Солнце припекало мои плечи и спину. Водрузив на нос солнцезащитные очки, я наблюдал за тем, как Аврора убегает от накатывающих на берег волн.
– Я устала! – после получаса игры воскликнула она. Я подхватил босоножки с песка, посадил Аврору на плечи и направился к пирсу. Дочь обожала это место. Полдня мы потратили на катание на каруселях, остальное время она бегала по берегу.
– Хочу мороженое, – потребовала она.
– Ты уже ела сегодня, – напомнил я.
– Ну пожа-а-алуйста, последний кусочек! – один звук ее притворного умоляющего голоса переворачивал все органы в моей груди.
Хорошо, что она сидела на моих плечах, и я не мог видеть ее лица, иначе большие синие глаза и жалобная мордашка и вовсе превратили бы меня в ее личного покорного слугу.
– Последнее на сегодня, Аврора.
– Хорошо, – весело ответила она, продолжая похлопывать меня по голове.
Последнее мороженое содержало в себе три шарика разных вкусов: клубничное, шоколадное и карамельное. Мое было скромнее, состоящее из одного фисташкового шарика. Ветер трепал ее темные волосы, затянутые на затылке в хвост. Мороженое таяло и стекало по рукам, Аврора не замечала этого, ведь не умолкала ни на секунду.
– …Дэрил давно ходит на плаванье, его мама говорит, что у него выросли жабры. Я не заметила у него жабр и не поверила ему. Он не может держаться долго под водой, как я. Папа, у него же нет жабр?
Я усмехнулся, доедая свой рожок мороженого.
– Нет, у детей не может быть жабр, детка.
Аврора нахмурила маленькие бровки.
– Мама Дэрила врет ему, а врать нехорошо.
– Ты права, врать нельзя, но неправдой она пытается убедить его, что он самый лучший, не очень хорошая тактика, учитывая, что он вырастит инфантильным.
– Что значит «инфантильный»? – спросила она. Огромная капля мороженого покатилась по вафельному стаканчику, я указал ей на это, и она быстро поймала ее языком.
– Не забывай о салфетках, – напомнил я. – Инфантильный это то же самое, что и большой ребенок. Он будет всегда верить, что у него жабры и это как-то отличает его от других, но на самом деле…
– Извините, здесь свободно? – меня прервал женский голос. Я поднял взгляд и заметил молодую незнакомую девушку. Светлые вьющиеся волосы и большие очки-авиаторы. На ней был зеленый топ и короткие джинсовые шорты. Она смотрела на меня в ожидании, когда я приглашу ее присесть.
– Занято, – отрезал я.
– Ты уверен, потому что я могу…
– Исчезни и не порть мой с дочкой выходной, – прошипел я.
Блондинка выпрямилась и обижено выпятила пухлые губы.
– Придурок! – бросила она и ушла.
Их не останавливало даже то, что я был с дочерью. Как же это чертовски раздражало меня.
Я улыбнулся Авроре.
– Доедай, нам пора домой.
Аврора небрежно вытерла салфетками рот.
– Почему она обозвала тебя нехорошим словом?
– Потому что я не дал ей использовать на мне свои женские приемчики.
– Что такое «женские приемчики»? – Аврора в последнее время задавала очень много вопросов. Самыми сложными были вопросы о ее происхождении. Вариант с «аист принес» ее не устраивал.
– Мы обязательно вернемся к этому разговору лет через десять, – ответил я. Затем, поймав любопытный взгляд дочки, исправился: – через двадцать, не меньше.
Аврора доела мороженое, и мы направились к парковке, где я оставил машину. Домой добрались быстро, всю дорогу она болтала не переставая и засыпала меня вопросами, я отвечал на каждый. Прихватив новую раскраску и плюшевого голубого кролика, которого мы купили утром, она побежала по лестнице, но наверху вдруг замерла.
– Хочу в туалет, – сказала она, поглядывая на меня.
Я кивнул на столик в коридоре второго этажа.
– Оставь вещи здесь и иди. Тебе помочь? – спросил я, прекрасно понимая, что она откажет. Аврора была такой крохой, но все старалась делать самостоятельно.
Она уже бежала в сторону уборной.
– Нет! Я сама.
Я проводил дочь взглядом, а затем тихо вошел в самую дальнюю комнату, пустовавшую все эти годы. Яркий свет из окон заливал помещение. Стены были выкрашены в светло-голубой, на потолке люстра с десятками свисающих хрустальных капель, которые мерцали, подсвечиваемые солнечными лучами, и отбрасывали тысячи бликов на стены. В углу стояла деревянная кроватка, рядом кресло-качалка и тумба с пеленальным столиком, все накрыто пленкой.
Сабрина не замечала меня, стояла у стены и выводила кистью очередное маленькое облачко, растушевывала: где-то делала его тонким, а где-то пышным. Следом принялась рисовать слоника. Я наблюдал за ней с неким внутренним восторгом, как и все четыре прошедших года, и если бы она вдруг не издала стон, наслаждался бы этой картиной и дальше.
Она прикрыла глаза и схватилась за большой живот. Затем принялась успокаивающе поглаживать его. Я подошел сзади и накрыл ее руку своей.
– Мы же договаривались, что ты будешь отдыхать, – строго сказал я.
В кресле ей определенно не сиделось. Мы хотели поехать на пляж вместе, но Сабрине нездоровилось с утра, а Авроре тяжело было сказать «нет». Поэтому мы поехали вдвоем, но договорились, что Сабрина будет отдыхать. Как видите, моя жена, как и раньше, просто не может выпустить кисть из рук.
Сабрина откинула голову на мое плечо и оставила маленький поцелуй на подбородке. Простой, даже можно сказать обыденный и непримечательный жест вызывал во мне самую настоящую бурю. Мне срочно нужно было прижаться к ее сладким губам и раствориться в ней.
Я вдруг вспомнил девушку с пирса, которая хотела познакомиться, и слишком быстро перебраться в горизонтальное положение и чуть не рассмеялся вслух. Все они определенно не упускали шанса хоть немного привлечь мое внимание, и раньше я бы клюнул, но сейчас смотрел на них и находил их попытки привлечь меня либо раздражающими, либо комичными, в зависимости от ситуации. Никто из них даже рядом не стоял с Сабриной. Четыре года пролетели как один день, и каждый из них был счастливее предыдущего. Даже когда я на три часа влип в пробку, пропустил важную встречу и опоздал на ужин с семьей, потому что искал какие-то особые краски для нее на другом конце города.
Но это если говорить о глубоких чувствах, которые связаны с душой моей жены, можно было пойти по легкому пути и затронуть внешность. Так вот, каждая кто пыталась навязаться мне, проиграет, потому что девушки красивее Сабрины я не встречал, такой попросту не существует.
– Я хорошо себя чувствую, – заверила меня она.
– Опять пинается?
– Третий раз за последние полчаса. Кому-то не терпится появиться на свет, – пошутила она.
Мне было не до шуток, волнение захватило меня, перекрывая доступ кислороду. И почему она всегда так спокойна в подобные моменты?
– Может, позвонить врачу?
– Нет. Все в порядке. Еще рано, – отмахнулась она.
Я сильно переживал, но все действительно было хорошо, беременность Сабрины протекала без осложнений. Шла тридцать девятая неделя, и скоро малыш почтит нас своим присутствием. Мы ждали мальчика.
– Где кузнечик?
– Ей нужно было в туалет, сейчас вернется.
Оставляя маленькие поцелуи на виске и голове Сабрины, я поглаживал ее живот.
– Малыш успокаивается. И как тебе только это удается? Еще один папочкин любимчик. – Она тихо засмеялась, и этот смех заставил меня покрыться мурашками. Сабрина по-прежнему оказывала на меня особый, совершенно головокружительный эффект, а возможно, даже куда больший, чем раньше.
– Я тебя люблю.
– Я знаю, ты говорил мне это утром. – Обернувшись, одной рукой она обвила мою шею, а другую запустила в волосы. Это были лучшие ощущения в моей жизни, я обожал, когда она делала это.
– Я буду повторять это каждую минуту каждого дня, чтобы у тебя не возникало сомнений.
– Если ты не заметил, то я похожа на бегемота, а ты каждое утро зацеловываешь все мое тело, поверь, у меня нет сомнений.
– Во-первых, ты такая потрясающая, что я просто не могу удержаться, чтобы не зацеловать все твое тело, а во-вторых, ты совсем не похожа на бегемота.
– Мама! – в комнату, словно ураганный ветер, влетела Аврора. Пуговицы на ее штанах были неправильно застегнуты, поэтому Сабрина сразу же исправила это. Дочь протянула моей жене плюшевого кролика и раскраску. – Я приготовила это для Микки Мауса. Когда он родится, то сможет спать с этим кроликом и порисует немного.
Мы решили дать нашему сыну имя Майкл, но Аврора почему-то упрямо называла его Микки Маусом.
– Ему обязательно понравится, – ответила Сабрина.
Та судьбоносная выставка была не последней в карьере Сабрины. За ней последовали новые. Сабрина быстро получила известность, и это неудивительно, я был женат на потрясающей, талантливой женщине.
Когда Аврора убежала в свою комнату, я приблизился к жене и обнял ее, зарываясь носом в ее рыжие волосы.
– Я обожаю, как ты пахнешь.
– Правда, и чем же я пахну? – усмехнулась она.
– Ты пахнешь солнцем и луной. Моей душой. Моей любовью. Моей жизнью. Моим домом. – Мое сердце было переполнено счастьем, я подался вперед и завладел губами любимой женщины, единственной, которая заставила меня влюбиться.