Глава 14. Слова не важны

Антон.

Играем против Флориды, и чтобы не потерять последний шанс на выход в плей-офф, нам нужна победа любой ценой. «Тампа-Бэй Лайтнинг» – один из самых грозных соперников в лиге, и прямо сейчас эти ребята – настоящие акулы, уже почуявшие кровь и готовые разорвать нас на кусочки. Турнирная таблица превратилась в минное поле: команды идут ноздря в ноздрю с одинаковым количеством очков, и любая осечка может мгновенно выбросить нас с проходного шестого места на обочину.

Поэтому сегодня мы либо выгрызем победу зубами, либо все дружно сбежим в тибетский монастырь, чтобы больше никогда не попадаться на глаза ни тренеру, ни разъярённым фанатам.

– Соколов! – голос Мэтта прорезает напряжённую атмосферу, заставляя меня обернуться. – Нам понадобится твой трюк, что ты выкинул на последней тренировке.

Я усмехаюсь, прекрасно понимая, о чём речь. Под «трюком» Мэтт подразумевает игру, где я закинул несколько шайб подряд в ворота Адамса.

– Мне нужно снова надрать задницу нашему капитану? – с ироничной усмешкой уточняю я.

– Если тебе это поможет, то просто представь, что под каждой маской соперника скрывается Картер, и напихай им шайб побольше! – Мэтт заржал и дружески похлопал меня по спине.

– Главное, не перепутай, кому пихать, а кому пас отдавать, – к нашей компании подтягивается сам Адамс.

Я разворачиваюсь к нему всем корпусом и, сорвав перчатку с руки, резко выбрасываю ладонь вперёд.

– Предлагаю перемирие!

Картер замирает, словно громом поражённый, не понимая, с чего это я вдруг заговорил о мире.

– Я с тобой не ссорился, – фыркает наш капитан.

– Ты меня на дух не переносишь, имеешь личные счёты, плюс ко всему я бывший твоей невесты. Мы не ссорились, ты просто считаешь меня конченым ублюдком и готов придушить при первой же возможности. – Я делаю небольшую паузу, давая словам дойти до него. – Но сейчас нам нужно стать командой и вытащить клуб из той задницы, куда мы его загнали. Поэтому предлагаю перемирие на одну игру. Оставим всё личное за пределами льда, устроим этим флоридским пижонам настоящий ад, а после можем продолжить друг друга ненавидеть. Идёт?

Адамс сверлит меня недоверчивым взглядом, оценивая протянутую руку. Проходит несколько томительных секунд, прежде чем он срывает свою перчатку и крепко пожимает мою ладонь.

– Покажем, что такое северный хоккей!

– Обязательно, капитан! – отвечаю на железное рукопожатие.

Картер ещё раз одобрительно кивает, затем поворачивается ко всей команде и выкрикивает боевой клич:

– Играем первым номером! Задавим с первых секунд!

Парни подхватывают инициативу, начинают реветь и клокотать клюшками. На лёд мы выходим единой стаей, заряженной только на победу.

Игра началась, но уже на третьей минуте «Тампа-Бэй» открыла счёт, проведя образцовую комбинацию через весь каток. Их нападающий, обыграв Стивенса на входе в зону, пробил точно в девятку и заставил меня вспомнить весь словарь русского и английского мата.

Купер, получив передачу от Слоуна, сравнял счёт мощным броском с неудобной позиции. Трибуны взорвались ликованием, вселяя в нас новые силы.

Радость оказалась недолгой. Уже к концу первого периода флоридцы снова вышли вперёд, воспользовавшись нашей ошибкой в обороне – 1:2. Я проклинал себя за неточную передачу, которая привела к этому голу.

Второй период превратился в настоящую мясорубку. Команды рубились, не жалея ни сил, ни здоровья. Каждый квадратный сантиметр льда превращался в поле битвы. На четырнадцатой минуте «Тампа-Бэй» увеличила преимущество до 1:3, забив после отскока от моей клюшки.

– Да, что б вас! – выругался я, направляясь за командой в раздевалку.

Тяжёлое дыхание, опущенные головы, горький привкус поражения во рту – всё что мы ощущаем сидя с опущенными головами на скамейках у своих шкафчиков.

– Так, девчонки! Это что за балет мы демонстрируем? – разрезает воздух голос Картера. – Мы чемпионы или как? Может, уже надерём задницы этим павлинам и пойдём праздновать? Ещё раз напоминаю: мы – север! Лёд – наша стихия! Флоридцы пусть на досках для сёрфинга развлекаются!

Его нелестные слова удивительным образом подбадривают команду – все вскакивают с мест и начинают реветь, выплёскивая накопившийся адреналин и здоровую злость. Впереди третий период, у нас ещё есть шанс всё исправить.

* * *

Атака за атакой мы методично разбираем их оборону. К середине периода счёт сравнивается, и болельщики ликуют, подбадривая нас на решающий штурм. Получив передачу в своей зоне, я начинаю стремительный выход, объезжая первого нападающего финтом корпуса, пролетаю мимо второго, используя его собственную инерцию против него. Центральная зона открывается передо мной, как взлётная полоса для самолёта, и, заметив, что вратарь слишком далеко выдвинулся вперёд, оставив верхний угол практически беззащитным, я решаюсь на бросок с дальней дистанции. Шайба, описав идеальную дугу, влетает в сетку ворот с таким свистом, что время словно замирает на мгновение, а затем… Оглушительный рев, финальная сирена и мощный толчок, который сбивает меня с ног. Я валюсь на лед, а на меня наваливается ещё куча хоккеистов, обезумевших от радости. Мы выиграли эту игру, но, если эти кабаны сейчас же не слезут с меня, я рискую задохнуться, так и не вкусив триумф победы.

* * *

В раздевалку к нам сейчас лучше не соваться, потому что со стороны мы выглядим точно, как черти, решившие устроить гала-вечеринку и сжечь ад до пепла.

Парни, потные и раздетые до пояса, орут во всю глотку кричалку, обливаются водой и обмениваются потом путём крепких объятий. Я стараюсь держаться в стороне, так как пока не ощущаю такой же сильной связи с командой, хоть и искренне рад за нашу победу.

– Парни, мне кажется, мы кое-что забыли сделать! – выкрикивает Мэтт, заставляя всех на мгновение замолчать. – Забыли, как следует похвалить нашу русскую пташку! – все сразу понимают, что речь идёт не о Стриженове, и переводят горящие взгляды на меня.

– О нет… – только успеваю выдохнуть я обречённо, как меня тут же сносит волна из голых мужских тел. – Парни! Нет!

– Да, Сокол! – возражает Мэтт, подлетая вместе со всеми.

– Отвалите!

Но все мои попытки укрыться от их назойливых «обнимашек» бесполезны, вся команда подхватывает меня и начинает подбрасывать в воздух, скандируя мою фамилию.

– Кто бы мог подумать, что наш птенец так раскроется! – ржёт Мэтт, наваливаясь всем телом на меня, как только со-командники ставят меня на землю.

– Отличная работа, пятнадцатый, – добавляет Питер.

– Поддерживаю, – сдержанно отзывается Картер и протягивает мне руку. – Ты сегодня спас нас.

– Это командная работа – отвечаю я и надеюсь, что этот момент навсегда оставит наши с ним недомолвки в прошлом.

– Народ, идём в бар, как и планировали? – выкрикивает Стивенс, и все гулом поддерживают его слова.

– Сокол, ты тоже идёшь! – ультимативно тычет на меня пальцем Боб.

– Не, ребята, у меня сын, и я…

– Не ври, мелкие на выездном турнире, ты просто хочешь отсидеться!

Я закатываю глаза, но на самом деле не нахожу причины отказаться, поэтому позволяю ребятам утащить меня в бар и как следует отметить нашу общую победу.

* * *

Мэтт выбрал новый двухэтажный бар в центре города с отдельной зоной для игры в бильярд. Увидев зеленое сукно, я понял, что не играл, кажется, уже лет сто.

– Разбираем напитки, мальчики! – дерзкая официантка расталкивает нас и ставит огромный поднос с наполненными бокалами.

– Сью, ты прелесть! – благодарит Мэтт и хватает свое пиво. – Парни, кто в бильярд?

На предложение Мэтта несколько ребят вскакивают и, отделившись от нашего стола, идут гонять шары.

– Сокол, а ты чего отсиживаешься? – вдруг вставляет Стриженов, и взгляды оставшихся за столом сосредотачиваются на мне.

– Ты играешь в бильярд? – спрашивает Слоун с удивлением.

– Только в русский, – отмахиваюсь я, надеясь, что никто в него не играет и мне не придется никому сегодня надирать задницу.

– Мэтт хорошо играет в русский, погнали раскатаем партию!

– О, тогда ему нужно быть готовым к позорному проигрышу! – ржет Стриженов, отпивая из наполненного бокала светлое пиво.

– Эй, птенчики, чего сидим? Пойдем сыграем разок!

Легок на помине, к нам подлетает Купер с воодушевленной идеей устроить турнир по бильярду.

– Соколов хочет в русский, устроишь? – хитро выпаливает Слоун.

Да вы издеваетесь, не хочу я играть!

Это я так про себя думаю, но на деле…

– Пойдем, русский медведь, покажу тебе, как на самом деле нужно играть в русский бильярд! – смело заявляет Мэтт, хлопая меня по плечу.

Я не мог проигнорировать подобный вызов, поэтому вместо заготовленной фразы о том, что не в настроении играть, встаю, готовый раскатать этого павлина по сукну как мальчишку.

Парни за столом начинают улюлюкать и хлопать, накаляя атмосферу соперничества между нами.

– Купер, тебе конец! – бросает нам в спину Стриженов, единственный, кто, видимо, в курсе, каким я становлюсь, когда в руках у меня оказывается кий.

* * *

Спустя два часа меня ненавидела вся команда. Вот так я заработал своё место в клубе и моментально его потерял, обыграв каждого с унизительным счётом.

На самом деле все парни нормально восприняли поражение. Если, конечно, можно считать нормальным, что Мэтт на полном серьёзе предложил написать петицию, запрещающую мне играть в бильярд в принципе.

Мы много смеялись, пили, обменивались подколками и раз за разом начинали новую партию. Я веселился, расслабился – кажется, со мной такое впервые за всё время, что я играю за клуб Торонто.

– Вот же срань! – ругается Купер, когда после серии ударов теряет ход по глупости. – Ну всё, можно идти чилить! Сокол, иди самоутверждаться! – фыркает он с сарказмом.

Я хмыкаю и становлюсь в стойку, но вибрация в кармане не позволяет мне сделать удар.

На экране высвечивается «Сандра», и меня бросает в жар. Она впервые звонит мне, и я почему-то сразу думаю о плохом, что-то случилось…

– Да! – поднимаю я встревоженно.

– Антон, привет!

– Привет, что случилось? – выходит грубо, но я уже по голосу понял, что она растеряна и, возможно, напугана.

– Ничего страшного! – настойчиво выпаливает Сандра, как всегда ставя меня на место одной интонацией. – Просто ты ключи дома забыл, а я сегодня ночую в центре. Завтра, как ты помнишь, у меня выходной, и я еду в Монреаль. В общем, ты не попадёшь в квартиру!

Она сейчас меня отчитала или просто таким тоном сообщила о проблеме?

В этом вся прелесть общения с ней: я веду себя как мудак, она мне на это указывает, и я становлюсь шёлковым. Но при этом ни я, ни она не говорим о своих претензиях напрямую, все наши перепалки происходят на уровне интонаций и игры в гляделки.

Слова не важны, важно, что ты за ними прячешь.

– Ключи? – переспрашиваю я, будто до меня не дошло с первого раза.

– Да, я держу в руках ключи с логотипом «Торпедо», что очень, кстати, странно, учитывая, что ты играешь за Торонто.

Да, вероятно, это не совсем отражает мою преданность кленовым листьям, но я храню брелок с символикой своего первого клуба как память о том, кто дал мне билет в жизнь, и не вижу в этом предательства клуба, за который сейчас играю, даже если завтра это будет клуб из КХЛ.

– Антон?

– Да! Давай я… – хочу сказать, что приеду, но замечаю, что вся команда уставилась на меня в ожидании моего удара. – Давай я курьера пришлю.

– За ключами?

Теперь она включила тугодума, мы с ней как два попугая.

– А мы с тобой что сейчас обсуждаем? – иронизирую, потому что хочу побыстрее завершить разговор и решить пустяковую проблему.

– Ты предлагаешь передать ключи от квартиры, напичканной дорогой техникой, мебелью и личными вещами одного из самых обсуждаемых хоккеистов Торонто, незнакомому человеку?

Первая мысль: она читала обо мне в интернете? То есть интересовалась? А с какой целью? Может, я ей, ну, нравлюсь?

– Ты права, – выдыхаю, понимая, что передавать ключи от своей квартиры через курьера – не вариант.

– Я еду в центр, может быть, ты где-то там?

– Я в «Восьмёрке» – это новый бар возле театра и торгового центра.

– Я знаю, где это, если хочешь могу заехать…

– Давай я такси вызову с остановкой здесь, напиши, куда тебе нужно, я оплачу всю поездку.

– Эм, ладно! – звонко соглашается Сандра.

– Отлично, и это… – я почему-то спотыкаюсь на каждом слове, будто собираюсь сообщить ей что-то важное. – Спасибо тебе!

– Не за что!

Кладу трубку и перевожу взгляд на членов команды, которые любопытно ждали, пока я закончу разговор.

– Сокол, давай резче! – фыркает Мэтт. – Потом со своими цыпочками разберёшься.

Цыпочками? Знал бы он, кого цыпочкой назвал. Сандра откусила бы ему голову за такое определение и даже не подавилась бы. Я невольно улыбаюсь своей фантазии – мне почему-то очень нравится её строптивый характер. Бесит и заводит одновременно.

Я бью по шарам, не думая, но всё равно загоняю их в лузы.

– Твою ж мать! – снова бесится Купер. – Как он это делает! Кто-нибудь, проверьте его на допинг!

Зал снова наполняется дружным гоготом, и мы продолжаем пить и веселиться.