Однажды очередное мероприятие переросло в полнейший притон. Куча людей, все в дыму, как в фильмах. Я смотрю на все это в каком-то полном отчаянии и понимаю, что снова не вижу смысла жить. Я молод, а у меня никакой радости. Все мои надежды на футбол, медицину, искусство, общение, тусовки, музыку – все разрушилось.

Там была одна подруга, с которой мы работали в свое время в «Чайном доме». Смотрю, ей стало плохо от наркотиков. Не так, чтобы вызывать скорую, а какой-то ужас у нее в глазах застыл, и она ничего не может сказать. Я понимал, что она в сознании, но, если мы сейчас не уйдем, ее душа серьезно повредится.

Я ее забрал, и мы ушли. Уже было под утро, сели в какое-то кафе, чтобы она отдыхала, дал ей воды. Она сидела и молчала в результате шесть часов. И это еще больше меня добило.

Я понял, что это я делаю, все идет от меня. Может, из-за меня она что-то употребила. Я видел, что нарушилось что-то важное у нее внутри. Я не мыслил в категориях «душа, не душа», но понимал, что-то очень дорогое. И вот я сидел в этом кафе с ней в полном отчаянии и передумывал, пересматривал всю свою жизнь. Я был в таком безвыходном состоянии, что мне казалось – вот-вот и я умру, у меня совсем не осталось надежды на новую, другую жизнь, где было бы хоть какое-то место для радости и счастья.

Надо сказать, что незадолго до этого ко мне в «Чайный дом» приходил тот друг с футбола, с которым мы параллельно шли с детства. Примерно на полгода раньше меня он пришел в Церковь. Он абсолютно ничего об этом не говорил. Приходил ко мне прямо в кальянную, сидел со мной, мы общались.

Он пришел к Богу через одну верующую девушку. Она старше нас лет на десять и стала в результате нам обоим вместо старшей сестры.

Как-то они пригласили меня съездить с ними в Вырицу. Там мощи преподобного Серафима Вырицкого, о котором я тогда ничего не знал. Я не приложился, просто постоял. Они говорят: давай останемся на ночь, потом пойдем на раннюю службу. А у меня ночное мероприятие было, какая служба? Ну, мы хорошо пообщались, и я уехал.

Еще такие моменты были: «Чайный дом», в котором я работал, находился на Думской. Рядом – Казанский собор. Я туда приходил медитировать после рабочей смены утром. Просто сидел там, было хорошо, тихо, спокойно, непонятно…