Две недели спустя

Юля

Я стояла под теплой струей воды.

Соня уже спала, как и все остальные в доме, а я же решила с вечера принять душ, чтобы утром не тратить время на водные процедуры.

С утра и так будем торопиться.

Хотя, что нам торопиться…

Вещей нет, все сгорело.

Утром Соньку подниму с кровати, покормлю ее, да и все в принципе. Можно будет сразу отправляться в съемную квартиру.

Градовы дали мне денег на съем жилья, и я быстро нашла квартиру, в которую меня без проблем согласились впустить по временным документам. Объяснила хозяйке квартиры, что все документы сгорели вместе с домом, и мне пошли навстречу.

Благодаря соседям мы три месяца сможем оплачивать съемную квартиру, а дальше…

Дальше я вообще не знаю, как и где будем жить.

– Живите у нас сколько нужно, ― без конца твердила тетя Таня. ― Дом большой, всем места хватит.

Я была очень благодарна им за поддержку и за их добрые сердца, но понимала, что жить у них ― это точно не вариант.

Я должна перебраться в город, отдать Соню в садик и заняться поиском работы. Я не могу сидеть на шее у Градовых и бездействовать. Должна крутиться! Должна работать, чтобы обеспечить дочь и маму, которая через две недели вернется в Россию.

Из-за сгоревших документов я не смогла прилететь к ней в Германию, и самым страшным было то, что кто-то из жителей поселка сообщил ей о том, что у нее больше нет ее любимого дома…

«Доброжелатель», позвонивший ей, сделал это без задней мысли. Просто хотел выразить сочувствие и поддержать, а у нее от такой новости чуть не случился инфаркт.

Никогда не забуду ее рыдания, и как она без конца повторяла в трубку:

«Что же теперь делать, Юль?»

Я переживала, как бы с ней не случилось ничего плохого и каждый час звонила в клинику, чтобы узнать о ее состоянии.

Слава богу, она была в надежных руках.

Собралась с силами, продолжила курс реабилитации, а потом, видимо, свыкнувшись с мыслью, заговорила бодрее:

– Как только окончательно встану на ноги, то обязательно устроюсь на работу! Я еще молодая, от меня тоже будет польза! Ты не думай, что вам с Глебом придется меня тянуть.

Мама знала, что мы с Глебом в ссоре, но даже не догадывалась насколько у нас все серьезно.

Она еще не в курсе, на какие подлости он шел, чтобы помешать ее операции.

И как угрожал мне отобрать Соню…

– Юль, не дури! ― говорил он, приехав в поселок сразу после пожара. ― Давай, садись в машину и поехали домой.

Он был на сто процентов уверен, что я поеду с ним. Что ухвачусь за протянутую им руку помощи, что все забуду, все прощу.

Ведь нам больше некуда деваться.

Вся надежда только на него одного.

Зря он так думал.

Лучше я буду жить в теплице, которая уцелела, чем под одной крышей с ним.

– Кому ты делаешь хуже? Дочке? ― усмехнулся он после моего решительного отказа. ― В городе она в садик ходила, в бассейн, в детские центры, а ты ее засунула в эту деревню! Кого ты из нее собралась тут вырастить? Доярку?!

Мне стало немного смешно, хоть и настроение в тот день было хуже некуда.

– А что ж ты женился на девушке из деревни? ― с прищуром уставилась на него. ― Я всю жизнь прожила здесь, если ты забыл. Ах да, точно, ты же потом все равно нашел мне замену, ― посмеялась я и наигранно восхитилась его любовницей. ― Красивую, стройную, городскую! ― выделила последнее слово.

Скрестив на груди руки, посмотрела на него в упор.

– Я одного не могу понять: почему ты пытаешься вернуть меня? У тебя есть новая семья, рядом с тобой красавица, с которой не стыдно появиться на людях, у тебя родился долгожданный сын. Зачем тебе я? Давай спокойно разведемся и не будем мешать друг другу жить.

Но его такой расклад почему-то не устраивал.

И я не могла понять, почему…

Либо в отношениях с Илоной не так все гладко, либо он просто хотел усидеть на двух стульях: сохранить семью и свою репутацию, но при этом держать на стороне любовницу с сыном.

Когда он снова начал пугать меня судом, который (по его словам) точно оставит с ним Соню, я залепила ему звонкую пощечину.

Аж ладонь горела после удара.

В тот день он уехал с раскрасневшимся лицом и злющими глазами. Еще и пальцем грозил мне, когда шел к шлагбауму.

Всю следующую неделю он писал мне в СМС угрозы.

В какой-то момент я задалась вопросом: а есть ли еще жены, которые, как и я, мечтают о том, чтобы их муж как можно больше времени проводил с любовницей? Которые спят и видят, чтобы муж целиком и полностью погрузился в новую семью и отцепился уже, наконец.

Еще чуть-чуть и я за себя не ручаюсь: точно позвоню его Илоне и попрошу ее тщательнее следить за своим мужчиной. Чтобы он перестал бегать ко мне и умолять вернуться.

Последние пару дней он не звонил и не писал.

Я читала в новостях, что у нескольких отелей из «Созвездия стрельца» снова выявили ряд нарушений, и он, видимо, сейчас занят устранением этих проблем.

Пока что ему явно не до нас с Соней.

Но внутри меня оставалось нехорошее предчувствие: во время развода, который состоится через две недели, Стрельцов не упустит возможность потрепать мне нервы.

Если он захочет побороться за дочь, то пойдет до конца.

Утро следующего дня

– Сонечка-а-а, просыпайся, ― улыбнулась я и погладила по голове спящую дочь. ― Нужно умыться, покушать и ехать на нашу новую квартирку.

У нас оставалось мало времени до встречи с хозяйкой квартиры, которая должна передать мне ключи, поэтому стоило поторопиться.

Пока тетя Таня умывала Соню, я отправилась на кухню накрывать на стол и, проходя мимо фото, висевших в коридоре, задержала взгляд на счастливых лицах Матвея и Вики.

Несколько дней назад они прилетели из Африки в Москву и в интернете тут же появились их фото, на которых Вика отворачивала лицо от камер и прижималась к Матвею.

Журналисты ― это отдельная категория людей, которая плевать хотела на чужое горе. В погоне за пикантными новостями и снимками они как коршуны слетелись над Матвеем и Викой, ежесекундно щелкали своими фотоаппаратами, ослепляли вспышками и совали в лицо микрофоны.

Многим не терпелось узнать подробности о том, как все это время жила невеста московского бизнесмена.

Историю о ее жизни в Африке не слышал, наверное, только глухой, ведь две недели назад на всю страну прогремела новость: «Выжила после крушения и нашлась спустя два года!»

Как оказалось, Вика все это время жила в африканской деревне, расположенной на небольшом острове. Она не помнила, как ее спасли рыбаки, не помнила Матвея, не помнила своего имени, и вообще чудом осталась жива после травм, которые получила в ту страшную ночь на яхте.

Женщины из африканского племени заново научили ее ходить, отпаивали какими-то отварами и, как сказала Вика, они дали ей имя «Саманья», что означало «неизвестная» и называли так на протяжении двух лет.

Вика дала небольшое интервью, в котором рассказала, что ей часто снились обрывки воспоминаний, в которых она видела большие дома, огни города, но после «лечебных отваров» ее голову снова заполонял густой туман.

«Они считали меня подарком от бога, ― сказала она в интервью. ― Когда-то давно старая ведунья напророчила им, что на их земле появится белая женщина, которая принесет им счастье. И они решили, что та самая женщина ― это я. Ко мне приходили девушки, которые хотели забеременеть и просто молча держали меня за руку. Ко мне приводили больных людей и проводили рядом со мной различные обряды. И так продолжалось до тех пор, пока я случайно не увидела на одной из девушек этого племени браслет, который подарил мне Матвей».

Она сказала, что этот браслет и помог ей все вспомнить.

«Я долго готовилась к побегу, ― сказала она в интервью. ― На рассвете, когда в племени еще все спали, я села в лодку и добралась до цивилизации, где мне и помогли связаться с Россией».

По словам тети Тани Матвей сейчас помогал Вике реабилитироваться и не оставлял ее ни на минуту.

– Ну что, нам пора, ― улыбнулась я, и, обняв тетю Таню с дядей Сашей, накинула на плечо рюкзак.

Вот-вот за нами приедет Виктор, родственник Градовых, и отвезет в город.

Мне было безумно больно стоять у ворот и смотреть на то, что осталось от нашего дома.

Я не знала, вернемся мы сюда или нет. Будет ли на этом месте другой дом или так и останутся одни теплицы. Но знала одно: мы едем в новую жизнь.

С временными документами, почти без денег, пока что без работы и без своей крыши над головой…

Вот такая она ― новая жизнь.

Я очень надеялась, что смогу перешагнуть через все трудности и вопреки всему самостоятельно встать на ноги. Но если вдруг что-то пойдет не так, то я всегда смогу приехать сюда.

Мысленно попрощавшись с нашим двором, я взяла Соню за руку и двинулась к подъезжающей темной иномарке.

– Витя машину поменял? ― раздался за спиной голос тети Тани.

– Нет, это не он… ― задумчиво ответил дядя Саша.

– Юлия Андреевна, доброе утро! ― выйдя из машины, сказала женщина в черном костюме и, посмотрев в сторону нашего двора, глубоко вздохнула. ― М-да… действительно ничего не осталось…

Я вглядывалась в ее лицо и пыталась понять, где я раньше могла ее видеть.

– Простите, а вы…

– Начальник отдела опеки и попечительства, ― заявила она, и, подойдя ко мне, сунула в лицо корочки.

Я ее узнала…

Эта была жена одного из приятелей Глеба.

Мы как-то виделись с ней на празднике, и она запомнилась мне своим холодным взглядом и резкими чертами лица.

Я сжала пальцы дочери, проглотила комок в горле и растерянно посмотрела на тетю Таню.