Как выразился один наш преподаватель: «Обычного человека после месяца обучения в семинарии начинает тошнить от всего церковного». Розовые очки здесь разбиваются вдребезги, потому что ты смотришь на механизм Церкви изнутри.

До поступления у большинства из нас, и у меня в том числе, слава Богу, все, что связано с Церковью, было на добровольной основе. Когда я три года до поступления в семинарию был алтарником у отца Михаила, они не платили ни копейки, но я приходил на каждую службу, потому что мне там нравилось.

Но когда все это происходит потому, что «надо»… Надо стоять на службе, надо читать молитвенное правило, надо идти на исповедь, надо поститься – и так далее, и так далее.

Знаете, как в детстве: ты хочешь пойти мусор вынести, а мама говорит: «Иди вынеси!» – и уже как-то не хочется. Ты хочешь что-то сам совершить по доброй воле, а когда тебя принуждают, пропадает желание.

И вот поэтому, на мой взгляд, все-таки нельзя навязывать то, что касается веры. Это самые негативные последствия имеет. И это очень видно по детям верующих родителей, в том числе по детям из семей священников. Почему? Да потому что навязывалось с детства, против воли человека, его даже не спрашивали.

Очное обучение в духовной семинарии – это встряска, проверка на прочность. И, думаю, это один из лучших тестов на осознанность веры. Чего греха таить, я сам через неверие прошел, учась в семинарии, и слава Богу. Я считаю, что лучше вот сейчас все это испытать, чем потом в священническом служении. И не только я прошел через такое отрицание, многие проходят.

Да что там, вот я на исповедь прихожу, говорю: «Батюшка, у однокурсника сын родился, так вчера погуляли, аж стыдно вспоминать, прости, Господи». Он: «Ох, как нехорошо, как нехорошо» – думает уже какую-то епитимью назначить. «Это не все, батюшка. У меня еще проблемы с верой, я сомневаюсь в существовании Бога». – «А, ну это нормально».

Сейчас, конечно, смешно, и сейчас ты понимаешь, почему смешно, – потому что это естественные процессы, и батюшка знает, что это естественные процессы. Но тогда меня прямо распирало от чувства несправедливости!

Да, я выбрал служение священника, это было как озарение. Очень хорошее слово – «призвание», призыв Божий. Возможно, я решил учиться на священника, потому что он похож на благородного рыцаря. Любая несправедливость меня задевает, я вообще считаю одним из своих призваний с ней бороться, а тут вот на тебе.

Но правильнее будет даже не бороться с несправедливостью, а претерпеть какие-то вещи ради справедливости. И в данном случае моим долгом было потерпеть, чтобы прийти к своей мечте. Чтобы осуществить свое призвание, чтобы служить Богу и ближнему, нести в мир свет, любовь и добро.

Все-таки Христос тоже принес Себя в жертву во имя блага.