директории, а сообщение не стала открывать. — Кое-кто отлично умел формулировать мысли, описывая ситуацию.

— Откуда только такая осведомлённость! — ворчливо заметила Моэко. — Как будто у тебя доступ к моей технике!

— Глаза же, — простенько вздохнул в ответ Такидзиро. — К твоим гаджетам у меня доступа нет и быть не может, но глаза твои вижу. Что стряслось? Не молчи, рассказывай.

Следующие почти полсотни метров они плыли молча, синхронно барабаня ногами по воде и опираясь на одну общую тренировочную доску. Она лениво перебирала в голове мысли, он дисциплинированно ждал ответа.

— Резко прыгнул сахар в крови. Поначалу. — Миёси Моэко, когда нужно, умела говорить и тяжёлые вещи, в том числе о себе. — Поняла по самочувствию, но списала на напряжёнку последних дней, каскадную потерю веса и так далее. По дороге заехала в лабораторию накануне — сдала анализы.

— На браслет пришли эти самые анализы? — светловолосый покосился на её запястье.

— Анализы пришли раньше. Я их переслала, куда надо. Это был ответ уже оттуда.

— Ночью? — он аккуратно загонял её в угол, не позволяя вилять.

— Там круглосуточно. Я же периодически прохожу обследования, поскольку слежу за здоровьем, — пожала плечами Моэко. — За последние три месяца данные в системе были, просто не было команды нужному специалисту всё проанализировать.

— Как называется нужный специалист? — он спокойно задал последний вопрос.

— Эндокринолог.

— Это наверняка не вся информация с таблички его кабинета. Ещё?

— Онколог. Опухоль. Пласт поджелудочной железы.

— А-а-а, поэтому и сахар, — Такидзиро ровно кивнул.

— Опухоль не доброкачественная, — теперь она призналась полностью, хотя в уточнении не было необходимости. — Кроме тебя пока никому не говорила, даже отцу и Хину. Хотя она в курсе анализов — просто не лезет и не спрашивает, пока я не сообщу сама.

— Самое главное: пожалуйста, не переживай. Ситуация, конечно, серьёзная, но это не что-то экстраординарное и непоправимое, — Решетников заговорил без паузы, не сбиваясь с ритма, уверенно и твёрдо.

Они уже неплохо знали друг друга, поэтому якудза подобралась: так светловолосый выступает лишь когда не просто уверен, а опирается на некий практический опыт. Собственный или равный таковому.

— Сейчас начну переживать, — фыркнула она в ответ. — Если ты затеешь свои любимые драматические паузы между фразами, как в дораме.

— Боже упаси, какие тут паузы. В сообщении, которое ты не стала читать до конца, что-то об операции? Предлагают удалить пласт хирургически? Если метастазы пошли недалеко, что бывает, и их не слишком много?

— Откуда знаешь⁈ — держать покер-фейс особого смысла не было, особенно с конкретным человеком. — Уже молчу, откуда ты так ориентируешься⁈ Это же чистейшей воды медицина, не психология⁈

— Научная тема лежит на стыке. Приходилось сталкиваться раньше, знаю и теорию, и практическую методику, — взгляд товарища неожиданно вильнул в сторону, что для него обычно нехарактерно. — Я не предполагаю, не слышал, не догадываюсь, а именно чётко знаю, что в конкретной ситуации делать. — Продолжил он… компетентно? Пожалуй. Да, это правильное слово. — Давай дочитаем это твоё предложение операции от лечащего врача. Вместе. А потом кое-что обсудим.

Они как раз находились у противоположного от всех бортика. Решетников легонько хлопнул её сзади по известному месту:

— Вылезай давай, не буксуй. Поговорим сидя.

Моэко покорно выбралась из воды и уселась на лавочку возле стенки. Рядом приземлился Такидзиро.

* * *

Там же, через несколько минут.

— … ну видишь, ничего страшного.

— Хочется кое-что выдать тебе в ответ на эту ремарку, — ухмыльнулась она уголком рта. — В откровенно повышенном эмоциональном тоне. Что-нибудь типа того, что чужая онкология всегда пугает меньше.

— Это была бы психозащита, — возразил Такидзиро серьёзно. — Ты — слишком сильная личность, молчу уже про «дочь своего отца». Патологическая психозащита никогда не бывает конструктивной и ты об этом знаешь.

— «Ничего страшного» — по мне, несколько категоричное заявление для данной ситуации. Конечно же, я очень хочу верить в каждое твоё слово, особенно когда ты столь убедителен! Но жизнь учит, что правде нужно трезво смотреть в глаза, — безэмоционально произнесла Моэко.

— Тебе уже дали очень хорошую статистику, — напомнил собеседник. — Плюс есть я, в детали пока не углубляемся.

Идти за большим экраном телефона на ту сторону они не стали — прочли простыню текста, скролля по несколько букв на браслете. Муторно, но в процессе она на удивление успокоилась.

— У тебя действительно хорошая для конкретного положения персональная ситуация, — продолжил Решетников. — Звучит более чем неприятно — здесь я с тобой не спорю и согласен. Касается тоже напрямую тебя, а не какого-нибудь дяди или соседа. Но локализация чёткая, метастазов практически нет — а в японских лабораториях определять умеют нормально.

— Это к чему?

— В другой части мира я бы ещё подумал, а не перепроверить ли анализы. Но не в Токио. Если они говорят, что шансы на успех под девяносто процентов, то цифре можно верить.

— Согласна… — хотя нервы никто не отменял.

— Даже они дают более чем оптимистичный прогноз — конкретно с твоей клинической картиной, — товарищ будто гвозди в доску забивал.

— А ведь ты сейчас не успокаиваешь, — машинально отметила Моэко. — Ты именно что информируешь. Занятная ситуация.

— Точно. Ты мне веришь? — вопрос был задан без перехода, они оба смотрели вперёд, на ту сторону бассейна.

— Да. Хотя и не понимаю, почему.

— Спасибо. Большего не требуется.

— Что ты хотел предложить? — в следующую секунду якудза внесла ясность, — если бы это были не ты и я, беседу впору было бы считать всё то ли подкатом афериста, то ли сценой из художественного произведения.

— Моё предложение такое: оперативное вмешательство оставь как резервный вариант. С точки зрения твоей клиники — это нормальное решение, однако с ним можно не торопиться.

— Ну, да, какое-то время они сами сказали, что можно понаблюдать, — Моэко покосилась на смарт-браслет. — Если операция — запасной вариант, какой тогда будет основной?

— Простыми словами: любая опухоль, такая — уже чуждая организму ткань. Развивается дальше она лишь потому, что не определяется иммунной системой.

Миёси-младшая задумчиво закусила губу. Она, конечно, уже немало прочла по теме — Такидзиро был прав.

— Что предлагаешь?

— Давай попробуем подкрутить настройки твоей иммунной системы. На раздумья врач тебе отмерил даже не недели, а месяцы — время позволяет.

— В Японии пока отсутствует методика тренировки иммунной системы на эту тему, — бесстрастно заметила Моэко.

— Мы научим твою иммунную систему видеть конкретно этот пласт поджелудочной. Пока не готов сказать по времени — действительно, нетривиальная задача именно для меня — но на операцию ты лечь успеешь по-любому. В худшем сценарии. Хотя эта операция не понадобится, я знаю, что говорю.

— Так просто, — констатировала борёкудан через долгие три минуты взаимного молчания. — Ушла вся опустошённость, — сообщила она товарищу то, что он и так наверняка чувствовал, — я снова в ресурсе, уверена в успехе. Двести восемнадцать секунд. КАК?..

«…ты это сделал» осталось недосказанным.

За обыденностью её тривиального вопроса стояло неизмеримое. Миёси-младшая отлично чувствовала, что Такидзиро прекрасно её понимает.

— Я знаю, что говорю, — простенько ответил товарищ.

Если бы слова были какими-нибудь другими или говорил кто-нибудь иной… борёкудан не стала додумывать мысль.

Она решительно поднялась со скамейки:

— Пошли, расскажем Хину тоже. Потом созвонюсь с отцом: ты прав, не стоит от него скрывать. Действительно, есть в жизни моменты, которые нужно проходить сообща. Спасибо, что промыл мозги вовремя.

— Пошли. Всё будет хорошо, не переживай.

Длина бассейна — пятьдесят метров, плюс им нужно было обходить по бортику периметр. На первой трети пути Моэко хлопнула по плечу шагающего впереди товарища:

— Я в норме. Теперь говори, что ещё хотел сказать, когда в воду прыгнул.

Он обернулся.

— Заметила сразу, но сообразила только сейчас, — пояснила она. — Так что там?

— Ну, я бы предложил тебе не фиксироваться на одном лишь лечении. Так даже для тебя будет лучше. Знаешь, я понял, зачем Огихара сюда ехал на самом деле.

— Зачем?

Они, не сговариваясь, остановились.

— Янагида сегодня до дома не доедет. Огихаре что-то известно — замешаны люди из JETRO. Он именно поэтому и примчался.

Миёси-младшая в силу рода занятий умела отлично просчитывать ситуацию на ходу:

— Он думает, что интересы Йокогамы, ключевых акционеров, Эдогава-кай — одно целое? Собирался манипулировать этой информацией, чтобы что-то от, как он думает, нашего конгломерата получить?

— Да. Но прямо сейчас на наших глазах передумывает.

— Ты сейчас хочешь сказать что-то ещё, но колеблешься.

— Да так, нюансы, до которых нам нет дела, — Решетников качнулся с пяток на носки. — По косвенным делаю вывод, но не могу доказать: если Янагиду действительно хлопнут люди JETRO, это значит, что кое-какие интересные службы Японии имеют горизонтальную координацию между собой.

— Ух ты. — Да, вывод очевиден, но только после чужой подсказки. — А ведь это прямое нарушение закона и Конституции, — химэ Эдогава-кай тягуче заглянула в глаза собеседника.

— Потому тебе и говорю, — Такидзиро подвигал бровями вверх-вниз. — Мне это до лампочки, а интересов и горизонтов твоего отца я даже не представляю. Как и, возможно, твоей сестры — сводной по отцу, о которой ты упоминала, но с которой вроде как плохо знакома. Вы же одна семья, — он снова утверждал, не спрашивал.

— Спасибо, — Моэко хлопнула его по плечу повторно и развернула лицом вперёд. — Пошли начнём с Хину. Расскажежу ей о поджелудочной полностью, прочее потом.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Кабинет министра внутренних дел. Хозяин находится на рабочем месте, несмотря на ночное время.

Звонит смартфон. Мацуи Хироюки, мазнув взглядом по экрану, с усталостью вздыхает и принимает вызов.

— Министр-сан, делаю видеозвонок вам потому, что должен вас видеть. — Миёси Мая на предисловия размениваться не стал.

В следующую минуту глава Эдогава-кай сжато поведал о том, о чём у министра и так голова уже побаливала (хотя, в отличие от чиновника, якудза не имел доступа к оперативной сводке) — нападение на судью Рико, очень резонансное происшествие.

Точнее сказать, резонансным оно станет с утра, когда новостные каналы понесут известие в массы.

Хироюки выслушал до конца, хотя хотелось сморщиться, как от зубной боли:

— Мы расследуем это дело. Миёси-сан, скажу на личном уровне: мне, полиции Японии и моему министерству это тоже не нравится. Так не должно быть, как гражданин я возмущён не меньше вашего. Мы достигли взаимопонимания по данному пункту?

— Вы неверно истолковываете причину моего звонка, — борёкудан коротко поклонился, не выходя из кадра. — Я бы не позволил себе лезть в ваши действия — в другой ситуации. Но сейчас имею основания полагать, что нам известно больше вашего. Поделиться?

— Буду благодарен, — сказать, что Хироюки удивился, значило ничего не сказать.

Дальше к нескрываемому удивлению чиновника якудза изложил на словах и выслал подтверждающие файлы: ювелирный салон на отшибе, камеры высокого разрешения (которых не должно быть, но сложилось как сложилось). Идентификация техники, использованной преступниками — благодаря записи, которой в природе теоретически не существует. И до которой (Эдогава-кай проверили по своим каналам) полиция Токио не докопалась.

— Позволю себе вас поправить дважды, министр-сан, мои извинения в этой связи, — Миёси вёл разговор с грацией слона. — Во-первых, всё же не убийство судьи Рино, а покушение — он хотя и в реанимации, но жив. Врачи считают, что вытянут и помереть не дадут.

— Вы правы, я уже просто не подбираю слов, — чиновник зажмурился и помотал головой.

— Второе: за покушением опять стоит государство.

— Скорее, конкретные чиновники, которые, если взять за руку, начнут утверждать, что действуют в частном порядке, — скрипнул зубами Мацуи. — Миёси-сан, я уже изучил вас неплохо. Когда у вас такое вот демонстративно бесстрастное лицо, значит, вы сказали не всё и какие-то козыри ещё не появились на столе.

— Вы уже в курсе о том, что бывшего комиссара Янагиду отпустили из Департамента Внутренней Безопасности МВД под залог? О его скандале с участием моей дочери в курсе?

— Да. Именно поэтому я на рабочем месте в такое время. Мы не будем покрывать Янагиду, заявляю официально: на него по процедуре надет браслет слежения, перемещения его ограничены, он под нашим наблюдением. Поверьте, он никуда не денется — у него даже загранпаспорт не оформлен.

— До вас ещё не дошло по команде, значит, — констатировал собеседник. — Янагида убит буквально через четверть часа после того, как его отпустили домой под домашний арест.

— УБИТ⁈ — Хироюки почувствовал, что в глазах предательски потемнело.

Левой рукой он судорожно дёрнул галстук, ослабляя узел.

— Это вторая причина моего звонка вам, — невозмутимо кивнул борёкудан. — Поскольку мы уже знали, где искать, дам вам готовый намёк: когда ваши дознаватели будут опрашивать и трясти всё и всех вокруг, пусть внимательнее поработают с камерами соседних перекрёстков. Там видеонаблюдение полиции, не частное, проблем быть не должно.

— Что на камерах? — министр не стал тратить ни времени, ни сил на лишние пререкания.

— Попросите своих сотрудников ответить вам: на каком транспорте уехали те дерзкие ребята, исполнившие два безупречных выстрела в затылок Янагиде с дистанции более двадцати метров? Когда он, сопровождаемый вашей внутренней безопасностью, перемещался в свою квартиру в соответствии с решением специального суда.

— На что намекаете?

— У нас в Японии огнестрел — табу или очень близко. Частных стрелялок, особенно короткоствол (работали ведь из пистолета?) в принципе днём с огнём не сыскать. Согласны?

— Продолжайте. — У чиновника вертелся вопрос, где были и что делали сопровождавшие коррупционера ребята из ДВБ, но не гангстера же об этом спрашивать.

Пара секунд ничего не решает. Сейчас добеседуют и Мацуи лично потеребит Директора указанного Департамента. Ночью.

— На весь многомиллионный Токио — единственный стрелковый тир такого плана, — продолжил Миёси. — И то, нужно почти два десятка километров тащиться до него от города. Отгадайте, многие ли в нём тренируются?

— Пожалуйста, говорите дальше.

— Да я, в принципе, закончил, министр-сан. Судью Рино трубой по затылку приласкали люди на государственном транспорте. Вашего сотрудника Янагиду скандальнейшим образом оформили выстрелом в затылок в центре мегаполиса, на руках сотрудников ДВБ МВД, даже не зацепив остальных — на такой же тачке. Двумя выстрелами, извиняюсь: ваши ребята среагировали на выстрелы, но стреляли из-за угла. Высунулись на мгновение, отработали и исчезли обратно до того, как ваши развернулись. Дальше пробежали пару сотен метров за пару десятков секунд и на байке уехали уже из следующего квартала — так, что ваши не слышали шума двигателя.

А бросаться в погоню смысла не было, сопоставил мысленно чиновник: задачей номер один стала первая помощь пострадавшему.

Хорошо рассчитали те, кто затеял убийство, ничего не скажешь.

— Вы считаете, между эпизодами есть общее? — Хироюки задал риторический вопрос исключительно чтоб потянуть время (больно уж не хотелось верить услышанному).

— Вы же бывший следователь, — вздохнул якудза. — Казалось бы, что общего между судьёй, который уже через несколько часов должен начать судебное разбирательство Решетникова Такидзиро? И комиссаром полиции, который в этого самого Решетникова Такидзиро выстрелил за час до своей гибели? Ладно, за пару часов. При свидетелях, на глазах кучи народу и систем видеонаблюдения Йокогамы. Даже если эпизоды не связаны, один общий персонаж в них всё же есть.

— Намекаете, что по обоим пострадавшим отработал этот ваш протеже? — угрюмо пошутил министр.

— Мне очень досадно, что вы делаете такие выводы из моих абсолютно искренних намерений. Начинаю предполагать, что и вы не заинтересованы в поисках правды.

Мацуи мгновенно пожалел о сорвавшейся с языка дурацкой шутке:

— Я…

— Молчите. Пожалуйста. — Вежливо, но твёрдо перебил Миёси-старший. — Принято считать, что у вас, полицейских, есть своя корпоративная порука. Если ранят или, паче того, убивают кого-то из ваших — это всегда вызов для всех омивари-сан Японии. Случаи нападения на полицию можно пересчитать по пальцам одной руки за десятки лет, раньше вы не успокаивались.

— Почему думаете, что сейчас будет иначе?

— Вижу по вашим глазам. По вашему взгляду, старательно избегающему смотреть на меня. Я поэтому и позвонил по видео, чтобы понимать, чем сегодня является полиция Японии. Хотя бы и в вашем лице и на вашем примере — всё-таки вы её самый верхний руководитель.

— Как успехи? — Хироюки плюнул на приличия и угрюмо смотрел в глаза собеседника на экране.

— Я увидел, что хотел, — борёкудан, видимо, облокотил свой телефон о стену, чтоб, оставаясь в фокусе камеры, вежливо поклониться.

Затем разорвал соединение.

Министр не стал говорить, что глава Эдогава-кай попал в точку. Если даже на токийского судью можно было (при большом желании) смотреть сквозь пальцы, то убийство полицейского комиссара — не то, что можно спускать.

Не поймут свои, тоскливо вздохнул чиновник. Как бы ни хотелось отсидеться и отмолчаться. За пусть даже проштрафившегося, совершившего преступление, недостойного — но своего — омивари-сан землю будут рыть даже не в Токио, а по всей Японии.

И он, министр, в том числе будет рыть землю. Такая карма. Миёси Мая не ошибся.