Сабрина

Утром Аврора строила песочные замки на берегу океана и так утомилась, что в обед провалилась в сон за считанные минуты.

Поговорив по телефону с Розой и выслушав очередную порцию нелицеприятностей о Конраде, со многими из которых можно было справедливо согласиться, я решила немного развлечься. День сегодня был жарким, и впервые я решила воспользоваться бассейном на заднем дворе. Я надела единственный купальник бирюзового оттенка, что был у меня уже года три, намазалась кремом с высоким уровнем защиты и ушла на задний двор.

Я плавала на спине, наслаждаясь ярким солнцем и прохладной водой в бассейне. С пляжа доносились звуки разбивающихся о берег волн и крики чаек. Я доплыла до бортика и резко вынырнула, присаживаясь на него. Пора было прятаться от солнца, иначе моя кожа могла сгореть.

Я промокнула полотенцем волосы и побрела в дом. Миновала патио и кухню и вышла в холл, где встала, словно громом пораженная, замечая незнакомого мужчину. Я понятия не имела кто он. На грабителя вроде не похож, одет в белую футболку и потертые джинсы – простой набор, однако что-то выдавало в нем весьма состоятельного человека. Очки, стоимостью не менее одной тысячи долларов, и часы, похожие на те, что я когда-то украла у Конрада.

Темные, словно сама ночь глаза с интересом разглядывали меня. Он не улыбался, от этого выглядел враждебно. Его кожа была смуглой, высокий лоб и пухлые губы говорили о том, что в этом мужчине бушует горячая латиноамериканская кровь.

– Здравствуй, красавица, – вдруг сказал незнакомец.

Губы его все же изогнулись в подобии улыбки. Хитрые глаза скользнули на мою грудь, и я поспешила завернуться в полотенце, на что он отвел взгляд и издевательски усмехнулся.

– Добрый день, – отозвалась я.

– Ты, должно быть, новая подружка Конрада?

Вот зачем он здесь. Пришел к Конраду, который сегодня, пообщавшись утром с Авророй, решил остаться дома и закрылся в своем кабинете.

– Мимо.

– Ты… Для домработницы слишком красивая, на его сестру не похожа, если пользуешься бассейном, значит, живешь здесь или хотя бы ночевала.

Я неловко поправила завернувшуюся бретельку купальника, что не скрылось от его глаз.

– Живу здесь, потому что у нас общий ребенок.

Его взгляд изменился, словно ему раскрыли глаза на то, что он долгое время игнорировал.

– Когда Конрад говорил, что дома живет мать его ребенка, в моей голове возник несколько иной образ.

– И какой же?

– Это уже не важно, – усмехнулся он. – К тому же слова Конрада совсем не сходятся с тем, что я вижу.

– А что он сказал? – с искренним любопытством спросила я.

– Не важно, – пожал плечами незнакомец.

– Нет, мне интересно.

Мужчина подошел ко мне ближе.

– Он описал тебя как непривлекательную и абсолютно пресную девушку.

Я открыла рот, чтобы ответить, но так и не нашла слов. Тогда мужчина продолжил:

– Сказал, что ты типичная американская негорячая мамочка. Но увидев тебя, я даже и не подумал, что у тебя может быть ребенок.

Чего еще следует ожидать от Конрада? Вопрос в том, для чего тогда он поцеловал меня, хотел скинуть с меня одежду, если я типичная негорячая американская мамочка?

– Что, женщина после родов теряет в цене? – с упреком в голосе спросила я.

– Я не говорил этого и к тебе это не относится.

– Не относится? – его самоуверенность и надменность раздражали меня. – Могу показать, что осталось у меня после того, как я родила дочь. И могу сразу заявить, что все изменения в моем теле – норма.

– Ты одариваешь меня очень заманчивым предложением, и я обязательно взглянул бы на все твои «изменения», но сейчас я ищу Конрада, – сказал мужчина.

Я сложила руки на груди и сузила глаза. Он не сдвинулся с места.

– И?

– Где он?

– Откуда мне знать?

– Вы живете вместе.

– Я стараюсь не встречаться с ним.

Мужчина провел кончиком языка по нижней губе и улыбнулся.

– Интересно, а где ребенок?

– Она спит.

– Разве ты не должна сидеть рядом и контролировать это?

– У вас совсем нет представления об этом, не так ли?

– У тебя, – поправил он. – А если она проснется и будет вопить?

Я подняла к его лицу свой телефон.

– Все здесь. Современная радионяня сообщит мне, даже если она просто вздохнет во сне.

– Удивительно, – протянул он. – Я Ник. А ты?..

– А я уже ухожу, – безразлично бросила я и направилась наверх.

Терять драгоценное время на сомнительную личность вроде этого Ника сегодня не было в списке моих дел. Я даже не взглянула на него, хотя спиной чувствовала его взгляд и расслышала легкий смешок.

Вскоре проснулась Аврора, она поела, и вместе мы расположились в моей мастерской. С того дня как Конрад передал мне комнату, инструментов для рисования здесь значительно прибавилось. Это место нравилось мне. Маленькая комната была самой светлой в доме. Кроме того, благодаря небольшому ремонту здесь пахло новизной, деревом и краской – один из любимых моих запахов.

На полу передо мной было расстелено небольшое полотно, в другом конце комнаты лежали листы и краски для Авроры. Я задумчиво наблюдала за тем, как дочь, одетая в миленький розовый костюмчик, раз за разом окунает руку в лужицу краски, которую сама и сделала по неосторожности и оставляет отпечатки руки на листах бумаги.

– Это твои картины?

Я вздрогнула от неожиданно раздавшегося голоса, обернулась, встречая все того же незнакомца, которого видела некоторое время назад.

Ник, кажется.

Мужчина беспардонно разглядывал полотна, выставленные у стены, затем коротко взглянул на меня и остановил взгляд на моей дочери.

Конрад отдал мне это место, значит, я могу чувствовать себя здесь хозяйкой, и от наглого вторжения мужчины меня захлестнуло возмущением. Я подошла к Авроре и взяла ее на руки, одаривая Ника негодующим взглядом.

– Может, ты будешь являться к нему в офис, а дом обходить стороной? – остро выпалила я.

По мастерской прокатился его ленивый смех.

– Тяжело это делать, зная, кто живет в доме, – пожал плечами Ник.

Он не остановился в проходе, как делал это Конрад. Не оперся плечом о косяк двери, не решаясь нарушить мое уединение, личное пространство, а нагло стал прохаживаться у моих картин.

– Флиртуешь со мной? – заподозрила я.

Аврора громко закричала, требуя куклу-вуду. Я подошла к небольшому столу и взяла детские влажные салфетки, чтобы стереть краску с маленьких пальчиков.

– Ты ведь первая сделала это, когда предложила мне осмотреть твое тело, – прямо сказал он.

Мои щеки запылали, я совсем не предлагала ему этого. Просто меня злили его слова о рожавших женщинах.

Ник был ярчайшим представителем своей расы. Именно расы, ведь подобные ему были словно с другой планеты. Для них важнее всего власть и деньги, он не знает, что такое смущение, даже на чужой территории чувствует себя уверено. Он не лебезит, не подбирает слова, он такой же, как Конрад, но в отличие от отца моего ребенка, Ник слишком много болтает. Я не любила болтунов.

– Так это твои картины?

– Украла в соседнем доме. – Я стояла в джинсовом комбинезоне, вся перепачканная краской с дочерью на руках, чей костюмчик также был в краске. Чьи еще картины это могли быть?

– У тебя определенно талант, Джесси.

– Я Сабрина.

– Вот мы и узнали твое имя. Ты создаешь красивые картины, Сабрина.

– Спасибо, – тихо сказала я.

Аврора заерзала, я отпустила ее и вручила ей любимую куклу.

– Ты выставляла работы где-нибудь?

– Разве только в своих мечтах, – усмехнулась я. – Но в реальной жизни никто не видел мои картины. Вернее я пыталась как-то развивать это, однажды даже устроилась ненадолго помощницей одного известного художника, но потом, оказалось, что залезть в мои трусики для него было интереснее, чем взглянуть на мои картины.

Ник сунул руки в карманы джинсов, его глаза хитро прищурились, на губах появилась улыбка.

– Тяжело его винить, даже людям, далеким от искусства, ты легко можешь взбудоражить воображение.

О нет. Этот взгляд. Я понимала, какие мысли крутятся у него в голове. Мне это совсем не нравилось.

– Уэстер, мне казалось, мы все обсудили, почему ты все еще здесь? – от холодного и так резко возникшего голоса Конрада я вздрогнула и шагнула назад.

На хозяине дома была черная футболка и синие джинсы. В который раз я замечала, что Хэтфилд был мрачной фигурой. Ник, несмотря на его темные глаза, был светлым, солнечным что ли, как ранее утро, именно такое впечатление Уэстер производил на меня. Конрад же был другим. Темный, словно грозовое небо, которое всеми силами не дает солнцу властвовать.

– Услышал детский лепет, решил познакомиться с твоей дочерью.

– Ей всего год, сомневаюсь, что она нуждается в новых знакомствах, – резко выдал Конрад.

Аврора, заметив темного, словно тучка, папу, радостно взвыла и направилась к нему, но по дороге оступилась и чуть не свалилась на колени. Конрад ловко поймал ее и взял на руки, будто делал это миллионы раз до этого. Он не раздумывал ни секунды, не колебался, просто сделал.

От простого действия мое сердце затрепетало. Аврора была рада оказаться у него на руках. И как только ей удавалось не замечать всей этой темноты вокруг него?

Уэстер усмехнулся.

– Уже ухожу, – сказал он. – Сабрина, было приятно познакомиться. Надеюсь, мы еще увидимся.

– Не надейся, – бросил Конрад, даже не обернувшись к другу.

Ник напоследок одарил меня улыбкой и ушел.

На какое-то время между нами повисло молчание. Я обдумывала то, что сейчас произошло, Конрад слушал Аврору, экспрессивно лепечущую что-то на своем языке.

– И к чему это было?

– Ты о чем?

– Ты выпроводил его, разозлился только потому, что он зашел в эту комнату, могу даже предположить, что из-за меня, – прямо сказала я.

Конрад нахмурился, даже Аврора, хлопающая по его лицу руками, не могла заставить его отвести от меня взгляда.

– С чего ты решила, что из-за тебя?

– Ты думаешь, я идиотка? Я не училась в дорогом колледже и не родилась в богатой привилегированной семье, но я не тупая, Конрад. И вижу, только что ты распустил хвост перед другим самцом, хотя я всего лишь типичная американская негорячая мамочка.

Он помрачнел, тяжелый взгляд, обогнув мои губы, остановился на глазах.

– Были причины.

– Ты даже не будешь отрицать, что говорил это?

– Нет, но еще раз повторю, были причины.

– Да, и какие же?

– Сабрина, мои друзья не те парни, с которыми ты привыкла иметь дела.

– А ты знаешь что-то о тех парнях, с которыми я привыкла иметь дела?

Он тяжело вздохнул.

– Пойми, они совсем не джентльмены, они не ходят на свидания, они…

– Такие же как ты? – дерзко спросила я. Когда Конрад не ответил, я продолжила: – С чего ты вообще взял, что я собираюсь иметь дела, ну, например, с этим Ником?

– Ник умеет делать так, что девушки сами на него бросаются.

Странно, но именно такую же характеристику имел человек стоящий передо мной.

– Со мной этот номер не прокатит. И не нужно быть моим защитником. Недавно ты сказал, что я не та, с кем ты хотел бы провести свою ночь.

– А ты хотела бы провести ночь со мной? Ты сама ясно дала мне понять, что едва выносишь меня!

Я сжала зубы, ощущая потребность добавить, что даже если он и раздражает меня, это не мешает моим глазам с жадностью следить за каждым его движением и немедленно сексуализировать это.

Конрад прошелся по комнате, в которую он до этого не заходил, предпочитая останавливаться на пороге. Его привлекли картины, если что-то не было видно, например, там, где картины стояли друг за другом, он двигал их одной рукой, удерживая Аврору другой, и сканировал их задумчивым взглядом. Дочь подозрительно притихла, даже не пыталась соскочить на пол, одной рукой по-хозяйски держась за краешек воротника его футболки, другой сжимая любимую куклу.

Вдруг Конрад увидел что-то, что заставило его удивленно вздохнуть. Я подошла ближе, заглянула за его плечо, и тут же почувствовала накатывающее смущение.

Конрад нашел картину, которую я, под действием определенных эмоций нарисовала недавно. После развратного вечера мне приснился горячий сон. Главным действующим лицом этого сна был Конрад. Я не могла отделаться от мыслей и решила таким образом помочь себе справиться с этим. На картине был изображен он, голый, во всех мельчайших подробностях.

– У меня не такой маленький член, – хмуро выдал он.

– Не было натурщика, чтобы срисовать, и я срисовала его с Аполлона11, – пожала плечами я, за спокойным тоном стараясь скрыть свое безграничное смущение.

– Кого? Дай мне его номер, я пожертвую парню денег на увеличение пениса. Должен же кто-то избавить его от недуга. – Конрад развернулся и взглянул на меня. – Мы занимались сексом и у нас дочь.

– Я не помню ту ночь, и не помню размер твоего достоинства.

Откровенная ложь. Я помнила все мельчайшие детали. Татуировки на его груди и руках. Идеальные шесть кубиков пресса, родинку чуть ниже и правее пупка и, конечно же, его член. Аполлон сильно уступал Конраду в размере.

– Но ты могла попросить меня, я бы разделся. – Конрад подошел ко мне вплотную, Аврора, держа кулачок во рту, прижалась щекой к его плечу. – В крайнем случае могла опросить моих подружек.

Он явно флиртовал, и я бы ответила, но последняя фраза вывела меня из равновесия. Я замерла на несколько секунд, приоткрыв рот от неожиданного предложения. Почему-то от мыслей о Конраде и других женщинах мне становилось нехорошо, ощущалась странная тяжесть, словно на шею повесили мешок с камнями.

– Думаю, с искусством пора на сегодня заканчивать, – сказала я и направилась к месту, где до этого играла Аврора, чтобы убрать за ней краски и листы, а еще вымыть пол.

– Подожди, но я же хотел посмотреть другие картины, – бросил Конрад, следуя за мной.

– Нет.

– Почему нет? Что еще там может быть? Ты нарисовала мою задницу с разных ракурсов?

Я резко обернулась.

– Знаешь, мир не вращается вокруг тебя.

– Неужели? Я думал, что центр Вселенной это я, – в своей извечно издевательской манере протянул он.

– Тогда спустись с небес на землю, – я мрачно усмехнулась и принялась убирать баночки с краской в коробку.

Когда Хэтфилд понял, что разговаривать с ним я больше не намерена, то посадил Аврору на пол и стал играть с ней. Это дало мне время заняться своим делом – рисовать. Позже, мы перекинулись еще парой фраз, в основном это касалось Авроры. Конрад не упоминал наш недавний поцелуй, я тоже молчала, было ясно, что никто из нас не желает это обсуждать.