Артур Виньоль назначил им встречу на 9 часов у статуи Анны Бретонской в Люксембургском саду, словно в шпионском сериале. Два полицейских из Гренобля уже добрых полчаса нервно ждали на скамейке.

Вик раздобыл информацию об их контактном лице. У того было впечатляющее резюме. Национальная высшая полицейская школа, четыре года в криминальной бригаде Лиона, затем в антитеррористическом подразделении на знаменитом 36, кве-де-Орфевр в качестве координатора по связям с европейскими спецслужбами. Затем он перешел в DGSI, в строго закрытое подразделение по борьбе с терроризмом. Не какой-нибудь шутник.

Они ожидали увидеть парня в костюме и галстуке, с короткими седеющими волосами и в квадратных очках. А перед ними оказался мужик в горчичного цвета свитере с V-образным вырезом и антрацитовых фланелевых брюках, лет под пятьдесят, с длинными чёрными волосами, подстриженными под каре, как у Траволты в «Криминальном чтиве. - Он выглядел как хулиган. Или искусство слиться с толпой…

Тот факт, что он организовал эту встречу за пределами своего офиса, а также его опоздание, свидетельствовали о том, что этот человек, по всей видимости, не придавал им особого значения. Он радушно поприветствовал их, но при этом не предложил пойти куда-нибудь выпить кофе. Очевидно, они будут разговаривать прямо здесь, посреди этого сада, как обычно обсуждают всё на свете. Кстати, он сразу перешёл к сути дела.

— Что вы можете рассказать мне о Кадаши, чего я ещё не знаю, господа?

Вик чётко изложил результаты их расследования, подкрепив их фотографиями с места преступления, чтобы всё это хорошо запечатлелось в мозгу этого типа. Тот даже бровью не пошевелил. Лейтенант также протянул ему лист из отчета судебно-медицинского эксперта, на котором он выделил текстовыделителем одну конкретную строку.

— И, наконец, Элен Блондель подтвердила, что у её дочери была аспления — врождённое заболевание селезенки, точно такое же, как у нашей жертвы. Смотрите, об этом здесь упоминается…

Артур Виньоль не торопясь внимательно прочитал.

— И что с того?

— И что с того? Чего вам ещё нужно? Этот труп, который вы видите перед собой, обнаруженный менее пятнадцати дней назад на берегу реки, — это труп Лубны Кадаши.

Их собеседник резким движением вернул бумагу.

— Не знаю, где вы напортачили, но вы на неправильном следе. Лубна Кадаши умерла 25 августа 2016 года, сгорев заживо в своей машине; у нас нет ни малейшего сомнения в её личности. Никакого, слышите?

Тон становился всё более резким. Очевидно. Мужчина не любил, если кто-то вторгался в его сферу влияния. Он поднял указательный палец, даже не дождавшись, пока Вадим откроет рот.

— Что вы себе думаете? Что службы DGSI провели расследование на скорую руку? Помимо биологических улик, мы отследили её телефон, проанализировали её маршруты, тщательно изучили её цифровую жизнь. Из своей квартиры в ту ночь этого ужасного, знойного августа она села в машину и около 22 часов помчалась к озеру Паладру. Её мобильный телефон подавал сигнал в этом месте в течение двадцати семи минут. Об этом свидетельствует данные ближайшей базовой станции. А потом — всё, конец…

Он посмотрел на них по очереди.

— Эта потенциальная террористка не нашла в себе мужества довести свою миссию до конца и предпочла сжечь себя. Мы не будем об этом жалеть. Короче говоря, ещё раз: я не знаю, как вы пришли к своим выводам, но вы провалились с треском. Ваш труп — это не труп Лубны Кадаши.

Его тон был твёрдым и категоричным. Он зажал сигарету в уголке губ. Раздался щелчок серебряного «Zippo. - Теперь, приняв непринуждённый вид, он устроился на скамейке, скрестил ноги и стал наблюдать за прохожими. Дело было решено: Артур Виньоль не станет подвергать сомнению ни одного слова своего расследования. Вадим, однако, отказывался сдаваться так легко. Он встал в 2 часа ночи, просидел за рулём шесть часов без остановки, а этот ублюдок обращался с ними как с ничтожествами.

— Говорите, что хотите, но наш труп — это труп Лубны Кадаши, — отстаивал он свою позицию, тоже не церемонясь. — К тому же мы убеждены, что её убийца знал её до того, как она сменила лицо. Он выследил её, нашёл и жестоко убил. И это не его первое убийство. Было как минимум ещё одно. И оно тоже связано с терроризмом… «Каптагон, - занесена в список «S»…

Вадим блефовал: он не знал, была ли жертва из болота занесена в список «S, - поскольку её личность оставалась неизвестной. Виньоль наклонил голову. Его глаз блеснул сквозь клубы дыма. Очевидно, его любопытство было подогрето. Кадаши или нет, но на свободе находился убийца, чьи действия вполне могли заинтересовать его ведомство. Лейтенант воспользовался моментом, чтобы продолжить:

— Сегодня, чтобы продвинуться в деле, нам нужна информация о Кадаши…

— Не нужно вам это объяснять: терроризм — крайне деликатная тема, и наши директивы строги. Вы же понимаете, что я не уполномочен передавать вам информацию, засекреченную как военная тайна.

— Я понимаю это тем более, что изуродованный труп — не менее деликатная тема. Со своей стороны, мы, к сожалению, также не можем предоставить вам материалы текущего расследования…

Судя по его выражению лица, агент DGSI не особо оценил эту аналогию. Он начал с раздражённым видом пристально смотреть на статую. Оба лейтенанта быстро переглянулись. Всё могло закончиться прямо сейчас…

— Ладно, — наконец уступил он. — Я расскажу вам как можно больше, не нарушая секретности, а вы расскажете мне о втором убийстве. Договорились?

Вадим кивнул.

— Договорились.

— Лубна Кадаши… Воспитывалась матерью, отец вернулся в Алжир после развода, когда ей было двенадцать лет. Наши службы заметили её в начале 2014 года, потому что она посещала радикальные исламистские сайты под ником Абу Шалель. Ей девятнадцать лет. Она без конца просматривает там видео с обезглавливанием…

Он пристально посмотрел на бегунью, а когда та удалилась, продолжил свой монолог.

— Помимо псевдонима, она не принимает особых мер предосторожности. Поэтому легко установить её настоящую личность. После этого мы прослеживаем её путь, изучаем её прошлое… Интересный период начинается в апреле 2013 года, то есть примерно год назад. Она находится в Алжире у своего отца. Там она пробыла три месяца, а затем вернулась во Францию, в Гренобль, где несколько недель жила у сестры своего отца, пока не устроилась на работу уборщицей в больнице…

Апрель 2013 года. Едва сбежав из своей клетки и из лап Курвье, Лубна Кадаши так или иначе сумела добраться до Алжира, чтобы найти там убежище.

— Существует высокая вероятность, что именно дочь сестры втянула Лубну в спираль радикализации. Рашида, то есть кузина, занесена в список «S, - потому что четыре года назад она сопровождала в Стамбул женщину, которая сразу же после этого отправилась в Сирию. Короче говоря, Лубна в конце концов нашла себе квартиру в социальном жилье. Она живет там одна, начинает посещать известные сайты под псевдонимом, смотреть видео, подписываться на каналы типа «Меч Света . - С Рашидой они по-прежнему видятся, общаются в Telegram… Конечно, у нас нет доступа к сообщениям, однако этот набор фактов привёл к созданию на неё досье категории «S.

В этот момент он поднял лицо к солнцу, словно ящерица на скале. У него была не только причёска Траволты. У него были те же соблазнительные голубые глаза. Из тех, которые, без сомнения, заставляли женщин бросаться к нему в постель.

— Мы некоторое время держали её под наблюдением, но с течением недель её радикальные настроения пошли на убыль. Она больше не общалась с Рашидой, забросила сайты, работала и оплачивала счета. Всё это, казалось, осталось позади, поэтому мы ослабили контроль, и Лубна Кадаши исчезла с наших радаров. Дальше вы знаете: вот она снова, два года спустя, сгорела в своей машине. Жандармы, ведущие расследование, обнаружили, что она числилась в базе данных и собиралась совершить террористический акт в детском лагере. Они позвонили нам. Конец истории.

Он притушил окурок об угол скамейки и вздохнул с покорностью.

— Кадаши была далеко не дурой. Она научилась проскальзывать мимо систем контроля. Она не носила хиджаб, не посещала мечети, но вела свой джихад. Вот, в общем, всё, что я могу вам сказать. Остальное — возможные связи, её контакты — всё это ещё находится в работе в DGSI, поэтому вам недоступно. Зато, поверьте мне, если бы среди этих людей был ваш убийца, мы бы его уже поймали. Они находятся под наблюдением.

— Под наблюдением, как Лубна? — тут же отпарировал Вик.

— Не будьте грубы, лейтенант…

Виньоль подошёл к ближайшему мусорному баку, чтобы выбросить окурок, а затем вернулся.

— Теперь ваша очередь раскрывать свою информацию.

Он сыграл честно, поэтому Вадим рассказал о втором трупе. Однако он не упомянул о уликах, связанных с его женой, оставленных убийцей. Со своей стороны, Вик испытывал глубокое разочарование, потому что чувствовал, что в истории Артура Виньоля что-то не сходится, хотя и не мог определить, что именно. Вернее, он знал: в машине сгорела не Лубна Кадаши, а это означало, что кто-то всё подстроил, чтобы он так подумал, и, главное, что настоящая Лубна в тот момент была ещё жива. Как разведслужбы могли ничего не заметить?

Сжав губы, Артур Виньоль записал в черный блокнот «Moleskine» имя молодого полицейского из Аннеси. Что-то в его выражении лица изменилось. В нем промелькнула какая-то серьезность, которую он пытался скрыть. Он поднялся и засунул блокнот на дно кармана.

— Хорошо, господа, на этом все, — заключил он, протягивая руку. Я буду следить за ходом вашего дела. Я работал в криминальном отделе, знаю, что это такое. Уверен, вы быстро найдете правдоподобное объяснение по поводу вашего трупа…

С этими словами он повернулся к ним спиной и неторопливо удалился. Вадим достал пачку сигарет. Этот придурок даже не предложил ему одну.

— Что ты об этом думаешь? — спросил он, зажигая спичку.

Вик прищурился, ослеплённый солнцем, чьи уже яркие лучи падали на статую Анны Бретонской. Люксембургский парк словно загорался.

— Я думаю, что этот тип что-то от нас скрывает… Он рассказал нам только самое необходимое. И у меня даже создалось впечатление, что он уже знал о втором убийстве.

— Почему ты так думаешь?

Вик прикоснулся кончиком указательного пальца к носу.

— Полицейское чутьё, знаешь?