Сейчас расскажу, как жизнь в монастыре строится.

В общей сложности нас там жило шесть человек. Из-за того что мало насельников, студенты выполняют полностью всю работу – и в трапезной дежурят, и псаломщиками читают, и на клиросе поют. Утром и вечером молитвы с отцом Арсением. Начинаются в 6.30 или в 7.00. Вычитывать нужно все по уставу, служба по полному чину. Отчитал – в трапезную, потом на послушания, вечером еще на учебу сходил, днем снег почистил, если зима. После учебы приходишь в келью, делаешь какие-то задания. Это понедельник.

Утром встаешь рано, идешь в трапезную. Накрываешь на столы для групп, а группы бывают по 150 человек, по 200. Картошку можно было чистить часов шесть не переставая. Просто чистишь и чистишь чанами, по пять, по шесть ведер. Я такого даже нигде не видел. Как это можно вынести? Но потом привыкаешь. Думаешь о чем-нибудь. Я, например, чистил и думал о том, как и куда я оттуда уйду. (Смеется.)

После учебы вечером идешь на ужин накрывать. Потом все убираешь и готовишь к завтрашнему дню. Это вторник.

В среду ты едешь с митрополитом на выезд. В четверг ты снова можешь с митрополитом быть на выезде – службы. А в пятницу – опять трапезная, все то же, что в понедельник. И вот так по кругу.

У нас не было ни одного выходного месяцами, и мы радовались просто тому, что после выезда с митрополитом есть время в город выйти.

Первые два месяца было очень тяжело, прямо очень. Не знаю, с чем сравнить, только с армией, наверное. Меня никто не обижал, но привыкнуть ко всем церковным правилам, усвоить, кто есть кто и как к кому обращаться, брать на все благословение было трудно.

И если говорить о диалоге с Богом, он у меня почти отсутствовал. Я себя все больше жалел и Богу жаловался. Что после армии пришел сразу снова в такую дисциплину, как это несправедливо. Бога обвинял, что так сложились обстоятельства.