Сабрина

Наверное, мне стоило довериться интуиции, которая все эти недели твердила мне держаться от него подальше. Но я сглупила. Поверила ему, влюбилась и потеряла. В груди все горело синим пламенем, и это было вовсе не приятное согревающее пламя, а наоборот, пламя леденящее каждую клетку моего тела и заставляющее проживать этот момент снова и снова. И самое главное, мне даже винить его было не за что.

День начался как обычно. Конрад уехал в отель. Мария напекла панкейков с черничным джемом. В обед, когда я уложила Аврору спать, приехал Алан.

– В качестве темы выставки я выбрал полярную ночь. Это будет самое громкое событие месяца, приглашено поучаствовать всего девять художников. Лучшие из лучших. И так как это последняя моя выставка в городе, она соберет много влиятельных и богатых гостей Лос-Анджелеса, – рассказал Алан, прогуливаясь по моей мастерской и рассматривая картины.

При мыслях о выставке я и так начинала волноваться, а слова Алана и вовсе вызвали в моей груди тревогу.

Лучшие из лучших.

Была ли я так же хороша как остальные художники?

– Сомневаюсь, что могу составить им компанию, – призналась я. – У меня ведь нет никакого опыта в выставках.

Алан сипло рассмеялся.

– Опыт не всегда играет на руку, особенно для представителей творческих профессий. Неопытные творцы – это полные сил молодые люди, с интересными и свежими идеями. Поэтому я и занимаюсь этим, я вижу потенциал и даю талантливым людям возможность заявить о себе. И если я сейчас здесь, то тебя я счел одной из тех молодых и перспективных творцов, – объяснил Алан.

Не могу сказать, что мое волнение исчезло, но мне определенно стало легче от осознания того, что я чего-то стою. Алан похвалил детализацию многих моих картин, а также четкость линий и цветопередачу. Он выбрал две картины, на одной из них была версия полярной бабочки с витражными голубыми крыльями, а на другой была изображена девушка. Она была пленницей, но на ней не было кандалов. В картине преобладала фиолетовая гамма.

Обсудив со мной все нюансы по доставке, Алан уже собирался уходить, но заметил огромное свернутое полотно у выхода.

– Я взгляну? – спросил он.

Мои щеки обдало теплом. Это было то самое полотно, которое недавно стало свидетелем нашей с Конрадом страсти.

Алан раскинул его на полу. Любопытный взгляд художника заскользил по нарисованному – всплеску синего, вкраплениям розового и фиолетового.

– Что это?

– Не знаю. Абстракция. Я рисовала это, с момента как мы переселились с дочерью в этот дом. Когда грустила или злилась, испытывала любые другие эмоции, – например гнев, возбуждение, влечение, ревность, – я переносила это на холст. Но ответить что это конкретно, я не могу.

– Мне нравится это полотно. Когда я смотрю на него, вижу небо и воздух, море, жизнь. Это так привлекательно, сколько и таинственно. И эти розовые разводы…

Алан не прекращал восторгаться картиной, половину его хвалебных слов я пропустила мимо ушей, ведь вспоминала, как несколько дней назад на этом полотне мы с Конрадом предавались страсти. Не думаю, что Алану следует об этом знать.

– Хочу эту картину, – подытожил он. – Можно добавить немного бирюзы и это полотно станет главным на выставке.

От услышанного я едва не лишилась дара речи.

– Но это ведь даже не картина.

Алан подошел ко мне и бесцеремонно схватил мою голову, чуть наклоняя ее вправо, позволяя мне взглянуть на полотно под другим углом.

– Взгляни, какие потрясающие мазки. Это же делалось руками? Не знаю ни одного инструмента, который мог сотворить такое.

Полагаю, это была спина и задница Конрада, а еще мои руки и колени.

Немыслимо.

– Я доработаю ее и отправлю вместе с остальными картинами, – пообещала я.

Как только Алан ушел, я занялась полотном. Мне не терпелось закончить картину, усовершенствовать ее, сделать такой, какой нарек ее Алан – вершиной коллекции.

Когда проснулась Аврора, я покормила ее и перенесла в мастерскую. Вдвоем мы провели там весь день.

Я вытерла тряпкой руки, провела тыльной стороной ладони по лбу, на котором выступила испарина, и устало вздохнула. Из-за темных дождевых туч, которые ходили над городом уже несколько дней, небо казалось совсем темным.

Я передвинулась к Авроре и легла рядом с ней на пол.

В голове не укладывалось, как быстро поменялась моя жизнь. Еще недавно я работала простой ассистенткой и едва сводила концы с концами, а сейчас живу в большом доме с мужчиной, рядом с которым замирает мое сердце. Три мои картины будут украшать выставку Алана Райдера, а одна из них даже рискует стать жемчужиной вечера. Люди увидят мои творения, они смогут даже приобрести их. Мечты осуществлялись слишком быстро, настолько, что я сама не поспевала за ними.

Надо мной нависла внушительная фигура.

– Па-па! – восторженно залепетала Аврора. Конрад опустился на пол рядом с нами и позволил дочери переползти на его колени.

– Привет, маленький кузнечик. – Он принялся щекотать ее, заставляя малышку смеяться. – Вижу, ты, наконец, поняла что рисуешь, – обратился он ко мне.

На полотне помимо непроглядной синевы, розовых и фиолетовых вкраплений появились звезды. Вдоль всей картины тянулись бирюзовые линии, где-то они были четкими, где-то становились прозрачными, словно вуаль. Мне пришлось поиграть с цветом, чтобы добиться реалистичности. Результатом я была довольна.

– Да, это северное сияние. – Я приблизилась к Конраду и опустила голову на его плечо. Запах его парфюма и кожи моментально наполнил мои легкие, все мысли покинули голову, грудь наполнилась спокойствием и теплом. С трудом мне удалось не упасть в эту бездну и вернуться к разговору. – Алан хочет картину на выставке. Он приходил сегодня.

– Я знаю, что он приходил. Он звонил мне.

Я тихо хмыкнула, удивляясь тому, что перед тем, как прийти ко мне, Алан сообщил об этом Конраду.

– И ты согласна выставить эту картину?

Я вскинула голову, сталкиваясь с его недоуменным взглядом.

– Почему бы не выставить?

– Не знаю, я думал, что ты не решишься, учитывая то, что мы занимались на ней сексом.

Я, словно заколдованная, следила за тем, как движутся его губы.

– Никто об этом не знает. Самые великие творения появлялись тогда, когда в них вкладывали душу. И в эту картину я вложила очень много. Вот только как назвать ее?

Конрад усмехнулся.

– Секс. Так и назови.

– Сомневаюсь, что название подходящее, – фыркнула я, затем прищурившись, игриво посмотрела на него. – Спасибо за содействие. Не знала, что ты умеешь рисовать картины задницей.

Теплый бархатный смех наполнил собой мастерскую, вызывая на моем лице широкую улыбку.

***

Вечером Конрад вызвался уложить Аврору спать. Я не была против и предложила приготовить для нас ужин. Новость о картине и выставке так взбудоражила меня, что я находилась в каком-то приподнятом настроении, на грани от того, чтобы хохотать, запрокинув голову, часа полтора или же плакать, – настолько заведенной я была. Я не могла сидеть спокойно, постоянно была в движении. Решила, что приготовлю пасту с томатами и салат. Но когда спустилась на первый этаж, меня отвлек стук в дверь. Не раздумывая, я открыла ее и тут же замерла.

– А ты еще кто такая? – спросила незнакомка.

Темные волосы волнами струились по обнаженным плечам и груди. Она была почти голая. Плащ, приспущенный, держался на ее предплечьях. Грудь была обтянута красным кружевным бюстгальтером, на бедрах в тон ему трусики. Сапоги на высоких шпильках и вовсе делали ее похожей на проститутку.

– Вы, должно быть, ошиблись адресом. Бордель в другой стороне.

Брюнетка возмущенно сузила глаза.

На улице начинался дождь.

– Дай мне поговорить с Конрадом и ты лишишься работы… А кем ты кстати работаешь? – Она прошла в холл. Я ничего не могла сделать, она была гораздо выше меня. Да и от ошеломления я лишилась способности реагировать на подобные наглые проявления. Просто закрыла дверь и молча слушала стук ее шпилек, разносившийся по холлу совершенно отвратительным эхом.

Стоп. Она упомянула Конрада.

Чертова темноволосая полуголая Барби пришла к Конраду.

– Должно быть, ты горничная, – ухмыльнулась она.

– Вообще-то я не горничная, я его девушка. Более того, у нас с ним есть ребенок, – честно сказала я.

Улыбка покинула ее лицо.

– Что? Сбрендила? У Конрада нет детей. А девушки тем более.

– Тебе лучше уйти. Не знаю, зачем ты пришла, но уже поздно, – сказала я, останавливаясь напротив нее и складывая руки на груди.

– Я пришла не к тебе, а к нему, он сам хотел меня видеть. – Она выглядела так уверено и говорила все это с видом полного превосходства, что я всерьез начала беспокоиться. Моя грудь потяжелела, а виски пульсировали тупой болью. – Знаешь, когда мы недавно виделись с ним, он не говорил, что завел домашнюю зверюшку.

– Недавно виделись? – опешив, спросила я.

– Да. В его кабинете. У нас был потрясающий секс на его рабочем столе.

Я почувствовала, как мое горло сжимается, будто в него заливают горячий воск. Я не могла даже вдох сделать, просто стояла и растерянно смотрела на темноволосую куклу.

– Ты Сандра? – Догадка мгновенно поразила мой мозг.

Сандра – партнер Конрада по бизнесу, так он сказал, а на самом деле его любовница. Бывшая, как я думала.

Девушка широко улыбнулась, являя мне ряд ровных белых зубов.

– Молодец, быстро схватываешь.

Она подошла ко мне и окинула меня внимательным взглядом. Я стояла перед ней в большой черной футболке и коротких джинсовых шортах, она же была в невероятном нижнем белье. Сандра выглядела как элитная гончая, я же была больше похожа на уличную дворнягу. Впрочем, это было не так далеко от правды.

– Значит, у него есть дочь. Он не сказал, видимо, побоялся спугнуть меня, но я не из пугливых, – пожала плечами она, затем приблизилась ко мне настолько, что я легко могла чувствовать сладковатый запах ее парфюма. – Посмотри на себя. Ты ведь совсем не подходишь ему. Размечталась, что такой как он будет с такой как ты? Так перестань мечтать. В лучшем случае ему хватит тебя на месяц. Со мной же он уже годы.

Я отошла на шаг, толи от приторного запаха духов, толи от ее слов меня затошнило.

Однако она и не планировала останавливаться.

– В спальне ему нет равных, он так вынослив, и всегда знает твое тело, будто вы вместе уже двадцать лет. Но только ты не особенная, то, что чувствуешь ты, чувствуют еще сотни девушек. Потому что это не о тебе, детка, это о Конраде. Такой как он не может кому-то принадлежать, он был рожден, чтобы очаровывать женщин.

– Сандра? Что ты здесь делаешь? – Голос Конрада моментально отрезвил меня. Он окинул подозрительным взглядом гостью, а затем медленно спустился. С каждым его шагом я лишь убеждалась в словах его подружки. Он был идеален, именно поэтому Конрад самое заветное желание многих девушек.

– Привет, а я уже заждалась. – Сандра кокетливо дернула плечом и сбросила с себя плащ, расправляя руками волосы. – Раньше ты никогда не заставлял меня ждать. И не говорил, что теперь у тебя есть домашний выводок.

Ее слова неприятно ударили по ушам. Больнее стало от того, что Конрад никак не прокомментировал это, не сказала ей заткнуться.

– Как ты узнала, где я живу? – спросил он, безразличным взглядом окидывая ее тело.

– Разве это так важно? Отправь молодую мамочку спать, и мы с тобой здорово повеселимся.

Вот какой была его жизнь. Длинноногие девушки, которые в любой момент наведаются в этот дом. Неужели мне всегда придется конкурировать с такими, как Сандра?

– Уходи.

– Да брось! Не будешь же ты делать вид, что не рад мне?

Конрад вдруг сорвался с места, одним резким движением он подхватил с пола плащ и сжал Сандру за руку чуть ниже плеча, в следующую секунду гостья была выставлена за порог, чуть не навернувшись на подъездную дорожку. Плащ полетел следом.

– Что ты делаешь? Я даю тебе последний шанс одуматься! – завопила она.

– Проваливай! – зарычал он.

Она тяжело дышала, раздувая маленькие ноздри, прожигала его яростным взглядом, но он не поддавался. Когда Сандра поняла, что он не поменяет своего решения, то запищала и подхватила с земли плащ.

– Здесь же дождь идет!

– Тогда советую тебе поскорее добраться до города, – бросил он и захлопнул дверь. Наверное я бы засмеялась, если бы не чувствовала такого урагана в груди.

Конрад обернулся и как-то устало почесал затылок.

– Аврора уснула? – спросила я.

Он заторможено кивнул и попытался подойти ко мне, но я вытянула руку вперед, останавливая его.

– Ты обещал, что все твои контакты будут на стороне, – не справившись с ревностью и разочарованием, которые захватывали меня, сказала я. Да и как можно было обуздать это? У Конрада бурное прошлое. Конечно, я не могла винить его за то, что было в прошлом, но и контролировать свои эмоции мне тоже было не под силу.

– У меня ничего нет с Сандрой, – отрезал он.

– Она сказала, что вы переспали в твоем кабинете, это же в день выставки она приходила к тебе?

– Да, но мы не спали.

Я сжала челюсть, раздумывая, верить ему или нет. Вернее, я верила, но внезапно все мои переживания, все напряжение которое так долго я не могла отпустить, все сомнения разом нахлынули на меня, едва не спровоцировав мою мучительную кончину под толщей этой метафорической воды. Я вдруг поймала себя на мысли, что задыхаюсь, делаю маленькие вдохи, не позволяя себе вдохнуть полной грудью.

Появление Сандры озадачило меня. Кроме того, она сказала много неприятных вещей. Многие из них попали в самую точку. Я была размечтавшейся дурочкой. Такие, как он, действительно не принадлежат одной. Такие, как он, не могут быть с девочками из бедных районов.

Я любила образ, который создала в голове. Конечно, у него было полно женщин, и такие женщины всегда будут рядом. Сандры и прочие не остановятся, даже если будут знать обо мне, и о его ребенке. Я не могла их винить, ведь Конрад словно дорогой алкоголь, с первого глотка он подчинял волю, им хотелось наслаждаться, чувствовать каждую нотку вкуса, а наутро утопать в приятной неге и ощущать тепло в кончиках пальцев. Здесь я была бессильна.

– Ты веришь мне? – приближаясь, спросил он.

– А что мне еще остается? – после недолгих раздумий я направилась наверх.

Мои веки покалывало, словно предвещая слезы. Я понимала, что этот момент настанет, но не хотела о нем думать. Мы слишком разные и не подходим друг другу.

Конрад нагнал меня на лестнице.

– Послушай. Между мной и Сандрой ничего нет. С момента начала наших отношений я ни с кем не спал.

– А у нас есть отношения? – с мрачной улыбкой спросила я. – Потому что мне показалось, что ты все еще не преодолел какие-то свои установки. Я и Аврора не твой личный проект по искуплению вины…

Те слова, которые он сказал своей сестре, громко звучали в моей голове.

– Что? Это не так!

– Скажи, ты любишь Аврору?

Он не раздумывал ни секунды.

– Конечно.

– А меня ты любишь? – затаив дыхание, спросила я.

Мой взгляд жадно заскользил по его лицу. На мгновение Конрад опешил от моего вопроса, долго сомневался, но такая его реакция дала мне понять многое. Мы были вместе, у нас ребенок, но это совсем не про любовь. Это страсть и влечение, но он не любит меня и никогда не полюбит, потому что ему это не нужно.

– Разумеется.

– Разумеется? – горько усмехнулась я.

– Зачем ты все усложняешь? – вспыхнул он. – Любовь не практична. Мои родители любили друг друга, после каждой ссоры отец приносил маме цветы и говорил, что он любит ее, но разве это привело их к чему-то хорошему? Есть вещи важнее любви, такие как доверие и взаимопонимание. Нам хорошо втроем, чего же ты еще хочешь?

– Я хочу быть уверена, что ты со мной из-за любви, а не чувства долга, доверия или взаимопонимания, – выпалила я. – Все из-за Авроры. Ты держишь меня рядом из-за дочери. Я не хочу однажды прийти и застать тебя развлекающимся с какой-нибудь очередной красоткой, Конрад. И я точно не хочу любить тебя, пока ты тем временем будешь трахать какую-нибудь девушку в номере своего же отеля.

Мы были такими разными. И Сандра права в одном: ему надоест это, не может мужчина, который постоянно менял девушек вдруг стать верным одной. Я не хочу быть очередной Люси, не хочу, чтобы меня ломали, и не хочу ломать его.

Я надеялась, что он развеет все мои страхи, обнимет меня, поцелует и скажет, что любит. Но он не сделал этого. Лицо Конрада потемнело, брови угрожающе сдвинулись к переносице. Он был очень зол.

– Видимо, ты лучше знаешь, что нужно мне. Ты повесила на меня ярлык и теперь хочешь разрушить все то, что было между нами, – холодно бросил он. – Дело не во мне, а в тебе. Ты с самого начала была предвзята ко мне. И пока ты будешь верить в то, что мы не подходим друг другу и искать причины, почему мы не можем быть вместе, ничего не выйдет.

У меня перехватило дыхание. Маленькая слезинка скатилась по моей щеке, но я быстро стерла ее. Я смотрела в его глаза и ощущала внутри желание закричать от безысходности, мне не хотелось отпускать его, но иначе я не могла.

– Мы… Наверное будет лучше, если мы с Авророй съедем…

– Нет.

– Мы не станем возвращаться в Нью-Йорк, но снимем квартиру поблизости, чтобы ты всегда был рядом с ней. – Я больше не могла контролировать себя и слезы лились по моим щекам, собираясь на подбородке и падая на грудь, но на удивление мой голос почти не дрожал. – Я не знала твоего отца, но уверена, что ты совершенно не похож на него, кто бы что ни говорил. И ты прекрасный отец, и однажды станешь прекрасным мужем для подходящей женщины.

Конрад опалил меня мрачным взглядом, его лицо сделалось суровым, а на щеках заиграли желваки. И я не поняла, какая часть моих слов заставила его вскипеть: о его отце или о другой женщине. Мое сердце разрывалось внутри, пока я смотрела на него и ждала его вердикта. Он не может снова запереть нас здесь, он должен отпустить.

Спустя мгновение, подумав, он потер подбородок. Его лицо выглядело так, словно он не спал уже трое суток, усталость вперемешку с задумчивостью прочертили резкие линии на его лбу и скулах. Он больше не смотрел на меня, изучая напольное покрытие лестницы.

– Нет, это я съеду, – наконец ответил он, изможденно потирая шею.

– Конрад, это твой дом.

Его взгляд резко поднялся к моему лицу, глаза напоминали два тлеющих уголька в ночи.

– Он не будет моим, если здесь не будет вас. – И после этих слов он ушел к себе, оставляя меня на лестнице одну. А через час я услышала, как Конрад покинул дом.