Вестон

Солнце ласкает мои закрытые веки. Судя по всему, сейчас примерно полдень… С животным, глухим стоном я хватаю первую попавшуюся под руку вещь и накрываю лицо. Сколько бы времени ни было, будильник еще не прозвенел, так что можно поваляться в кровати. Расслабляюсь, чтобы снова упасть в царство Морфея, где меня ждет моя красотка с миндалевидными глазками. Утренний стояк… Это все карамельная брюнетка. Я с трудом освежаю в памяти последние минуты сна. Натягиваю одеяло и почти засыпаю, готовый вернуться в чудесную эротическую грезу, как вдруг… Что это за запах? Сладкий, ванильный и немного цветочный.

Черт.

Вскочив, отбрасываю в сторону то, что оказалось у меня в руке – толстовка, причем явно не моя. Затем снова тянусь к ней, чтобы лучше рассмотреть. Чарли… Я вдруг понимаю: она мне не привиделась, это не был сон. Вот это да… Судорожно осматриваюсь, но в комнате никого. Может, она под одеялом? Заглядываю под простыню. Увы.

Я провожу пальцами по скуле, задевая стрип. Еще вечером его здесь не было. Я морщусь. Да уж, парни Инди задали мне взбучку. Щека дергается – надеюсь, синяка не будет. Та девушка, она мне не приснилась, иначе кто обработал рану и откуда эта толстовка?

Нахмурившись, пытаюсь проанализировать ситуацию, хотя это дается мне с трудом: я еще не совсем проснулся. Вспоминаю вечер и ту чудачку, которая приняла меня за маньяка. Обо мне, конечно, всякое говорят, но это уже слишком! Н-да, и я еще легко отделался… Если бы она убежала, крича на весь дом, что я собираюсь ее зарезать… Я бы крупно влип. Но, к счастью, все кончилось как нельзя лучше. О, я бы даже сказал – шикарно!

Смотрю на пустую постель. Во мне борются два противоречивых чувства. С одной стороны – уязвленная гордость: еще никто так нагло не бросал меня. С другой – счастье: да, это была потрясающая ночь. На одну ночь я забыл обо всех своих проблемах.

Не знаю, увижу ли ее снова. Все, что мне известно об этой девушке, которую зовут Чарли, – она в Сиэтле недавно. Может, мы учимся в одном университете – Вашингтонском. Кажется, она сказала, что учится на медсестру… В кампусе столько людей, так что вряд ли мы встретимся. Тем более она, судя по всему, этого не хочет.

Небрежно обернув простыню вокруг талии, я наконец встаю с кровати – все равно больше не усну.

Тяжело ступая по деревянному полу, подхожу к шкафу. Надеваю черную футболку и серые спортивные штаны. По пути к двери беру толстовку Чарли и аккуратно вешаю ее на спинку стула. Краем глаза я замечаю на столе что-то странное. Записка, написанная красной ручкой. Сначала я думаю, что это оставили парни из Сиэтлского универа. Нет, это не может быть их почерк. Они не пишут с вензелями.

«Если не хочешь умереть в страшных муках, эта ночь должна остаться между нами.

Та чокнутая».

От удивления я даже рассмеялся. Это шутка? Похоже на то. Поворачиваю листок, надеясь обнаружить на обратной стороне продолжение или номер телефона, но там пусто. Долго всматриваюсь в девственно-чистую страницу, будто жду, что на ней вдруг проявятся красные буквы, – безрезультатно. Судорожно роюсь в бумагах на столе – в отчетах копов, повестках, – и улыбка медленно сходит с лица. Тут тоже ничего. Чарли оставила только этот жалкий клочок. Замечательно…

Огорченный, я кладу записку на стол и иду умываться – надо взбодриться. Так, Вест, не зацикливайся на девчонке, у тебя сегодня полно дел. Да, сегодня воскресенье, но у спортсменов выходных нет. Более того, это первая учебная неделя, а значит, я снова вернусь в хоккей и в свой клуб. Официально я отстранен на две недели, но мне не запретили тренироваться. Хоккей – моя страсть, моя жизнь. Клянусь, в этом году никаких ошибок. Даже если придется молча терпеть чертовы сплетни.

Зазвонил будильник – значит, пора. Проходя по коридору, собираю грязные бокалы, которые валяются тут и там, и складываю их в одну кучу. А теперь можно и в ванную.

Едва открыв дверь, я тут же ее захлопываю.

– Проклятье, – вздохнув, я сбегаю вниз по лестнице.

Где же чертов Фрэнк? Обойдя дом, я выхожу в сад. Высокий, крепкий, темноволосый парень с выбритыми висками бродит среди мусорных мешков. На нем только шорты и сланцы. Судя по кругам у него под глазами и расписанной маркерами спине, ночка была веселая.

– Фрэнк, – кричу я. – Один из твоих дружков облевал всю ванную.

– Ты шутишь?

– Видишь у меня клоунский нос? Там такая вонь.

– Паршиво. Сейчас пойду отмывать. Ты собирался в душ?

– Ничего, схожу в раздевалке – я на тренировку, – говорю я сквозь зубы.

– Черт, сегодня же первая тренировка… Совсем забыл. Подожди, сейчас переоденусь, и пойдем вместе.

– Не волнуйся, пап, я уже большой мальчик – сам как-нибудь справлюсь. А у тебя и так дел по горло. Помогу тебе, как вернусь. Вернее, если вообще вернусь.

– Да хватит, что за бред.

В ответ я только бросаю на него измученный взгляд.

– Я же рассказывал тебе: мы с парнями поговорили, и они готовы поверить тебе на слово. Забыли про Марка.

– Как великодушно.

– Это лучше, чем ничего. Радуйся, что они вообще с тобой разговаривают.

Я бормочу что-то себе под нос, а потом отворачиваюсь. Как показывает опыт, лучше промолчать и не усугублять ситуацию. Ничего не ответив, я быстро нагибаюсь, собираю мусор и кидаю его в бак. Фрэнк улыбается. Упираясь руками в бока, он любуется хаосом, который царит на его газоне, и с гордостью качает головой:

– Ну и бардак! Вот это я называю бурная ночка!

Фрэнк – оптимист. И наплевать, что впереди полдня уборки.

В бассейне плавают пивные банки. Я вдруг вспоминаю, как из окна смотрел на Чарли.

– Что, приятель, понравилась вечеринка? Я же по лицу вижу, – кричит мне Фрэнк. – Хоть симпатичная?

– Что ты несешь? – возмущаюсь я.

– Дружище, ты меня не проведешь. Так что, симпатичная?

В ответ я только загадочно улыбаюсь:

– Ага, но ночью она сбежала.

– О-хо, а ты вчера пил? Может, это была белочка?

Я провожу пальцами по щеке:

– Нет, белочки не накладывают стрипы.

– И правда.

– Ладно, я пошел, а то уже опаздываю.

– Давай, держись. Если что, я на связи.

Кивнув, я возвращаюсь в дом. Быстро кидаю вещи в сумку и сажусь на мотоцикл. Через десять минут я уже подъезжаю к катку. На стоянке стоят несколько машин. С трудом снимаю перчатки – руки от волнения вспотели – и шлем и кидаю их в багажник. Живот сводит, но я стараюсь сохранить бесстрастное лицо – враги повсюду, так что не время показывать слабость.

Они ничего не знают. Это только слухи. Все, что у них есть против меня, – жалкие домыслы.

С гордо поднятой головой я вхожу в раздевалку и здороваюсь с парнями.

На противоположной скамейке Джо, Стив и Престон тихо переговариваются. Они почти не смотрят на меня, что не может не радовать. Безразличие лучше, чем открытая враждебность. Затаив дыхание, прохожу мимо новичка. Смотрю на него краем глаза. А ты на чьей стороне, приятель? Протягиваю ему руку – он жмет.

– Вестон, – представился я.

– Дж-Джордж, – заикаясь, отвечает он.

– Добро пожаловать в «Хаски».

Я иду дальше, как вдруг слышу за спиной: «Черт, это же Красный Сокол». Я улыбаюсь: хоть кто-то не знает об этой истории. Когда подхожу к своему шкафчику, соседний – Билла, до недавних событий моего лучшего друга, – приоткрыт. Похоже, он уже здесь. Мы не виделись с того… инцидента. Билл избегал меня, а я его.

Задумавшись, я не замечаю, как кто-то приближается ко мне.

– Если тебе интересно, то ответ «да», – доносится справа.

Я вздрагиваю от неожиданности. Широко улыбаясь, блондин прислоняется к стене рядом со мной. Это Ян – защитник «Хаски». Хмурюсь. Я пока не понимаю, кто он – друг или враг?

– О чем речь?

– О моей заднице. Да, она самая классная.

– Ну ты и придурок.

– А ты разве не на нее пялился? Так сосредоточенно… – возмущенно усмехается он.

– Видел Билла?

– Ага, он на льду.

– Как у него настроение?

– Э-э-э, да кто его знает. Он всегда напряженный в первую неделю. Так что мой тебе совет – особо не возникай.

Он дружески похлопывает меня по плечу и идет надеть защитный нагрудник. А я апатично бросаю свои вещи в шкафчик. Мне нельзя на лед и запрещено надевать форму «Хаски». Что ж, еще месяц, если только Марк не очнется в ближайшие недели и не подтвердит мои слова.

Тридцать дней без коньков… настоящая пытка.

Конечно, я никому об этом не скажу, но мне тяжело. Я выхожу из раздевалки на трибуну. Летом тоже шли тренировки, но первая тренировка учебного года – это что-то особенное. Прийти посмотреть может любой желающий. Я стараюсь не глядеть на семьи и друзей на трибунах. Зачем зря расстраиваться. Все равно из моих никто не приехал – ни разу за два года. Я иду к скамейке игроков, по пути здороваясь с теми, кого еще не видел, и сажусь на самый край.

При моем появлении разговоры стихают – все сидят молча. Но я веду себя так, будто ничего не произошло. Глядя на лед, нервно сжимаю в руках бутылку с водой.

Сейчас бы сигаретку – от нервов. Протяжно вздохнув, я запрокидываю голову и делаю пару глотков. Десять минут спустя появляется Ян с коньками в руках. Он подходит к скамейке и садится рядом со мной. Обменивается парой слов с присутствующими «хаски», и кажется, будто атмосфера немного разряжается. Я оглядываю остальных: нас должно быть восемнадцать. Двое новичков и двоих нет – Марка и Билла.

На скамейке снова шепчутся, и я делаю еще глоток воды. Не слышу, что они там обсуждают, но, вполне вероятно, меня. Перемывают мне косточки.

– О, а вот и Малкольм, – шепчет Ян, указывая на тренера. – Сейчас задвинет речь о начале учебного года. Скукота.

Я поворачиваю голову: сорокалетний мужчина разговаривает с высоким блондином примерно моего телосложения. В груди перехватывает, когда они разворачиваются в нашу сторону. Билл машет рукой кому-то на трибунах. Мы уже два года в одной компании – у нас одни приятели. Интересно, кому он машет? Я сразу узнаю Манилу, с этими длинными кудрями ее ни с кем не спутаешь, но кто та девушка рядом? Я наклоняюсь, чтобы лучше разглядеть фигуру в мешковатой одежде. Вдруг она поворачивает голову в мою сторону.

Каштановые волосы, миндалевидные глазки, толстовка…

Чтоб меня… Это же Чарли.