Кайдал

Муж с женой — два сапога пара. Оба шли медленно и поминутно оглядывались, словно в любой момент готовы были броситься грудью шпагу, спасая свое главное сокровище.

Я ожидал, что меня приведут к большому сундуку, но, к удивлению, мы остановились перед дверью в комнату.

Травник с женой переглянулись, и наконец он положил руку на дверь и дернул ее на себя.

— Ох… Закрыто, — с наигранным сожалением произнес он. Повернулся ко мне, и его глазки забегали. — Не получится войти, ключ не помню где…

— Да-да, ключ-то давно потерялся! Сами горюем! Неудобно так перед вами! Но вы можете позже зайти. Мы мужиков попросим, они…

— Не нужно никого просить, — жестко пресек я и, шагнув вперед, схватился за ручку и произнес заклинание для взлома. Замок не поддался… Что ж, магическая защита? Любопытно.

— Господин дракон, говорю же, не войти… Я к мастерам нашим обращусь. Они новый ключ выкуют, да и открою…

Я даже слушать не стал, просто рванул дверь на себя. Та с грохотом отлетела от петель.

— Мастеров наймешь, новую поставят, — фыркнул я, прислоняя дверь к стене.

В нос тут же ударил запах самой разной травы, но приятный аромат перебивало стойкое амбре плесени. Сделав шаг вперед, я сразу обнаружил источник зловония.

Трава у травника была порченая. Но он все равно сушил ее, чтобы продать.

Я тут же метнул взгляд на хозяина.

— Эта трава кому-то на отвары пойдет! На мази! А кому такая дрянь поможет? Гниль! — прорычал я.

— Так господин дракон, говорю же… ключик потерялся, — пропищал травник.

— Я сейчас тебя здесь посажу и тоже «ключик потеряю», если продолжишь врать, — жестко сказал я. — Ни стыда, ни совести в вас обоих нет!

Я кинул взгляд на дверь. Жена травника заходить не стала, осталась стоять на пороге.

— Что же вы за ироды такие? Дети у вас намного лучше, чем вы сами. Не вам детей учить, а им — вас, — продолжил я.

— Господин…

— Впрочем, если бы не дети, я бы вас обоих уже повязал и отправил в темницу. Чтоб вашим обучением занимались люди, у которых есть опыт в работе с мерзавцами.

— Гос…

— Замолчи. Слушать не могу, — со рычанием вырвалось у меня. Я бросил взгляд дальше, за груды травы, и нахмурился.

Мешки какие-то. От них зловония не исходило. Сделав шаг вперед, я взял один в руки и… обомлел.

— Это что такое? — спросил я, встряхивая мешок, набитый монетами.

Да, в основном это были медяки да пара серебряников, но сам факт, что таких мешков тут было штук десять, крайне удивлял.

Травник тут же бросился на пол собирать заветные железяки. Казалось, вот-вот все закапает слюнями от любви.

— Накопления, от бабушки достались, — пропищал он. — Забыл…

Я закрыл глаза.

— И опять ложь, — фыркнул я, теряя терпение. Сколько раз я ни говорил травнику, чтобы не врал, он продолжал оправдываться и нести околесицу.

Я взял другой мешок — этот оказался богаче на серебряные монеты.

— И куда вам столько денег? Куда? — недоумевал я. — Дом построили, дело есть, от еды кладовка ломится! А ты порченые травы продаешь за огромные деньги. Да Ярославу в своих злодеяниях обвиняешь!

— Я на лавку копил… Чтоб не на бочке торговать, — наконец ответил травник, собрав монетки в брошенный мною мешок. Он тут же спрятал его за пазуху. — Чтоб людям удобнее приходить было…

Я махнул рукой. Нет, если бы не дети…

— Половину я заберу, — сухо заявил я.

— Господин дракон! Смилуйтесь! У нас детки! — прокричала жена травника, но я тут же жестом велел ей умолкнуть.

— Именно из-за детей я оставляю вам половину. Хотя вы не достойны и этого. Но я сегодня очень добр, даже чересчур. Так же я заберу всю траву: порченую сожгу, — рявкнул я, глядя на травника. — Хорошую отдам Ярославе. Она пристроит ее в нужное дело, а не будет за гниль деньги с простых людей драть.

Оба супруга стояли молча, потупив лица.

— Это еще не все, — продолжил я. — Я наложу на вас заклятье, чтобы вы не врали и не бранились.

— Заклятье?.. — подняла глаза жена травника.

— Да, заклятье. И вы сами его, по доброй воле примите, — жестко бросил я. — Будете врать или ругаться — будет вас бить маленькой молнией. И чем сильнее будете браниться…

— Смилуйтесь, господин! — упал на колени травник, снова пытаясь поцеловать мой сапог, но я отшатнулся. — А коли вы умрете, заклятье-то кто снимет?

Как по-доброму. Я только пришел, а травник уже представил, как ушел… да на тот свет.

— Вот и молитесь, чтобы я не умер, — твердо сказал я. — И это еще не все.

Жена травника разревелась в голос. Мне пришлось активировать магию, чтобы создать звуковой купол. Не нужно было, чтобы дети это слышали.

— Перед Ярославой вы оба попросите прощения, — твердо потребовал я.

— А я-то ничего…

— Ты своего мужа во всем поддерживала, вот и будешь с ним каяться, — сухо оборвал я ее. — Будете просить у нее прощения при всех, и детей возьмете. Они должны видеть. Как их родители встали на путь исправления.

— Позор-то какой… — пролепетал травник.

Я не выдержал и активировал магию. Травник тут же вскрикнул и подскочил на ноги.

— Жжется! — заорал он.

Я шагнул вперед и схватил прыгающую мямлю за шкирку.

— Это самый слабый разряд, в воспитательных целях, — прошипел я, заглядывая ему прямо в глаза. — Но я могу и гораздо сильнее. Не стоит путать мою доброту со слабостью.

Я отпустил травника, и он рухнул на пол, как котенок.

— Позор — это сироту обижать! Обвинять ее в своих же преступлениях! Позор — это когда дети ругаются, как сапожники! Позор — больным людям гниль продавать! Вот это — позор! — рявкнул я, чувствуя, как от частичной трансформации когти впиваются в ладони. — Мать, отец есть?

Я перевел взгляд на жену травника. Она тряслась в углу, как осиновый лист, но кивнула.

— Прекрасно… Молчите оба и слушайте, что я вам скажу. Очень внимательно слушайте. Я сегодня очень добр и мягок. Но если вы хоть что-то сделаете не так, я детей у вас заберу и к бабке их отправлю — все лучше, чем с такими горе-родителями. А вас — в темницу. Поняли меня?

Травник и его жена кивнули. И вот теперь в их глазах появилось понимание, а не просто покорность.

— Итак, что вы будете делать… — начал я.