Леся

– Молковка, мам! Воть!

Пыхтя, Мила кладёт в тележку большую упаковку моркови.

– Нам столько не надо, солнышко.

Выкладываю обратно на полку, набираю в пакет три штучки.

– Катошка!

Дочка несётся к мешку с картофелем.

– Стой, я сама.

– А это сто такое? – вертит в руках репу.

– Нам это не надо.

Бросает, несётся к другим прилавкам.

В магазине за ней глаз да глаз. Качу тяжёлую тележку, едва поспевая за дочкой.

– Мамочка, смотри какой касивенький тотик! – восторженно складывает ладошки у груди. – Папе понлавится! Давай купим, а? – заглядывает мне в глаза с видом ангелочка.

– Ну давай купим, – улыбаюсь.

Торт шоколадный и очень похож на тот, который недавно вспоминал Кирилл. От тех горячих воспоминаний щёки мои вновь пылают.

Коробка с тортом отправляется в тележку. А ещё вкусный фруктовый чай.

– Катошка, тотик… что ещё будет? – с важным видом интересуется Мила.

– Салатик.

– А папе понлавится?

– Надеюсь, – провожу по её светлой макушке ладонью. – Ладно, давай два салатика сделаем. Пойдём выбирать креветки.

– Леся! – окликает меня знакомый голос.

Нервно оборачиваюсь. К нам подходит Шатов.

– Привет, – бормочу я.

– Добрый день… И тебе привет, бандитка, – садится на корточки перед Милой. – Обниматься будем?

Дочка виснет на его шее.

– Андлей, мы званый ужин будем готовить! – заявляет восторженно.

– Ого! Круто, – поднимается с Милой на руках. Щёлкает её по носу. – А я? А как же я? Меня-то забыли пригласить!

– Мамочка, – смотрит на меня «щеночком» Мила. – Андлея надо с папой познакомить.

– С папой? – дёргается лицо Шатова.

– Ага, – расплывается в улыбке дочка. – Папа велнулся!

– Хм… Что ж… – ставит Милу на пол, растерянно проводит по затылку и смотрит на меня. – Быстро ты всё забыла, Леся…

– Мы не будем обсуждать это при Миле, – отвечаю твёрдо.

В идеале – вообще не будем.

– Да, конечно, – внезапно быстро соглашается Шатов. – Ну что, чем помочь? – улыбается Миле.

– Мы клеветки ищем.

– Оо, я знаю, где они. Пошли.

Андрей берёт её за руку, ведёт к нужному отделу. Качу тележку за ними.

Мне жутко неудобно перед ним. Но, с другой стороны, это выбор Милы. Ей нравится Кирилл, она его папой называет. Вчера в парке смотрела на него с таким обожанием. В садике наверняка будет рассказывать без устали о «велнувшемся папочке». И сейчас тоже она с лёгкостью делится с Андреем радостью от встречи с отцом.

– А это у тебя что такое? – Шатов замечает брелок, который Мила носит на запястье.

– Папа выйглал. В тиле, – чмокает брелок в виде сердечка.

– Ничего себе! – наигранно восторгается Андрей.

– Мы ели моложеное, – продолжает щебетать Мила. – Там были ягодки вкусненькие. Стлеляли в тиле. Папа стлелял. Мама мне не лазлешила. И катались на болшо-ом колесе. Оболзения!

– Обозрения, – машинально поправляю её.

Шатов посылает мне язвительную улыбку.

– Всё правильно она сказала. Оборзения. Оборзел твой Торопов в доску.

– Хватит.

– Ладно, молчу.

Андрей хмурится, пока мы выбираем креветки.

– Пойдём за вкусняшками, – ведёт Милу к холодильнику с мороженым. – Смотри, со вкусом сникерса. Хочешь такое?

– Неть, хочу с ягодками. Как вчела в палке.

– Давай найдём такое, – терпеливо осматривает полки Андрей.

– Неть такого, – разводит руками Мила. – Не хотю другое.

– Пойдём тогда шоколадку выберем, – не сдаётся Шатов.

Идут к отделу со сладостями.

– В парк пойдём в эти выходные. Куплю тебе мороженое с ягодами, – Андрей гладит Милу по макушке.

– Мама меня в делевню увезёт, – надувает губы Мила. – Сама с папой останется, а мне незя.

Господи!..

Мои объяснения о том, что её папа – мой начальник, и в понедельник я должна быть на работе, на неё совсем не действуют. Она готова увезти Торопова с собой на дачу.

Наконец идём на кассу.

– Я отвезу вас, – берёт пакеты Андрей.

Держа Милу за руку, идём к его машине. Дочка забирается на заднее сиденье. Андрей вручает ей свой телефон с мультиками и отходит в сторону, чтобы покурить. Недавно начал, раньше не курил. Остаюсь рядом с ним. Очевидно, что он хочет поговорить.

– Значит, между нами всё, Лесь? Ты снова с Тороповым?

Вздыхаю.

– Я пока ни с кем. А вот Мила очень хочет быть с отцом.

– Ну а я тогда кто ей? – злится Шатов.

– Ты её крестный папа. Она тебя любит, ты же знаешь.

– Ага… И твой Кирилл, конечно, позволит нам общаться… Как же! Лесь, ну что за наивность! – Андрей яростно затягивается и резко выпускает дым. – Ты жестокая, Леся. Хладнокровно лишаешь меня единственной семьи, которая у меня есть. Мила – моя семья. И ты.

– Андрей, не драматизируй, пожалуйста. Кириллу придётся смириться с тем, что у Милы есть крёстный папа. Всё. Больше нечего тут обсуждать. Мою личную жизнь – тем более.

– То есть, ты к нему вернулась? – испытующе смотрит мне в глаза.

– Я не стану об этом говорить, – отрезаю твёрдо.

Потому что не вернулась ещё. Но не уверена, что долго продержусь перед обаянием Торопова.

– Ясно, – выстреливает окурком в сторону. – Ладно, поехали.

Двигается к машине. В этот момент задняя дверь распахивается, и из салона выпрыгивает Мила.

– Мой бласлет! Селдечко! Потеляла-ааа! – воет она и бежит ко входу в магазин.

– Стой! Мила!

Но дочка словно ничего не слышит. Проскакивает перед самым носом движущегося по парковке джипа. Влетает в гипермаркет. Мы с Андреем оказываемся внутри уже через несколько секунд, но Милы уже и след простыл.

– Иди налево, а я направо! – распоряжается Шатов и тут же убегает к отделу с мороженым.

Меня трясёт от паники. Вглядываюсь в лица детей. Глаза беспорядочно бегают по пространству. Нервно мечусь по магазину. Ловлю администратора. Можно же попросить, чтобы объявили о пропаже ребёнка по громкоговорителю.

– Как, Вы говорите, она была одета? – уточняет администратор.

– Розовые лосины, чёрная туничка с изображением пони. Два хвостика светлых волос, два розовых бантика, – дрожат мои губы.

– Так её папа забрал. Вот только что. Девочка потерялась, попросила у меня помощи, но тут же увидела отца.

Значит, Андрей её нашёл…

– Спасибо большое. Они, наверное, меня на парковке ждут, – выдавливаю улыбку.

Ох, Милка… Ждёт тебя сегодня не тортик, а долгая беседа о том, как нужно вести себя в людных местах.

Выхожу на улицу и бегу к парковке. Лихорадочно ищу взглядом машину Андрея. Её нет. Или я место перепутала?

Достаю из кармана телефон, звоню Шатову. Не берёт.

Меня накрывает новой волной паники.

Что происходит?

***

Теперь номер Андрея недоступен…

За последние тридцать минут, кажется, вся жизнь пронеслась у меня перед глазами…

– Может всё–таки полицию?..

– А что происходит?..

– Девочку украли…

– А мамаша-то куда смотрела?..

– Так знакомый вроде забрал…

– Нарожают детей, потом теряют…

– Да что вы такое говорите? Как Вам не стыдно!

Возле меня толпятся и зеваки и работники магазина. После просмотра записи с камер, стало очевидно, что забрал Милу именно Андрей. Взял на руки и пошел на выход. Вот так просто. Прямо посреди белого дня, он взял и украл мою дочь.

– Мы не можем проигнорировать этот вопиющий случай, – касается моего плеча какой-то мужчина.

Слепо смотрю ему в глаза.

– По инструкции мы должны вызвать полицию, – разъясняет мне он. – Чего мы ждем, я не понимаю. Или вы не уверены, что он её украл? Говорите, он Ваш знакомый?

– Сейчас… папа дочки приедет, – глухо отзываюсь я.

Кирилл сказал мне никого не вызывать. Сказал, что сам разберется. И я почему-то хочу слушать только его.

Наконец, знакомая иномарка въезжает на парковку. Кирилл пробирается через толпу прямиком ко мне. Колени мои почему-то слабнут. Внешнее спокойствие дает трещину. Рядом с бывшим мужем я имею право на слабость. Потому что он чертовски сильный.

Кир сгребает в объятья. Я пока держусь, не рыдаю. Если начну, то уже не остановлюсь. Правда тело сотрясается крупной дрожью.

– Как он мог, Кирилл? Как?.. Что у него в голове? Если с ней что-то случится…

– Всё, всё… – обхватывает мою голову руками, гладит по волосам. – Нашли нашу дочку, Лесь. Тебя очень просит.

– Нашли? – выдыхаю я.

Слёзы моментально застилают глаза, текут по щекам. Смахиваю их, а они тут же появляются вновь.

Кирилл ведет меня к машине, за нашими спинами галдёж.

Помогает сесть в кресло, возвращается в толпу, что-то объясняет тому мужчине, кажется старшему менеджеру. И пока его нет, я от души рыдаю, не справляясь с эмоциями.

Кирилл садится за руль, плавно выезжает с парковки. Молча тянется к бардачку, достает сухие салфетки отдает мне в руки.

Вытираю лицо, промакиваю уголки глаз. Машу на себя ладонями, чтобы прекратить всё это.

– Где она? – подрагивает мой голос.

– В травмпункте, – сухо бросает Кир.

Присматриваюсь к нему.

Вид у бывшего мужа напряжённый. Глаза стеклянные. Челюсти сжаты.

– Как ты её нашёл?

– По номеру машины этого дятла. Как я уже и сказал, слежку с вас я снял, – бросает на меня хмурый взгляд.

По телефону на эмоциях, я успела накричать на него за то, что он за нами больше не следит. Мол, а мог бы. Было бы больше пользы.

– Извини меня пожалуйста, – совершенно искренне раскаиваюсь я.

– Не торопись извиняться, родная. Возможно, уже завтра, я приставлю к вам десятка два следопытов. Что бы, блять, такого больше не было! – психуя, дубасит по рулю ладонью.

Но настоящими эмоциями его перекрывает, когда мы подъезжаем к травмпункту в этом же районе.

Кирилл вылетает из машины первым. Ему на перерез сразу бросаются двое крепких мужчин. Я бегу к Миле. Она сидит на лавочке, под носом кровь, в руках ватка с кровавыми пятнами.

Андрея в стороне держат ещё двое.

Падаю на колени перед дочкой. Осторожно берусь ладонями за щечки. Разглядываю ссадину на переносице. Два маленьких синичка под глазами.

– Мамочка! – всхлипывает она, обнимая меня за шею. – Я бойше так не буду… Никогда-никогда-никогдна… Клянусь… Убегать не холошо…

– Лесь, она упала просто! – отчаянно выкрикивает Андрей. – Я виноват! Не уследил!.. Крови много было. Испугался, что перелом… Сюда сразу привёз. Перелома нет, просто ссадина.

Поднимаюсь с асфальта, с Милой на руках.

Так много хочется сказать Андрею. Нет, не о том, что она упала. Это могло случится и при мне. Но зачем он так поступил? Почему не ответил на звонки? Зачем увез не дождавшись меня?

Ничего ему не говорю, чтобы не пугать Милу. Лишь смотрю в глаза Шатова с ненавистью и разочарованием.

– Идите с дочкой в машину, родная, – Кирилл говорит нежно, но его голос звенит от напряжения. – Всё, я в адеквате. Да отпусти! – смахивает с себя руки тех мужчин.

– Кирилл Бахтиярович…

– Я сказал, просто поговорю с ним! – рявкает Кир. – Его отпустите тоже.

Ухожу в машину, сажусь на заднее сиденье. Мила прижимается щекой к моей груди. На всякий случай держу ладонь на её ушке, чтобы не услышала лишнего.

Дочка бессвязно оправдывается:

– Я побежала к машине Андлея… упала… нос больно… дядя влач сказал что вплавлять не надо… Не надо вплавлять, мамочка… Пожалуйста, не надо… – снова воет она.

– Ничего не надо… И убегать больше не надо… Сейчас папа посмотрит твой носик… Уверена он знает, что надо делать. И больно не будет… Папа твой вообще самый лучший. Может вылечить от любых ран.

На эмоциях плачу тоже. Вижу что Кирилл размахивает руками, экспрессивно разъясняясь с Шатовым. Тот стоит спокойно, запустив руки в карманы брюк. Мне кажется, он даже ухмыляется, одним уголком губ.

Кирилл вдруг замолкает, опускает руки, прячет их так же в карманы, подходит к Андрею вплотную. Мужчины дергаются к ним, но уже поздно.

Со всего размаху, Кирилл бьет лбом в лицо Андрею. Тот заваливается назад, падает. Из его носа брызгает кровь.

Кирилл поднимает руки, раскрывает ладони демонстрирую капитуляцию. Что всё. Что он закончил.

Идет к машине, его окликают. Опускаю немного стекло, впуская в машину звуки с улицу.

– Кирилл Бахтиярович, нам разбираться дальше?

– Нет, всё. Отбой, мужики. Этот тип просто упал. Да так удачно, рядом с травмпунктом. Дойти до врача ему помогите.

Кирилл садится в машину, бросает взгляд на нас. Вымучено улыбается, но в глазах ещё плещутся остатки ярости.

– Ужин всё ещё в силе, родные мои?

– Мы ничего не успели приготовить, – отзываюсь шепотом, а Мила всхлипывает.

– Не страшно. Я решу этот вопрос.

– Мама сказала, что ты всё можешь, – подает голос Мила.

– Для вас, да – могу.

– И носик мой поплавишь?

– Конечно… Иди ко мне.

Мила перебирается вперед. Садится к Кириллу на колени. Он разглядывает ее лицо.

– Так больно, малышка? – ощупывает нос.

– У-у…

– А так?

– Не-а.

Чмокает дочку в кончик носа.

– Сейчас мазьку купим, полечим. А ко врачу завтра сходим.

В окно стучат. Кирилл опускает стекло.

– Кирилл Бахтиярович, тут продукты, – демонстрирует наши пакеты один из тех мужчин.

– Там толтик наш, – оживляется Мила.

– В багажник поставь, – распоряжается Кирилл, нажав на кнопку на панели.

– Ну что? Едем? – оборачивается ко мне Кирилл.

Его взгляд заметно потеплел рядом с дочкой.

– Да, поехали, – смотрю на Шатова, которого заводят в травмпункт.

– Андлей сказал, что он мой папа, – внезапно выдает Мила. – Лазозлился, что ты велнулся.

– Злость – удел слабых, – мягко отвечает ей Кирилл. – Порулить хочешь?

– А мозна?

– Нужно.

Мила забывает обо всем на свете: и синяках и ссадинах и крови. Радостно хватается за руль. Кирилл обхватывает его, поверх её пальчиков. Плавно отъезжаем от травмпункта.

Я смотрю на них с огромным желанием достать телефон и начать снимать. Хочется оставить такие моменты на память. Как Мила смеется. Как Кирилл хвалит её. Как хорошо и комфортно им вместе, словно они давно уже знакомы.

Кирилл ловит мой взгляд в зеркале заднего вида. И от его взгляда, я кажется рождаюсь заново.

Мне хочется жить, дышать, чувствовать! Как тогда, шесть лет назад.