Когда небольшой отряд вышел из суровых заснеженных земель и вступил под сень тайги, Кейта почувствовала это всем своим существом. Лес узнал ее, он приветствовал свою дочь. Удаганка слышала его тихий шепот в шелесте хвои, в скрипе старых стволов, в мелодии ветра, запутавшегося в ветвях. Но встречал их не только сам лес.

Дозорные шаманского племени столкнулись с путниками, когда те сделали вынужденную остановку, чтобы разгрузить нарты. Густой снежный покров сошел на нет, а по промерзшей земле сани ехать наотрез отказывались, ровно как и запряженные в них олени, отвлекшиеся на непривычное обилие зелени. Айан и Эрэл не спешили с вопросами, хоть и их накопилось немало — охотники помогли с дальнейшей транспортировкой, и уже совсем скоро все они были перед воротами айыла. К тому времени на центральной поляне собралось практически все племя на ужин, поэтому внезапное явление таких долгожданных лиц вызвало шумный шквал эмоций.

— Кейта! — первой из толпы вылетела Алани, которая, словно пантера, перемахнула через лежащее бревно, служившее скамьей, чтобы сократить дорогу и быстрее добежать до подруги. Названная девушка не смогла сдержать улыбки, когда оказалась в крепких объятиях обычно такой сдержанной и скромной ученицы бубна. — Ты вернулась…

— Ну куда бы я делась, Алани, — погладив подругу по волосам, бодро ответила Кейта. А потом подняла глаза, и взгляд ее зацепился за статную фигуру, опирающуюся на посох, и не реагирующую так ярко и бурно, как остальные, а выражающую всю свою гордость и уверенность за нее одним лишь выражением лица. Алани к тому времени уже успела переключиться на Саяна, правда ему от девушки достались в основном обвинения в том, что тот так ее и не послушался. Кейта неспешно направилась в сторону отца.

— Ты заставила нас всех поволноваться, кыыс, — произнес Алтан, когда девушка подошла к нему. — Но я был уверен в том, что моя дочь справится с любыми проблемами на своем пути. И вернется, в целости и сохранности.

— Твоя дочь не справилась, а скорее отсрочила проблемы на какое-то время, — опустив глаза, честно ответила Кейта. Несмотря на то, что девушка так долго ждала этой встречи, сейчас ей было даже стыдно смотреть в глаза в отцу. Если он только узнает, что они натворили в Нижнем мире… На ее удивление, со стороны Алтана послышался негромкий, утробный смех, от чего Кейта тут же с непониманием подняла на него взгляд.

— Медвежонок, как же много ты на себя берешь, — по-отечески похлопав удаганку по голове, с заботой в голосе произнес верховный вождь. — Ты ведь должна понимать, что имеешь дело далеко не с медведем-шатуном, и даже не с болотным абаасы. Отец Нижнего мира мудр и хитер, даже я ему не ровня, хоть и знаю его слабые стороны. Не переживай ни за что, со всем разберемся. Особенно теперь, когда мы снова все вместе.

Кейта поджала губы, неуверенно улыбнувшись. Слова отца внушали ей уверенность — действительно, чего это она раскисла? Да вместе с отцом, вместе с ее людьми, и, конечно, вместе с ее Инсином, они будут такой непомерной силой, что ни Эрлик, ни его марионетки и шагу в их сторону сделать не смогут! Наблюдавшие за воссоединением отца и дочери, верховного вождя и юной предводительницы племени, постепенно перевели свой взгляд на юношу, который все это время лишь молча стоял, потупив взгляд в землю. Инсин все еще чувствовал себя здесь чужим, да и сами шаманы не знали, как реагировать на степняка, который уже давно стал для них союзником, хоть и все еще оставался сыном хана Хулана и кровным братом Бату, чье нападение на племя до сих пор было живо в памяти. По толпе пробежался неловкий шепот, но тут вперед вышел охотник Каскил, направившись прямо к степному воину. Суровый дозорный протянул Инсину свою мозолистую, покрытую шрамами руку и крепко пожал.

— С возвращением, дружище, — с дружелюбным оскалом произнес Каскил. Это простое приветствие заметно расслабило степного воина, напряженные плечи тут же опустились, и Инсин ответил дозорному вежливым кивком. Но по спине вновь пробежали мурашки, когда юноша ощутил на себе взгляд вождя племени. Больше всего сейчас пугала перспектива опростоволоситься перед лицом отца своей возлюбленной. Как минимум, невежливо уже было то, что он все еще стоял в стороне, а не выразил почтение верховному вождю. Инсин тут же спешно зашагал в сторону Алтана, и поклонился тому, на ходу подготавливая высокопарную речь, но не успел сказать и слова, как тот его оборвал на полумысли.

— Сын Степи, — с заботливой улыбкой произнес вождь племени, встречаясь взглядом с встревоженным, но не показывающим этого внешне, Инсином. — Рад видеть тебя здесь. Я должен выразить благодарность, что ты вернул мою дочь домой.

— Что вы, я…

— Ворота нашего айыла всегда для тебя открыты, ты не должен чувствовать себя здесь чужим, — продолжил Алтан, словно видел степного воина насквозь. А увидев, как Кейта не сводит глаз с поровнявшегося с ней юноши, добавил: — Ведь ты практически и мой сын теперь.

— Папа, — нахмурившись, пробурчала удаганка. — Прекрати, ты смущаешь Инсина.

— Да? А вот зарумянилась почему-то ты, кыыс, — снова сдержанно рассмеялся Алтан, но решил пока на этом остановиться, и не загонять детей и дальше в краску. Выпрямившись, вождь племени теперь обратился ко всем: — Наши соплеменники и их верные друзья проделали долгий путь, они устали и голодны. Илин, приготовь для всех лучшую еду. Алани, а ты проводи этих молодых людей с севера в гостевой балаган. Они — наши почетные гости и братья по оружию.

Наконец, толпа начала понемногу разбредаться. Вождь племени вместе с Кейтой и Инсином направился к центральному балагану, Саян о чем-то живо рассказывал Айану и Эрэлу, не при делах оставались лишь гости племени, Йорви и Юки. Двое могучих северных охотников стояли посреди поляны, с любопытством, которое они тщетно пытались скрыть за своими суровыми лицами, оглядываясь по сторонам. Для них, детей льда и камня, привыкших к бескрайним открытым пространствам, где единственным укрытием были низкие яранги да складки рельефа, этот шаманский айыл был другим миром. Совершенно чужим, но в то же время притягательным.

Первое, что их поразило, это деревья. Они росли прямо посреди поселения, огромные вековые кедры и лиственницы. Их кроны сплетались высоко над головой, создавая живой зеленый купол, который защищал от ветра и солнца. В родных краях северян дерево было редкостью, ценностью, каждая коряга шла в дело. А здесь люди жили не рядом с лесом, а прямо внутри него. Их дома словно были не построены, а выращены, так гармонично они вписывались в ландшафт, прижимаясь к могучим стволам. Сами балаганы тоже вызывали удивление. Крепкие, бревенчатые, с плоскими земляными крышами, на которых уже зеленела трава, они казались частью самой земли. От каждого из них вился в небо тонкий ароматный дымок, и пахло не едкой ворванью, а смолой, травами и печеным хлебом.

Йорви, привыкший к тому, что под ногами у него либо снег, либо камень, с любопытством ткнул своим унтом в мягкий пружинящий мох, покрывавший землю между балаганами. Он был теплым, почти живым на ощупь. А Юки замер, глядя на священный сэргэ в центре айыла. Северянин смотрел на сложную многослойную резьбу, на выцветшие от времени ленты-салама, трепетавшие на легком ветерке. Он, в отличие от Йорви, чувствовал не только физический мир, а ощущал ауру этого места. Она была плотной, насыщенной, пропитанной веками молитв, ритуалов, рождений и смертей. Каждый предмет здесь имел свою историю, своего духа-хранителя. Юки чувствовал сотни невидимых глаз, добрых и любопытных глаз духов-иччи, которые следили за гостями леса из-за каждого дерева и камня.

— Ну и местечко, — пробасил Йорви, нарушая воцарившееся молчание. — Тихо, как в берлоге спящего медведя. А пахнет-то как вкусно!

— Уже все успели разглядеть? — дружелюбно хихикнув, произнесла подошедшая к ним Алани. — Пойдемте, провожу вас. Вам нужно отдохнуть и хорошо поесть.

Ребята пошли за ней, продолжая с детским любопытством вертеть головами, словно деревянными флюгерами на ветру. Они видели женщин, которые сидели на завалинках и вышивали бисером сложные узоры, детей, которые играли в какую-то непонятную игру с раскрашенными камушками, старика, который сидел под сосной и играл на хомусе, и тихая вибрирующая музыка словно была олицетворением всей этой умиротворенной жизни. Было в шаманском айыле, в его гармонии с природой и спокойном достоинстве, что-то такое домашнее, уютное и правильное. Словно северяне попали не в военный лагерь союзников, а в гости к очень-очень дальним, почти забытым родственникам. Суровые сердца северных воинов, привыкшие к вечной борьбе и холоду, незаметно для них самих начали потихоньку оттаивать в этом пахнущем смолой лесном раю.

Когда Алани повела северян к гостевому балагану, откуда уже аппетитно пахло готовящейся едой, к ним с другой стороны поляны, размахивая руками, уже спешил Саян. Он выглядел отдохнувшим и снова был полон своей обычной неуемной энергии.

— Эй, Йорви, Юки! — крикнул шаман, подбегая. — Вы куда это, на дегустацию нашей местной кухни и без меня? Алани, сестренка, неужели я чую тот самый божественный аромат? Неужели это она, твоя несравненная похлебка из белых грибов!

— Ишь как запел. Она самая, — скептически взглянув на Саяна, кивнула девушка, но ее щеки едва порозовели от похвалы.

— О, Великая Мать! — Саян картинно закатил глаза, обращаясь к северянам. — Ну, братцы, готовьтесь. Вы сейчас попробуете то, ради чего стоило пройти весь этот путь. Это не ваша рыба мороженная, а настоящая пища воинов! После одной миски такой похлебки можно голыми руками медведя завалить.

— Грибы? — с сомнением переспросил Йорви, который уже слышал подобные речи от Саяна в дороге. — Ты уверен, что это не пища духов?

— Больше тебе скажу, — заговорщически приложив руку ко рту, пробормотал Саян. — Духи, когда чуют этот запах, сами нисходят до нас, чтобы попросить хотя бы ложечку.

Шаман шел рядом с Йорви и Юки, тараторя без умолку, словно всего мгновения хватило, чтобы снова превратиться из сосредоточенного и серьезного Хранителя Очага в привычного, шумного и вечно голодного парня. Его непосредственность, простодушное хвастовство и неиссякаемый оптимизм были лучшим лекарством от усталости и тревоги. Когда они подошли к балагану, и Алани пригласила гостей внутрь, Саян по-хозяйски распахнул перед северянами дверь.

— Прошу, чувствуйте себя как дома! Только всю похлебку не съедайте, нам еще наших путешественников по Нижнему миру кормить. Да и я не менее геройскую порцию заслужил!

— Иди уже, герой, — закатив глаза, Алани проводила взглядом хихикающего шамана, который тут же побежал в сторону пахнущего едой балагана, оставив Йорви и Юки с улыбкой переглядываться.

Тем временем в главном общинном балагане атмосфера была совсем иной. Огонь в большом центральном очаге горел ярко, отбрасывая длинные тени, но он не мог разогнать тот холод и напряжение, что повисли в воздухе. Кейта, Инсин и Алтан сидели на почетных местах, ожидая, пока соберутся старейшины и главные охотники. Тишина была тяжелой, наполненной невысказанными вопросами и тяжелыми предчувствиями. Кейта сидела, уставившись в огонь, ее лицо было похоже на застывшую маску. Она снова и снова прокручивала в голове слова Эрлика, его торжествующую ухмылку, чувство собственного сокрушительного поражения. Она вернулась домой, но какой ценой? И что теперь делать с тем знанием, которое она принесла? Инсин сидел рядом, его плечи, обычно такие прямые и уверенные, казались поникшими. Юноша так же не мог отделаться от чувства вины. За своего отца, сбросившего оковы с Тьмы. За Идана, пожертвовавшего собой ради них. Степной воин уже давно чувствовал на своих плечах ответственность не только за свой народ, но и за весь этот мир, находящийся на грани.

Но, несмотря на все это, Кейта и Инсин старались держаться, они не имели права показывать свое отчаяние. Когда взгляды двоих встречались, они пытались ободряюще улыбнуться друг другу, хоть и в этих натянутых улыбках прослеживалась очевидная горечь. Алтан, сидевший во главе стола, молчал. Он был мудрым шаманом, и прекрасно понимал, какая тяжесть сейчас на душе у этих двоих. Лучше пусть сами все расскажут, нежели их будут допрашивать. В любом случае, каких-то хороших новостей на этом собрании ожидать не стоило. Алтан не добился ответов от Айыы, а Кейта и Инсин получили от Эрлика ответы, которые лучше было бы и не знать. Верховный вождь лишь молча подливал в чаши горячий травяной отвар, давая Дочери Леса и Сыну Степи время прийти в себя, собраться с мыслями перед тяжелым разговором, который им всем предстоял. Даже любой целитель всегда ждет, когда утихнет лихорадка, прежде чем приступает к лечению болезни. А болезнь, поразившая их мир, была смертельной, и времени на ее лечение оставалось все меньше.

Наконец, дверь балагана закрылась за последним вошедшим старейшиной, который молча занял свое место в кругу. В помещении воцарилась выжидающая тишина, нарушаемая лишь густым треском просмоленных поленьев в очаге. Десятки пар глаз, тревожных, вопрошающих, полных сдерживаемой надежды и затаенного страха, были устремлены на них троих. Кейта сделала глубокий вдох, собираясь с силами. Соплеменникам предстояло рассказать все, без утайки. Они имели право знать правду, какой бы страшной она ни была.

— Мы были в Нижнем мире, — внезапно разрезав гулкую тишину, решительно произнесла Кейта, словно этим действием она «съест лягушку» и дальше дело пойдет как по маслу. Но ничего не изменилось, лишь воздух в балагане словно стал еще более тревожным от напряженных взглядов присутствующих, вцепившихся в хрупкую, хоть и отчаянно старающуюся выглядеть уверенно, фигурку. И, отбросив все сомнения, Кейта начала свой рассказ. Она рассказывала во всех подробностях, начиная с момента, как они с Инсином оказались в Сердце Тэнгри, упомянула о благословении Великой Матери, о прыжке в бездну, и старейшины, слыша это, благоговейно качали головами. Удаганка описывала безжизненные пейзажи царства Эрлика, и когда она рассказывала о Дереве Скорби и о том, как они, ведомые отчаянием, разрушили эту темницу душ, по рядам охотников пронесся одобрительный гул. Но он тут же стих, когда Кейта с горечью пояснила, что это была лишь часть плана Хозяина Нижнего мира, и они, сами того не ведая, лишь помогли своему врагу. Ее голос окреп, когда девушка заговорила о великом шамане Идане, о том, как он, даже будучи сломленным, нашел в себе силы помочь им, и о той надежде, что пленник царства Эрлика в них зажег. Но когда Кейта дошла до финала истории, до тронного зала и встречи с самим Эрликом в его истинном обличии, ее голос снова начал дрожать. Она рассказывала о Хранилище Силы, о бьющихся сердцах в основании его трона, о чудовищах, рожденных из чистой эссенции отчаяния. И настал момент, когда нужно было рассказать соплеменникам о судьбе великого шамана.

— Идан, один из прародителей нашего племени… — Кейта запнулась, к горлу подступил удушающий ком. Воспоминание о его жертве, о том, как он, светясь, словно звезда на небосводе, шагнул в вечное забвение, было слишком свежим и не менее болезненным. — Он…

Удаганка опустила голову, не в силах продолжать, впиваясь ногтями в собственные ладони, чтобы не разреветься, как маленькая девочка, на глазах у своего народа. И в этот момент она почувствовала тепло на своей руке. Под краем стола, почти незаметно для остальных, ее дрожащая, стиснутая в кулак ладонь была накрыта другой — сильной, теплой и уверенной. Инсин не сказал ни слова, не посмотрел на Кейту, продолжая с каменным лицом смотреть прямо перед собой, на огонь. Но само его прикосновение, эта молчаливая непоколебимая поддержка, были красноречивее любых слов. Оно говорило: «Я здесь, рядом. Ты не одна. Мы пройдем через все это вместе». Кейта с благодарностью, бережно сжала его пальцы в ответ. Этот простой жест, островок тепла и силы посреди бушующего океана отчаяния, дал ей силы продолжать. Удаганка сделала глубокий вдох и закончила свой рассказ Великим Изгнанием, жертвой Идана, и воспоминанием о том, как они с Инсином вернулись в Средний мир. О том, что они, по сути, проиграли эту битву.

Когда Кейта замолчала, в балагане надолго повисла оглушительная тишина. Было слышно лишь, как трещит огонь и как тяжело дышит старый Эрдэни. Старейшины, сидевшие напротив, переглядывались друг с другом, словно передавали эстафету — кому предстоит резюмировать услышанное и продолжить Совет. Наконец, первым голос подал Содор.

— Значит… Великий шаман сделал свой выбор. Мы не в праве его судить, и не в праве цеплять на свои лица эти скорбные маски. Все, что мы можем сейчас сделать — это не дать его жертве оказаться напрасной.

— А договор Эрлика со степным ханом? — подал голос Каскил, который все это время что-то анализировал у себя в голове. — Он все еще в силе?

Инсин, не отпуская руки Кейты, ответил за нее.

— Да. Мы не смогли его уничтожить, канал между Эрликом и моим отцом все еще открыт.

Упоминание «отца» заставило всех присутствующих вспомнить о том, что среди них всех сейчас сидит чужак, словно волк в стае овец. Но даже скептически настроенные старейшины теперь не могли и слова против сказать. Они видели, как крепко держится за руку их предводительницы этот степняк, видели, как девушка черпает в нем силы, с какой бесконечной нежностью смотрит на него. Видели, что между этими двумя, теперь была нерушимая связь, которая могла стать как их величайшей силой и единственной надеждой этого мира, так и самой опасной слабостью, которая погубит их обоих. Ведь именно об этом говорило пророчество. И мудрые шаманы племени еще не знали, радоваться этому, или бояться до дрожи в коленях.

Наконец, убедившись, что новых желающих высказаться по итогам услышанного нет, слово взял Алтан.

— Я согласен с тем, что сказал Содор. То, что совершил Идан, это не поражение, а дар времени, купленный самой дорогой ценой. И наш долг заключается в том, чтобы использовать это время правильно. Эти дети принесли горькие, но важные вести. Мы теперь знаем, куда нужно направить основное внимание, с чем бороться в первую очередь. Это, как вы понимаете, все еще действующая связь между Эрликом и Хулан ханом.

— Но как ее уничтожить? — спросил Ойгон, в голосе которого сквозило отчаяние. — Тойон, ты же должен понимать, что расторгнуть договор между Владыкой Нижнего мира и смертным из Среднего мира может сделать либо сам Эрлик, либо тот, кто одержит над ним верх. Обе задачи кажутся равноценно невыполнимыми!

— Невыполнимых задач не бывает, — возразил Алтан. — Бывают лишь неверно выбранные пути. Мы пытались действовать силой, и проиграли. Значит, нужно действовать хитростью.

Вождь обратился к Инсину.

— Сын Степи, твой отец представляет сейчас собой сосуд, особый канал. Он — слабое звено в этой цепи, Эрлик управляет им через страх и отчаяние. Вероятно, он сильно изменился после призыва Владыки Нижнего мира, Хулан хан глух и слеп ко всему, что его окружает, даже к своим сыновьям. Но что, если мы сможем достучаться до него? Если мы сможем пробудить в нем волю к сопротивлению?

— Это невозможно, — пессимистично покачал головой Инсин. — Он слишком глубоко погряз во Тьме. И Эрлик не даст нам такой возможности.

— Эрлик ослаблен, — прервал его Алтан. — И отвлечен. Он подготавливает свой новый ход и уверен, что мы будем сидеть здесь и дрожать от страха. Более, чем уверен, что он не ждет от нас удара, особенно по его главной марионетке. Как показала практика, мы не можем сразиться с Эрликом в его мире. Но мы можем побороться за душу твоего отца здесь, в нашем.

Поднявшись с места, верховный вождь посмотрел на старейшин.

— Нужно будет провести ритуал «Призыва Души». Попытаемся дотянуться до разума степного хана, пробиться сквозь Тьму, что окутала его, и поговорить с ним. Показать ему, во что он ввязал свой народ и наш мир в целом.

— Но для этого… — подал голос Эрдэни, задумчиво перебирая в руках какой-то талисман. — Нужен будет проводник. Тот, чья кровь и чей голос знакомы хану, кого его душа сможет услышать.

— Это так, — кивнул Алтан, и все взгляды обратились к Инсину.

— Что вы имеете в виду? — юноша с непониманием смотрел на окружающих. — Я должен буду войти в разум отца?

— Это наиболее эффективный вариант из возможных, — ответил Алтан. — Ты его сын, твоя кровь — его кровь. Его душе будет проще всего впустить именно тебя.

Сама идея звучала основательно, вот только потенциальному участнику не говорили о рисках. Разум, отравленный Эрликом, был опаснее любого поля битвы. Инсин мог заблудиться в нем, сойти с ума, или же сам Владыка Нижнего мира, почувствовав вторжение, мог просто захватить и его душу.

— А что, если не получится? — задал вслух возникший у большинства присутствующих вопрос Каскил. — Если хан не придет в себя?

— Тогда у нас останется лишь один путь, — спокойно ответил Алтан, усаживаясь обратно на свое место. — Если не удастся разорвать договор изнутри, нам придется разрушить его снаружи. А для этого потребуется уничтожить мир, который питает договор, построенный на вражде наших народов.

— Что это значит, отец? — нахмурившись, спросила Кейта. Формулировка «уничтожить мир» никак не укладывалась в ее голове.

— «Старый мир должен переродиться, чтобы оба могли жить», — словно вдохновленно цитируя что-то, едва слышно произнес Эрдени, посмотрев на Алтана.

— Мы расшифровали истинный посыл пророчества, — благодарно кивнув старейшине, обратился вождь к дочери. — То послание, о котором знаем мы все, было искажено Эрликом. На камне Первоздания в чертогах Айыы было написано иное. Там не говорилось о физической смерти, но говорилось о перерождении мира. Если мы хотим одержать победу, то должны не просто изгнать с наших земель Тьму, а выступить против самой идеи вражды. Создать мир, в котором Эрлику попросту не останется места. Но сначала мы должны попробовать спасти одного человека, от этого зависит многое.

Мысль о том, что пророчество было умышленно искажено Эрликом, закрадывалась в голову Кейты и раньше. Но сейчас, услышав об этом от своего отца, девушка почувствовала, как тяжелый груз свалился с ее плеч. Это знание вовсе не сделало их положение проще, но тихая надежда на то, что ни ей, ни Инсину не придется погибнуть, чтобы снять нависший надо всеми рок, зародилась в девичьем сердце. Именно поэтому, несмотря на необходимость оговариваемых действий, следующие слова отца прогремели для удаганки громом.

— Ты готов, Сын Степи? Войти в разум своего отца и сразиться за его душу.

Несмотря на то, что вопрос ему задал вождь племени, Инсин посмотрел не на него, а на Кейту, глаза которой были полны ужаса и страха.

— Готов, — твердо ответил он, не сводя глаз с девушки. Словно пытался донести ее одним этим взглядом, что он не проиграет. Он сделает все, что в его силах. Но это все равно не убедило юную шаманку.

— Нет.

Слово, произнесенное Кейтой, было тихим, хотя внутри девушке хотелось кричать во весь голос. Все взгляды тут же обратились к ней. Удаганка медленно, с достоинством, поднялась на ноги, ее лицо было абсолютно спокойным, но в синих глазах горел расчетливый огонь.

— Вы с ума сошли? — спросила Кейта, обращаясь не к кому-то конкретно, а ко всем присутствующим сразу. — Вы хоть понимаете, что предлагаете?

— Дитя, мы все понимаем риски, но ты же видишь… — начал было Ойгон.

— Нет, почтенный, не понимаете, — вежливо, но твердо прервала его удаганка. — Конечно, легко говорить тем, чьи души тренированы годами, десятилетиями. Вы знаете тропы духов, знаете, как защищаться от морока, как отличить правду от иллюзии. А он, — Кейта кивнула на Инсина, — простой степной воин. Вы хоть представляете, что такое разум, отравленный Эрликом? Это не просто кошмары, а живая тьма, которая выворачивает душу наизнанку. Она берет твои самые светлые воспоминания и превращает их в орудия пытки. Говорит голосами тех, кого ты любишь, и заставляет тебя ненавидеть их. Она питается твоей волей и надеждой, самим твоим «я».

Удаганка шумно выдохнула, вспомнив все свои испытания в Нижнем мире. Кто знает, быть может разум степного хана представляет сейчас нечто чего похуже. Все, чего касается Эрлик, явно не выглядит садами с певчими птицами, как в Верхнем мире. И Кейта готова была продолжать свою речь до упора, пока все не согласятся с ее мыслями. Она не отпустит Инсина в эти кошмарные миры, чего бы ей это ни стоило. Девушка подняла глаза на степного воина, в ее глазах промелькнула глубокая, мучительная нежность.

— Душа Инсина сильна и полна чести и света. Именно поэтому она может стать идеальной пищей для такой тьмы. Отправлять его туда одного, неподготовленного, это все равно что отправить ягненка в логово голодного волка. Я понимаю твой план, отец. Он хорош и хитер, но цена за него слишком высока. Если ты считаешься с весом моего голоса, то я выступаю против этой абсурдной идеи. И призываю всех от нее отказаться. Немедленно.

В балагане повисла тишина, старейшины лишь безмолвно переглядывались друг с другом. Холодная ярость их медведицы и ее неоспоримая правота произвели гораздо большее впечатление, чем любой эмоциональный всплеск. Кейта рассуждала не как импульсивная влюбленная девушка, желающая оградить ото всех опасностей своего близкого человека, а как предводитель, оберегающий своего ценного воина. Инсин ничего не говорил, да и добавить было нечего — свою позицию он уже высказал. Степной воин не боялся в очередной раз окунуться во тьму, если это будет во благо их миру. Но то, как Кейта защищала его, с какой силой и мудростью она это делала, наполняло сердце юноши не только благодарностью, но и безграничной гордостью. Он опустил голову, в попытках спрятать незваную и не совсем уместную в нынешней обстановке улыбку. Алтан долго молчал, обдумывая сказанное дочерью. Но вовсе не потому, что оценивал, стоит ли соглашаться с позицией Кейты, а потому что был поражен до глубины души. Его маленькая кыыс, упрямый и капризный медвежонок, выросла в такую мудрую и статную предводительницу, буквально равную ему самому. На самом деле, Алтан даже не планировал отправлять на такой рискованный шаг сына степного хана. В этом вопросе ему хотелось именно лицезреть реакцию Кейты, и он был вполне доволен увиденным и услышанным.

— Ты права, кыыс, — произнес наконец верховный вождь. — Хоть и этот вариант выглядит наиболее оптимальным, он же принесет с собой и больше проблем. В качестве души, которую хан непременно узнает, можно использовать не только его сына.

— У тебя есть другая идея, тойон? — заинтересовано вытянулся Содор, в ответ на что Алтан с уверенностью кивнул.

— Конечно. За душу Хулан-хана буду бороться я.

Старейшины практически одномоментно ахнули.

— Тойон, но ты еще не восстановил силы! — воскликнул Ойгон, всплеснув руками. — Великая Мать, одна идея абсурднее другой…

— Моих сил хватит с головой, — строго отрезал Алтан. — Я единственный из всех здесь присутствующих знаю разум Эрлика и его уловки. И у меня единственного есть хоть какой-то шанс противостоять ему на его поле. Так что я сам проведу ритуал. А ваша задача — готовиться ко второму варианту, если у меня ничего не выйдет.

Затем вождь посмотрел на Кейту и Инсина.

— Этому миру, как никогда раньше, сейчас требуется единство. Ваша задача, дети, самая сложная. Пока я буду пытаться спасти прошлое, вы должны позаботиться о будущем нашего мира. Нам нужно убедить все народы в необходимости единства. Потому что, если я не смогу уничтожить связь Эрлика со Средним миром, единственное, что сможет остановить армию тьмы, это объединенная армия света.

Юноша и девушка переглянулись. Это было практически то же, что им перед отъездом на юг сообщил Торвальд «Вам нужны союзники, все, кого вы только сможете найти. Наступает время, когда стоит объединиться даже с былыми врагами». Похоже, великие умы мыслили одинаково. Хоть и сама эта идея в нынешние времена для всех уже казалась единственно верной.

— Если ни у кого нет вопросов, предложений или возражений, то сегодняшний Совет объявляю закрытым. — после непродолжительного молчания, добавил Алтан. Старейшины и охотники лишь покорно кивнули, хотя неозвученных вопросов оставалось немало, после чего поочередно покинули балаган, чтобы наедине переварить всю полученную за сегодня информацию. Когда Алтан, Кейта и Инсин остались одни, вождь подошел к степному воину, молча положил свою руку ему на плечо и крепко, по-отцовски, сжал. В этом простом жесте было все: и извинение за рискованный план, и благодарность за его смелость, и принятие. Инсин больше не был для него просто Сыном Степи. Он был воином, которому Алтан всецело мог доверить жизнь своей дочери. Юноша с уважением склонил голову, после чего верховный шаман повернулся к Кейте.

— Ты стала настоящей предводительницей, медвежонок, я горжусь тобой. Помни, что путь, который вам обоим предстоит, будет долог и опасен.

— Мы справимся, отец, — уверенно кивнув, ответила удаганка.

— Я знаю, — он тепло улыбнулся. — Но все же, будьте осторожны. И да хранят вас духи.

Алтан оставил их двоих и ушел в свой балаган готовиться ко сну. Кейта и Инсин тоже не стали долго здесь задерживаться, и, погасив очаг, вышли на улицу.

— Спасибо, — остановившись, произнес юноша, обратившись к шаманке. — За то, что заступилась за меня. Ты же знаешь, я обычно делаю, а только потом думаю. А вот ты устроена ровно наоборот.

Кейта сдержанно рассмеялась.

— Вот и хорошо, что мы уравновешиваем друг друга. — девушка протянула руку и осторожно коснулась щеки Инсина, убирая выбившуюся прядь темных волос. Ее прикосновение было легким, как крыло бабочки, но от него по всей его коже юноши пробежали мурашки. Улыбка неспешно сошла с лица Кейты, опустив глаза, она чуть тише добавила: — Я просто… не могу потерять тебя снова. Не теперь.

— Ты и не потеряешь, — Инсин накрыл руку девушку своей и прижался к ней щекой. — Никогда, клянусь воинской честью.

Дочь Леса и Сын Степи стояли так, в тишине засыпающего айыла, наслаждаясь этим редким моментом покоя. Им предстояла дипломатическая миссия, нужно будет вести переговоры и объединять народы. Но сейчас, в эту минуту, хотелось абстрагироваться ото всех обязанностей. В этот самый момент, краем глаза, Инсин заметил движение. Быстрая, едва уловимая тень, метнулась от входа в балаган Алтана, стоявшего чуть поодаль, и юркнула за угол соседнего жилища. Движение было таким спешным и бесшумным, что обычный человек его бы даже не заметил. Но не мэргэн. Не тот, чье зрение было натренировано выслеживать даже самого осторожного зверя. Брови Инсина мгновенно нахмурились. Вся его нежность и расслабленность улетучились в миг, сменившись инстинктивной настороженностью воина.

— Что такое? — спросила Кейта, почувствовав, как напрягся юноша.

— Ничего, — успокаивающе выдохнул он, не отрывая взгляда от того места, где исчезла тень. Не стоило сейчас без явного повода тревожить и без того уставшую от бесконечной череды переживаний девушку. — Показалось.

Но Инсин был абсолютно уверен, что ему не показалось. Кто-то явно шпионил у балагана верховного шамана, пока тот был на Совете. Кто это мог быть? Кто-то из своих? Но зачем? Быть может, найти ответ было бы проще, если бы Кейта и Инсин знали, что их общий враг, а для одного из них и старший брат по крови, был сейчас прямо здесь, в лечебнице шаманского айыла. И уж тем более никто из них не догадывался, что у этого раненого и притворяющегося абсолютно беспомощным зверя появилась верная и преданная помощница, готовая выполнить любую его просьбу. Даже если эта предательская задача заключалась в краже чего-то очень ценного у верховного шамана племени.