Вскоре увидел едущего мне навстречу Малого. Помахал ему с обочины. Малой остановил машину.

— В город, — распорядился я, забравшись в салон.

Малой развернулся и поехал в город.

— Ну что, проследил? — спросил я.

— Проследил. Фургон разгрузился в Севастопольском порту.

Ответ Малого не удивил. Теперь понятно, почему Севастопольский порт превратили в зону отчуждения. Туда сваливают опаснейшие химикаты под видом уксуса и соды.

Из машины позвонил Бенджи.

— Алло, — деловитым тоном отозвался Бенджи.

— Бенджи, расскажи в двух словах, чем официально по документам занимается КрымЭкология?

— В общем, Вик, эта контора решает, можно ли принять химикаты из других стран на утилизацию и захоронение, — ответил Бенджи, — Ты что-то выяснил?

— Выяснил. На самом деле КрымЭкология тупо перекрашивает надпись на таре, химикаты таким образом на бумаге превращаются в уксус и соду. А потом эти якобы уксус и соду рядышком хоронят.

— Не понял, почему рядышком?

— Имитируют уничтожение опасных веществ, по теории щелочь и кислота друг друга нейтрализуют. Но на самом деле — это фикция чистой воды. Подозреваю, всю эту дрянь просто сваливают в одну кучу в Севастопольском порту.

— Вик, это очень серьезно. Я говорил тебе быть осторожным?

— Говорил, Бенджи. Из кожи вон лезу, чтобы не делать резких движений.

— Продолжай в том же духе, — напутствовал Бенджи, — Не лезь на рожон ни в коем случае.

— Бенджи, как думаешь, Малинославский в этом замешан?

— Скорее всего замешан. Для захоронения токсичных отходов требуются особые сооружения… саркофаги там всякие бетонные и прочая защита. А он, как главный архитектор города, визирует места и планировку всех капитальных строений.

— Понял тебя. До связи.

Я сделал еще один звонок, на этот раз позвонив Кармине.

— Кармина, мне нужно переговорить с твоим Колмогоровым с глазу на глаз.

— Я так понимаю, ты еще что-то нарыл? — догадалась Кармина.

— Нарыл.

— Заезжай за мной ко мне домой, — коротко сказала Кармина и отключилась.

Я не стал подниматься к Кармине на этаж, дождался ее в машине Малого у подъезда. На встречу с Колмогоровым она надела короткую юбку да еще и с вырезом на бедре.

— Полковник и так к тебе неровно дышит, — заметил я, когда она села в машину, — Ты решила окончательно разбить полковничье сердце?

— Вик, ты ревнуешь? — игриво спросила Кармина и поцеловала меня в щеку.

— Нет, что ты, — ответил я ей в тон, — Во мне просто взыграли собственнические чувства.

— Ревность — и есть собственническое чувство, — сказала Кармина, — Поехали. Ничего с Колмогоровым не сделается. Пусть пялится на мои коленки, от тебя, кстати, тоже не убудет.

Когда подъехали к базе спецназа, Кармина попросила Малого припарковать машину перед въездом.

— Мы с Виком пройдемся пешком. Да, Вик?

Я пожал плечами. Пройти триста метров пешком — не проблема.

На КПП бойцы были предупреждены, нас пропустили без единого вопроса. Мы с Карминой пошли пешком по асфальтовой дорожке между пахучими соснами от КПП к зданию командования.

— Какой здесь воздух, Вик, — Кармина вдохнула полной грудью, — Запах соснового бора.

— Согласен, совсем не пахнет свалкой. Ты поэтому захотела пройтись по базе пешком?

— И поэтому тоже. Знаешь, Вик, Колмогоров давно зовет меня к себе, — сообщила Кармина, — Тебя он тоже возьмет с удовольствием.

— Что-то новенькое.

— Ты сам подумай. Нам выделят отдельный домик, уютный, прямо среди сосен.

— Кармина, я не хочу ходить строем, даже среди сосен. Да и ты, думаю, не захочешь.

— Никто нас не заставит ходить строем. Колмогоров предоставит нам полную автономность. Будем сами решать, чем заняться.

— А, понял. Спецназ даст свою крышу.

— Вот именно.

— Но у меня уже есть крыша. Ты же знаешь, я работаю с Санни Красным.

— Сравнил тоже… Санни Красный — обычный бандит, а тут будет крыша серьезной военизированной структуры.

Я едва заметно улыбнулся и промолчал. Аврора приводила примерно те же доводы, когда убеждала принять покровительство разведслужбы.

Колмогоров принял нас в своем кабинете, обрушив на Кармину шквал солдатских комплиментов, который она стоически выдержала.

— Ну рассказывай, Вик, — потребовал он, когда мы присели за его стол, — Нашел Борьку Пантелеева?

— Не нашел.

— Жаль. Мы тоже пока не нашли, — посетовал полковник, — Сестра его — дура. Назвала пять адресов, где можно его застать. Нигде не застали.

— А на работу к нему заезжали? — полюбопытствовал я.

— Звонили, — ответил Колмогоров, — Там сказали, он уволился.

— Уволился? Не уволили? — уточнил я.

— Я лично говорил с секретаршей. Сказала, он написал заявление по собственному желанию.

— Несостыковочка получается, — заметил я, — Дуня призналась, что Борька втянул ее в историю с дустом именно потому, что хотел решить проблемы на работе. А тут взял и сам уволился?

— Действительно, несостыковочка, — согласился Колмогоров, — Но чтобы разобраться в этом, надо найти Борьку.

— Боюсь, Борьку мы уже не найдем.

— Это почему?

— Потому что я нашел кое-что другое, по сравнению с которым отравление дустом — детская шалость. Скорее всего от Борьки избавились как от свидетеля.

— Излагай, — потребовал Колмогоров, шлепнув твердой ладонью по столу.

Я изложил сегодняшние приключения в КрымЭкологии. Кармина и полковник слушали с застывшими на лицах недоверчивыми ухмылками.

— Ну и выдумщик ты, Вик, — не то похвалила, не то осудила Кармина, когда я закончил рассказ, — Это ж надо было догадаться, накачать людей спиртом.

— А что, реально чистый спирт? — заинтересовался Колмогоров, — Прямо как медицинский?

— Даже чище медицинского, — заверил я, — Абсолютно чистый.

— Надо будет позвать тебя на шашлыки, — уважительно протянул Колмогоров.

— Полковник, — Кармина фыркнула, — О том, как набухаться чистым спиртом, потом будешь думать.

— Да, замечтался немного, — Колмогоров усмехнулся.

— Послушайте, полковник, это очень серьезное преступление. Фактически, преступление против всего народа, — я вернул разговор в серьезное русло.

— Да, Вик, ты прав, — признал Колмогоров как будто нехотя.

— Ну тогда надо срочно высылать кавалерию и брать всю эту лавочку с поличным.

— Вышлем, Вик, но не прямо сейчас. Вломиться в КрымЭкологию без санкции командования я не могу.

Я скривился недовольно. Колмогоров опять озабочен лишь тем, как прикрыть свой зад.

— Вик, не надо делать такое недовольное лицо. Сам знаешь, мы люди подневольные. Но все сделаем, не переживай, — заверил Колмогоров, — Вы с Карминой погуляйте пока. Воздухом нормальным чистым подышите, а я доложу командованию.

Мы с Карминой вышли на улицу. Она взяла меня под руку.

— Давай еще походим, — предложила она, — Покажу тебе дальнюю часть базы. Там вообще как в санатории.

Мы пошли смотреть дальнюю часть базы. Насчет санатория она оказалась права, лишь частично. Сам я в санаториях не бывал, но думаю, вряд ли там попадаются на каждом шагу бойцы, совершающие кросс в разгрузках, а так да, вылитый санаторий: уютные деревянные домики среди сосен, мангальные зоны, тишина и покой.

Мы дошли до полянки, где два бойца под руководством капитана Коновалова разжигали березовые угли в большом мангале. Усатый дядька с закатанными рукавами нарезал огурчики и помидорчики на салат. Другой дядька, лысый и безусый, насаживал мясо на шампуры. В воздухе витала атмосфера праздника.

— В честь чего такая радость? — поинтересовался я у капитана, когда мы с Карминой подошли ближе.

— А ты не в курсе? — удивился Коновалов, — Мы сегодня звезды экрана. Полковник два раза давал интервью телевизионщикам. Дуню эту твою… как там ее зовут?.. одним словом, дуру эту по всем новостям крутят… как она людям в суп дуста насыпала. Дело получилось резонансное…

— Вообще-то дело еще не закрыто… — попытался напомнить я, но Кармина меня перебила.

— Вик, не занудствуй, — попросила она, — Спецназу редко достается минута славы, да, капитан?

— Это верно, — согласился Коновалов, — Обычно нас если и показывают, то массовкой со скрытыми рожами… вы присаживайтесь, скоро будем отмечать.

— Спасибо, но у нас… — я попытался вежливо отказаться, но получил от Кармины тычок в бочину.

— Давно не ела шашлык, — объявила она, — У меня слюнки текут.

— Уже ставлю на угли, — отозвался безусый лысый дядька, — А вы пока по салатику… под рюмочку…

Капитан извлек откуда-то несколько рюмок и бутылку водку, скрутив пробку одним отработанным движением.

— Давай, Вик, за знакомство, — Коновалов разлил по рюмкам, — Усатый — наш зампотех Петрович, лысый — зампомех Матвеич.

Матвеич и Петрович тут же взяли по рюмке.

— Спасибо, не буду. У меня еще дела, — отказался я.

— Какие дела на ночь глядя? — возмутился Коновалов, — Личное распоряжение полковника, цитирую: «Вик и Кармина сегодня с нами».

Я понял, что никакой операции по КрымЭкологии сегодня не будет. Колмогоров прекрасно это знал, Кармина, скорее всего, тоже.

— Кармина, вы с Колмогоровым меня специально заманили, — обличительно произнес я, — Вы оба знали, что сегодня здесь пьянка.

Кармина виновато улыбнулась и повернула голову на звук приближающихся шагов. К полянке подходил сам полковник

— У меня сегодня день рождения, — сообщил Колмогоров, — Вик, я знаю, какой ты весь из себя занятой. Пришлось прибегнуть к военной хитрости… а к экологам мы завтра с утра нагрянем. До утра они никуда не денутся.

Я вздохнул и взял рюмку, обижать отказом Колмогорова не хотелось. Других знакомых полковников спецназа у меня нет.

— Кармина, тебе тоже водки налили, — сказал капитан, — Не отлынивай.

— Коновалов, как ты мог предложить даме водку? — пристыдил подчиненного полковник.

— Я сейчас сотворю для Кармины чистого спирта, — встрял я с улыбкой в надежде, что кто-то узнает бессмертную цитату.

Бессмертную цитату никто не узнал.

— Для спирта рановато пока, — возразил Колмогоров, — Матвеич, где коньяк?

Из ящика с надписью «патроны», зампомех извлек бутылочку коньяку.

— Французкий, — доложил он не без гордости, — Специально берег на случай… Петрович, куда грабли тянешь? Коньяк только для дорогой Кармины. У меня всего одна бутылка.

Матвеич налил для Кармины в рюмку коньяку и протянул бережно, словно какую-то ценность.

— Мальчики, вы так трясетесь со своим коньяком, — Кармина рассмеялась, — Попросите Вика.

— А ты и коньяк можешь? — поразился полковник.

— Легко, — ответил я, доставая кайло, — Емкость подставляйте.

Петрович с готовностью поднес пятилитровую кастрюлю, освобожденную от помидоров. Я идентифицировал состав французского пойла и щедрой рукой заполнил солдатско-полевую емкость. Петрович недоверчиво зачерпнул из нее столовой ложкой, понюхал и попробовал на вкус.

— В самом деле коньяк, — доложил он.

— Что реально? Французский коньяк? — не поверил капитан.

— Даже лучше, — скромно подтвердил я, — Я исключил из состава метиловые соединения. В оригинальном напитке их немного, но все же есть.