Я закончил институт химии без единой четверки, абсолютно красный диплом. Это сформировало определенный синдром отличника. Академия помогла с ним проститься.

Мне было легко учиться здесь на первом курсе. Я много читал сторонней литературы, как и в институте, погрузился в учебу с головой. Но в институте были такие педагоги, которые были во мне заинтересованы, они на экзамене где-то могли подтащить, где-то в счет прежних заслуг могли лояльно отнестись. А через полтора года хорошая зачетка начинала работать на тебя. Если колеблешься между «5» и «4», преподаватель смотрит, что у тебя все сессии сплошные пятерки – ну ладно, «5».

А в нашей академии на лица не взирали, если ты поплавал чуть-чуть в ответе, то и получай свою отметку. Например, у меня на первом курсе «Введение в библеистику» вел протоиерей Евгений Горячев, прекрасный лектор и священник. Я сидел, развесив уши и все впитывая, а на экзамене попал к Дмитрию Георгиевичу Добыкину. Это тоже прекрасный ветхозаветник, но отец Евгений очень поэтично дает материал, а Дмитрий Георгиевич хотел другого, он хотел конкретики, а я ему этой конкретики не дал. И на первом курсе сразу получил первую «четверку». Так я расстался с синдромом отличника.

Здесь совсем другое общение – всегда с вертикалью «ученик-учитель», но зато у меня наконец-то выработалось нормальное отношение к оценкам. А еще на первом курсе я был достаточно высокомерен. А академия немножко спускает с небес.

Что мне было сложно, так это основное богословие. В химии все можно пощупать: кислоту слил, осадок выпал, прибор зафиксировал. Там есть четкий ответ на твои знания. А здесь идет рассуждение о трансцендентном и имманентном, мне сложно. Но все остальное совсем не сложно. Я не понимал, чего ребята стонут.