Глава 47. День разбитого сердца

Сандра.

Я сбежала.

Просто собрала вещи и сбежала, не оглядываясь.

После слов Дайаны я не могла нормально дышать, лёгкие скрутило, глотку сжали невидимые тиски, я словила паническую атаку, которой у меня не было уже несколько лет. За что жизнь меня так наказывает?

Я хотела верить, что Антон не виновен, что всё это клевета и наглая ложь. Но зачем этой девушке врать? Зачем искать меня и рассказывать? Подала ли она на него в суд? Возможно, совсем скоро вся эта история выйдет наружу, и команда адвокатов Антона примется её заминать.

А если он и правда не виновен?

Сердце отчаянно не хочет в это верить, более того, если бы я дала ему шанс поговорить со мной – уверена, поверила бы ему. Снова сдалась бы чувствам, игнорируя сигналы мозга. Я не могу доверять себе, ведь столько раз оправдывала Майка, бесконечно прощала и принимала его, что и не сосчитать. История повторяется, и когда мне прямым текстом говорят об опасности, я больше не рискну проверять правдивость этих слов на собственной шкуре.

Не готова я проходить через это снова.

Горжусь собой, тем, что не забрала заявку с конкурса и продолжала копить на переезд. Покинув дом Антона спустя пару часов после встречи с Дайаной, я сняла номер в маленьком отеле у выезда из города. Я решила не ехать к Камилле, так как это первое место, где Соколов будет меня искать.

Бросив чемодан на пол, я села на кровать, открыла ноутбук и принялась заказывать билет в один конец. Вот так всего за пару часов я полностью меняю свою жизнь.

Прощай, Торонто. Я оставлю эти выжигающие душу чувства здесь.

* * *

Париж встретил меня мелким дождём и запахом свежей выпечки из ближайшей булочной. Я бродила по узким улочкам одного из демократичных кварталов на окраине – не туристический центр с Эйфелевой башней и толпами селфи-охотников, а настоящий, живой район, где старушки выносят стулья на тротуар и обсуждают соседей, а уличные музыканты играют джаз на перекрёстках.

Дома здесь были старые, аутентичные – с облупившейся штукатуркой цвета сливочного масла, ржавыми балконами и ставнями, которые помнят ещё прошлый век. Я искала съёмную комнату, листая объявления на телефоне и сверяя адреса с картами. Солнце пробивалось сквозь тучи, согревая лицо, я старалась улыбаться продавцам в лавках, восхищаться витринами антикварных магазинчиков, вслушиваться в мелодию аккордеона, доносящуюся откуда-то из соседнего переулка. Пыталась радоваться, но внутри всё равно зияла дыра, которую, мне кажется, я никогда ничем не смогу закрыть.

Я прохожу в маленькую комнату с высоким французским окном, плюхаюсь на кровать и даю волю всей своей боли. Сдавленный крик вырывается наружу, слёзы хлынули из глаз, моментально заливая щёки и подбородок солёной водой. Я не плакала, когда собирала вещи в доме Антона, не плакала, когда ехала в аэропорт и летела во Францию с двумя бесконечными пересадками, не проронила ни слезинки, пока бродила по этим улицам в поисках жилья.

Я пыталась быть сильной и смелой, решать проблему, не взирая на свои чувства, я заткнула своё сердце и действовала как робот, рационально, правильно, безопасно.

Я всё сделала правильно!

Но сейчас, когда я достаточно далеко от возможной угрозы, все сдерживаемые эмоции разом обрушились на меня, затопив с головой. Ну почему я снова влюбилась не в того? Почему?

Как понять, что парень действительно хороший, что не превратится в монстра в какой-то момент и не сожрёт тебя?

Первый день в Париже я запомню, как день окончательно разбитого сердца.