Юля

– …Да, спасибо! ― вздохнула я в трубку. ― Как будут новости, обязательно сообщите.

– Ну что там? Ищут машину? Они там вообще шевелятся? ― обрушила на меня вопросы мама.

– Шевелятся, только толку от этого никакого.

– А Глеб что говорит?

Я промолчала в ответ.

Допила чай и вышла из кухни.

Самой противно от того, что никак не решалась сказать маме правду.

У нее только одна надежда на помощь любимого зятя, и она даже не догадывалась, что это он украл машину.

Украл у нее надежду на то, что вскоре сможет встать с инвалидной коляски.

Я обязательно расскажу ей обо всем, но после операции. Сейчас самое главное довести дело до конца.

Я пока что не понимала, чем можно отблагодарить Матвея за его помощь. Он, не раздумывая, согласился оплатить операцию, курс реабилитации и наше с Соней проживание в Германии.

Как только найдут машину, я продам ее и обязательно все верну.

Вот только полиция не шевелится.

Ну не могла же дорогая иномарка исчезнуть бесследно!

Хотя нет, могла… Если к этому приложить достаточно усилий.

Как Глеб догадался, что я собиралась ее продать? Я же не выкладывала объявление в интернете и не рассказывала об этом знакомым.

О продаже знала только Марина и ее муж. И… об этом каким-то образом узнал Глеб…

– Юль, пора бы уже Соньку забирать, ― выкрикнула из кухни мама. ― Поздно уже.

Соня гостила у соседей.

Они с тетей Таней так спелись, что и не разлучить теперь.

– Своих внуков нет, так хоть с вашей принцесской понянчиться, ― говорила тетя Таня. ― До чего же чудная девчонка! А главное и на месте не сидит! ― смеялась она. ― И цветы бежит со мной поливать, и ягоды перебирает.

Тетя Таня готова была забирать ее хоть на весь день.

– Не знаю, будут ли у нас свои внуки, ― сокрушенно вздыхала она. ― Матвея после смерти невесты как подменили. Боюсь, он никогда ее не отпустит, не захочет жениться и обзаводиться детьми.

Мне было безумно жаль, что с его невестой случилось такая беда.

Вчера, когда я забирала от тети Таню Соню, увидела фотографии Матвея и его невесты. Ими были украшены стены в коридоре и в гостиной.

Красивая была пара. Оба такие счастливые, жизнерадостные. Его невеста была из простой многодетной семьи, работала ветеринаром, а после знакомства с Матвеем открыла фонд помощи бездомным животным.

Это все, что я о ней знала.

У нее не было километровых ресниц, силиконовых губ, кошачьего взгляда. Наоборот: с фотографий мне улыбалась веснушчатая девушка с курносым носом, с очень обаятельной улыбкой и с пучком светлых волос на макушке.

Матвей очень любил ее, это видно по снимкам, на которых он прижимал ее к себе и смотрел на нее словно на божество.

Страшно представить, что ему пришлось пережить в тот страшный день и потом ― когда отчаянно пытался ее отыскать…

– Тук-тук, ― войдя в соседский дом, улыбнулась я. ― А не здесь ли засиделась девочка, которой давно уже пора в кроватку?

Из гостиной послышался звонкий визг Сони, затем быстрый топот.

– Догоню и съем! ― прогремел дядя Саша.

Войдя в гостиную, наблюдала картину: дядя Саша в мохнатой шапке передвигался по комнате как косолапый медведь, тетя Таня, сидя на диване, хохотала до слез, а Сонька, не замечая меня, с визгом прошмыгнула за занавеску и быстро задернула ее.

– Так-так… и чьи же это здесь ножки? ― устрашающим голосом проскрипел дядя Саша и, наклонившись, схватил за желтый носок, торчавший из-за занавески.

– Весело тут у вас, ― посмеялась я. ― Вот почему она от вас не вылезает.

Соне не хватало бабушек и дедушек. Родители Глеба жили в Дубае и свою единственную внучку видели всего лишь один раз, когда приезжали поздравить с рождением. Все остальное общение с Соней было по видеосвязи. А моя мама и рада была бы носиться с ней, играя в прятки, но, увы…

Она всегда старалась занять ее какими-нибудь играми, но этой неусидчивой девочке нужно бегать, прыгать, что-нибудь строить.

«Вот встану на ноги и будешь приезжать ко мне на все лето», ― вспоминала я слова мамы.

– Юль, оставляла бы у нас эту проказницу, ― обратилась ко мне тетя Таня и мы обе прыснули со смеху, когда дядя Саша внезапно подкрался к Соне и подхватил ее на руки.

– Ой нет, что вы! Я не найду себе места, если она будет далеко от меня, ― ответила я, и, взяв Соню за руку, велела ей попрощаться.

– И нам было бы не скучно, и ты бы спокойно занималась матерью, ― настаивала тетя Таня, провожая нас к двери. ― Ты ж одна не справишься!

– Представитель клиники встретит нас в аэропорту и будет сопровождать до места, так что не стоит переживать, ― только сказала я и во всем доме внезапно погас свет.

– Опять отключили?! ― проворчала в темноте тетя Таня. ― Что же это такое? Каждый вечер одно и то же!

Выйдя на улицу, я посмотрела по сторонам: света снова не было во всех домах.

– Видимо, опять какая-то авария из-за грозы, ― предположила я и, взяв Соню на руки, поспешила к дому.

Не успела войти в свой двор, как к соседским воротам подъехал темный джип.

– Сидите без света? ― раздался голос Матвея.

Он вышел на улицу, отсалютовал мне и, достав из багажника пакеты, направился к дому.

– Ты не говорил, что сегодня приедешь, ― отдаленно слышался голос его матери. ― Мог и не привозить продуктов, ― посмеялась она. ― У нас и так холодильник забит.

Тетя Таня сегодня намекнула мне, что Матвей стал приезжать к ним гораздо чаще.

– Видать из-за тебя, ― заговорщицки шептала она. ― Он аж ожил после общения с тобой.

Войдя в дом, я включила фонарик на телефоне, отыскала свечи, расставила их по комнате, затем умыла Соню и помогла маме перебраться в кровать.

Они обе уснули за полчаса, а я пошла во двор, чтобы закатить в сарай Сонькину коляску.

– …Утром жду от тебя отчет за последние две недели, ― послышался за воротами голос Матвея. ― Еще организуй мне встречу с Полянским. Нужно обсудить с ним… Как? Уже обсудили? Отличная новость! Я рад, что он в деле.

«Как вовремя я убрала коляску», ― подумала я и, перед тем как войти обратно в дом, подставила лицо каплям дождя.

– Не спится? ― заметив меня, спросил Матвей, и вошел в наш двор.

Подойдя ближе, он сунул руки в карманы льняных брюк и ослепил меня идеально ровными зубами.

– По-прежнему любишь дождь? ― спросил он, слегка наклонив голову набок.

Я не успела ответить, как он продолжил:

– Помнишь, как в дождливую погоду все сидели по домам, а ты бегала по улице в резиновых сапогах.

– В ярко красных! ― рассмеялась я. ― А потом лежала с температурой.

Стоя под крышей дома, мы вспоминали разные случаи, которые происходили в поселке, при этом старались не заводить разговор о том, как бедно жила его семья.

Я смотрела на него ― успешного, красивого мужчину, и до сих пор не могла поверить в то, что когда-то весь поселок помогал его семье продуктами и одеждой.

Не могла поверить, что когда-то напротив нашего дома стоял ветхий деревянный домишка с гнилым крыльцом, которое вскрывали корни деревьев. Что вместо высоких кованых ворот здесь когда-то был покосившийся забор.

– …Помнишь, как тебя укусила наша овчарка? ― сказал он и, взяв меня за руку, попытался разглядеть шрам. ― Где-то здесь, верно?

Я не сразу ответила.

Замерла от неожиданного прикосновения его теплых пальцев, затем прочистила горло и убрала руку в карман толстовки.

– Да, верно.

В воздухе на несколько секунд повисла неловкая пауза, затем он выпрямил широкие плечи, обтянутые белой футболкой, и подмигнул.

– Спокойной ночи, Юль!

– И тебе, ― улыбнулась я, только собралась войти в дом, но меня остановил голос, от которого застыла в жилах кровь.