– Пока, – прошептала я, с трудом оторвавшись от губ Русланова. – Спасибо за выходные.
Макс затормозил у моего подъезда, но никак не хотел меня отпускать.
– Даже на кофе не позовешь? – усмехнулся мужчина и погладил меня по щеке.
– Не сегодня, и с нас достаточно кофе…
– Вера… – протянул Максим, мягко удерживая меня за подбородок. – Ты же сказала «да»?
– Да… – выдохнула я и решительно потянулась к двери.
Русланов обреченно вздохнул, но меня отпустил. Щелкнул замок, и дверь наконец поддалась. Я схватила с заднего сиденья сумку и вышла из машины. Прошептала еле слышно:
– Люблю.
Максим обиженно надул губы, но тут же рассмеялся. Я исчезла в подъезде, прежде чем «Рендж Ровер» успел тронуться с места. Тяжелая металлическая дверь с грохотом закрылась, отделяя меня от городской суеты. Глупо улыбаясь, я поднялась на свой этаж, перепрыгивая через две ступеньки. На душе было радостно и тяжело одновременно. Теперь я точно знала, что нужна Русланову. Но совершенно не представляла, что буду делать, когда придет время сказать Владику и родителям, что я уезжаю вместе с любимым мужчиной в другую страну.
Чужое присутствие я почувствовала еще до того, как заметила на лестнице, ведущей на чердак, темную фигуру.
Замерла в нерешительности, раздумывая, стоит ли бежать вниз или попробовать спрятаться в квартире. Я знала, кто ждет меня в сумраке еще до того, как услышала обманчиво мягкое:
– Вера, детка, я скучал.
В тот же момент я, бросив сумки, рванула вниз. Но далеко уйти мне не дали. Соломатин поймал меня за локоть и жестко заломил руку назад, заставив уткнуться лицом в стену. В нос ударил запах плесени и сырой краски.
– Пусти, – прошипела я и тут же охнула от острой боли, пронзившей локтевой сустав.
– Ты куда-то торопишься, малышка? – проговорил Соломатин. – Зря… А ведь я так скучал… Даже вернулся в родной город. И что я вижу, Вера?
Он отпустил меня всего на мгновение, чтобы тут же с размаху снова впечатать в стену, уже спиной. Смял огромной ручищей мое лицо, заставляя смотреть в его глаза. Я больно ударилась затылком, в ушах зашумело. Перед глазами все плыло. Я подняла на него затуманенный взгляд, изо всех сил пытаясь справиться с охватившей меня паникой. Но хлесткая пощечина вернула мне способность думать. Я что было силы саданула мужчине коленом в пах, конечно же промахнувшись. Соломатин, не ожидавший от меня отпора, удивленно охнул и отпустил меня на десятую долю секунды, но и этого хватило, чтобы толкнуть его в грудь и ринуться вниз, к выходу.
Он позволил мне спуститься на пару пролетов. Потом догнал, ухватил рукой за шею и приподнял над полом. Я захрипела, Соломатин усмехнулся и пробасил:
– Вера, детка! Ну что с тобой случилось? Ты всегда была такой покладистой девочкой.
Он потащил меня наверх, все еще удерживая за горло. Моя решимость отступила. На ее место приходила привычная апатия. Где-то глубоко внутри крепла уверенность, что если я буду вести себя тихо, то все закончится быстро и он отпустит меня.
Тем временем мы достигли верхней площадки, и Соломатин толкнул ногой шаткую дверь, ведущую на чердак. Глаза даже после сумрака подъезда никак не могли привыкнуть к темноте. Под ложечкой засосало от дикого первобытного страха. И я с удивлением поняла, что никогда прежде не боялась Соломатина по-настоящему. До этого момента. Он наконец отпустил мое горло, но я не успела даже вздохнуть, как плотный кляп заткнул рот. Я отчаянно замахнулась на джеб, отлично понимая, что с огромным мужиком мне не справиться. Соломатин усмехнулся и играючи перехватил мою руку, потом вторую. Вздернув за запястья, прижал к чему-то твердому. Старому шкафу или стене. Свободной рукой рванул пуговицы на моей рубашке и задрал вверх топ. Я замычала, когда он до боли сжал мою грудь, и попыталась достать его ногой. От прилетевшей в ответ оплеухи из глаз брызнули слезы, и я стала медленно оседать на пол. Но упасть он мне не позволил. Новая пощечина отрезвила. И тогда он рванул вниз мои джинсы, бесцеремонно шаря рукой между ног.
Я задышала носом, пытаясь вернуть себе способность мыслить. Но охватившая меня паника медленно перетекала в ставшее когда-то привычным оцепенение. Почувствовав, что я сдалась, Соломатин развернул меня спиной, заставив прогнуться пояснице. Я внутренне сжалась, услышав, как звякнула пряжка ремня.
А потом родной голос произнес:
– Отошел от нее сейчас же.
– А то что? – усмехнулся Соломатин, но руки убрал.
– Я сказал – отошел! – рыкнул Максим.
От охватившего меня стыда, перемешанного с острой радостью, стало трудно дышать. Я рухнула на пол, свернувшись в клубок, и попыталась избавиться от кляпа.
– Думаешь, я просто так отдам тебе свою девочку, придурок? Одно мое слово, и за ее братом завтра придут. Вспомнят всё, слышишь? Всё-всё! Как думаешь, сколько детишек останется после этого в его клубе?
– Отойди от нее, Соломатин, – спокойно проговорил Максим. – Просто отойди.
– Это моя девочка.
– Это моя жена!
– Даже так? – Соломатин презрительно усмехнулся и потащил меня за локоть вверх, заставляя встать на ноги. Дернул в стороны полы рубашки, демонстрируя Русланову мою обнаженную грудь. Обхватил рукой за шею и медленно провел большим пальцем от ключицы до подвздошной кости. Я задрожала, судорожно кусая губы…
– Вера, закрой глаза и дыши, – ровно произнес Максим. – Стой спокойно и ничего не бойся.
– Оу! Вот это сюрприз! – восхитился Богдан. – А тебя просто так не пронять, да, парень?
– Отпусти ее сейчас же!
– Ну ладно, уговорил, – усмехнулся Соломатин и прижался ртом к моей груди. Я изо всех сил стиснула зубы, пытаясь пересилить боль от укуса. Подняла на Русланова полные слез глаза и качнула головой, умоляя его не вмешиваться.
Макс заскрежетал зубами, но остался стоять на месте. Я оказалась права. Богдан отстранился и, ослабив хватку, толкнул меня к Максиму.
– Забирай девчонку, так и быть, – проговорил он, оскалившись. – Ну и до встречи в октагоне, герой. Отменишь бой, и к малышу Измайлову придут. Ему припомнят всё, будь уверен.
Максим ничего не ответил, только молча прижал меня к себе. Когда шаги на лестнице стихли, он опустился на колени, поправил на мне одежду там, где это было возможно. Прижался лицом к моему животу и проговорил:
– Прости.
Я горько рассмеялась. Страх отступил, и теперь мне было ужасно неловко и больно от того, что Макс видел меня такой. Растрепанной, потерянной, униженной. А потому я спросила немного резко:
– А есть за что?
Русланов ничего не ответил. Просто подхватил меня на руки и прижал к себе.
Мои сумки так и лежали на полу на лестничной клетке. Макс перехватил меня одной рукой, другой попытался достать ключи.
Я еще крепче обхватила его шею и попросила:
– Отпусти меня, пожалуйста. Я сама.
Он послушался, только недовольно нахмурил брови, но сумку не отдал. Сам нашел ключи и распахнул передо мной дверь. Но стоило нам оказаться в квартире, как все его спокойствие мгновенно улетучилось. Макс снова подхватил меня на руки и понес в ванную. Там торопливо, наплевав на мои протесты, стащил с меня одежду и тщательно осмотрел на предмет повреждений. Я краснела, хмурилась и еще больше краснела от его бесцеремонности. А мужчина тщательно, сантиметр за сантиметром ощупывал мое тело. Зашипел и выругался сквозь зубы, коснувшись налившегося багряным укуса на моей груди. Аккуратно провел по скуле, где наверняка алел след от оплеухи. И прижал к себе, нагую и разбитую, когда увидел темные синяки на бедрах и запястьях.
– Максим, пожалуйста, не нужно. Я теперь справлюсь сама, – попросила я его, когда мужчина посадил меня в ванную и включил теплую воду.
– Я никуда не уйду, – ответил Максим упрямо. – Я даже не знаю, что сказать, Вер… Ведь если бы не мое упрямство, он бы не нашел тебя. Вас…
– Мы и не прятались, заметь, – сказала я. – Но ведь невозможно прожить всю жизнь, скрываясь. Нам с Владом нечего стыдиться.
– До тех пор пока он не даст заявлению на Влада ход, Вер, – заметил Максим.
– Владик поступил глупо, – напомнила я.
– Владик отомстил ублюдку за свою сестру!
– И кому от этого стало легче? – усмехнулась я и уткнулась носом в коленки.
Макс не ответил. Зато взял с полки пену для ванны с ароматом ванили и щедро плеснул в воду. Уселся на трехногий табурет, который жалобно заскрипел под его весом, и уставился куда-то в сторону, мимо меня.
– Поговори со мной, – попросила я тихо. – Мне страшно, Максим.
– Он больше тебя не тронет, – ответил мужчина глухо. На его четко очерченных скулах заплясали желваки.
– Ты не уйдешь?
Кажется, он не сразу понял, что я спросила. А потому наконец посмотрел на меня, надеясь найти ответ. Под его пристальным взглядом кожа мгновенно покрылась мурашками. Я поежилась, уже жалея, что заговорила об этом.
Но тут Макс ожил. Он упал на колени рядом с ванной и притянул меня к себе, целуя в висок.
– Вера, маленькая моя! Ну что ты такое говоришь? – Он бормотал еще что-то, такое глупое, но безумно важное для нас обоих. И целовал мои щеки, влажные то ли от воды, то ли от слез. И плечи тоже целовал. И ладони.
Он помог мне смыть чужие прикосновения и запах, укутал в огромное полотенце и отнес в постель. Спросил упрямо, словно все уже решил без меня:
– Ты позволишь мне остаться?
И когда я смущенно кивнула, лег рядом, на самый край кровати.
– Ты можешь оставить меня одну, – предложила я и добавила, смутившись: – Ненадолго.
– Давай ты сначала попробуешь уснуть? – предложил Макс и улыбнулся.
– А если я попрошу чая?
– Попробуй!
– Я хочу чай. И эклеры. И еще…
– Пока достаточно, моя хорошая! Я еще не придумал, как достать эклеры.
– Эй, есть кто дома? – донеслось из прихожей.
Мы с Руслановым испуганно переглянулись.
– Кто не спрятался, я не виноват! – провозгласил Владик и вошел в комнату без стука. Спросил тихо: – Что у вас случилось?
– Соломатин Богдан, знаешь такого?
– Макс?!
– Он подкараулил меня в подъезде, Влад. Ждал у квартиры. Я не успела ни войти, ни убежать.
Влад громко сглотнул. Взгляд его испуганно заметался по комнате, но брат все-таки спросил, глядя мимо меня.
– Он…он?
– Он не успел, в том смысле, что… – попытался ответил Максим и запнулся. – Я пришел как раз…
Я не дала ему договорить, стараясь не думать о том, что он увидел в темном чулане под крышей. Спросила то, что давно хотела спросить:
– Почему ты не уехал?
– Я забыл сказать тебе кое-что очень важное, Вер, и решил исправиться.
– И что же это? – теперь мне стало любопытно.
– Теперь не важно. Стало не важно, моя хорошая, – ответил Макс и едва коснулся моих губ своими. – Влад, нам выставили ультиматум. Либо бой, а теперь я уверен, что бой не будет честным. Либо он заявляет на тебя.
– Сволочь! – с чувством выпалил воспитанный мальчик Владик.
– И нам нужен Артур, – добавила Вера. – Он должен знать!