О призывниках:

Каждый, чей возраст не младше шестнадцати зим и чье тело не сломлено хворью, обязан явиться во дворец Каменной Королевы.

Те, в чьих жилах может пробудиться камень, должны пройти Пещеру Самоцветов и принести присягу Королеве.

Новая кровь для новой эры.

Сомнение – измена. Побег – предательство.

Пещера Самоцветов карает это смертью.

Из летописи Каменного королевства.

Анна

На следующий день Марию переводят в другой корпус – в детское отделение. Девочка отчаянно не хочет расставаться, цепляется за мою руку и умоляет остаться. В ее глазах стоят слезы. Макс, заметив ее состояние, разрешает мне ее успокоить и проводить до нового места.

Путь от основного здания до детского занимает всего пять минут пешком. В детском корпусе атмосфера кажется спокойной и дружелюбной. Гурьба ребятишек разных возрастов быстро окружает Марию. Их около двадцати, каждый представляется и рассказывает новенькой о своем любимом занятии. Вскоре, она расслабляется и бежит играть с ровесницей в какую-то игру.

Я пользуюсь моментом, чтобы рассмотреть стеллажи игровой комнаты, где замечаю не только пестрые издания про каштоунов, но и целую коллекцию игр – от шахмат до домино, изготовленных из разных минералов. Воспитатели приветливы и заботливы, хоть и носят тусклую и серую униформу, как и другие в лазарете. Однако, мне кажется странным, не увидеть ни одной мягкой плюшевой игрушки.

Перед тем, как уйти, я обещаю Марии навестить ее завтра, а потом, возвращаюсь в лазарет с медсестрой Зиной, которая вместе со мной отводила девочку в детский корпус. По пути мои глаза пробегаются по одинаково квадратным двухэтажным серым зданиям, образующих целый городок, обнесенный высокой стеной. Чтобы выйти отсюда, нужно пройти стражей, но как мне объяснил Макс, больных и даже выздоровевших не выпустят без особого на то разрешения или приказа.

Как только я возвращаюсь с прогулки, Макс сообщает, что так как мое состояние стремительно улучшилось, меня тоже переводят в другое отделение. У меня появляется возможность еще раз пройтись вдоль кирпичных серых монстров и толстой бетонной стены, но на этот раз, я вижу за ней высокие верхушки деревьев. Значит, с одной стороны этого городка стоит лес, а с другой – еще предстоит узнать. Манящие из-за стены сосны невольно заставляют подумать, как там Бри, посреди этого леса и в заброшенной хижине. Ветер доносит до меня характерный хвойный аромат, и на мгновение мне кажется, что я слышу шелест листвы, зовущий на свободу. Но страж у ближайших ворот напоминает, что выход отсюда не так прост, как может бы показаться.

Макс лично провожает меня до "корпуса выздоровевших", как он его называет, и миновав длинный серый коридор, освещенный красными свечами, открывает дверь в одну из многочисленных комнат с номером тридцать два.

– Вот. Как тебе? Здесь тебе будет спокойнее. – говорит он мне, показывая новую комнату, в которой я замечаю четыре кровати. Рядом с каждой – маленький шкафчик, размером больше, чем тумбочки в лазарете, на которых помещались только свечи и маленькая миска с едой.

Я вижу, что большинство мест уже занято – на трех кроватях аккуратно постелено белье. Последнее спальное место, расположенное у самой двери, пустует – там только шершавое одеяло без простыни и потускневшая подушка без наволочки. Макс размещает мой узел со свежим постельным именно на этой кровати.

Теперь я стою и осматриваю свое новое место. Комната не кажется маленькой, особенно учитывая, что она предназначается для четырех человек. Радует окно, которое выходит на лес. Однако, меня придавливает какая-то тоска и пустота стен. В глубине сознания я отрывками вижу свой дом и комнату, однако, чем глубже я пробую погрузиться в воспоминания, тем сильнее на меня накатывает головная боль, и я отбрасываю эту затею.

– Мне нравится. – как-то сбито отвечаю я, будто сама не верю в то, что говорю.

Макс подходит ближе и внимательно всматривается мне в лицо.

– Ты не умеешь врать. – Он улыбается с умилением, как отец, который заметил невинную ложь своего ребенка. – Не переживай. Это временно. Если хочешь, завтра вечером мы можем вместе навестить Бри.

Мысль о щенке меня бодрит.

– Конечно хочу. – отвечаю я не раздумывая и погружаясь глубже в янтарные глаза Макса.

Я осознаю, насколько мало расстояние, между нами, только когда слышу скрип двери и замечаю три заинтересованных девичьих личика, заглядывающих к нам.

– Здрасте. – говорит одна из зашедших девушек, с золотистыми волосами. – Извините что помешали, но это наша комната. И как бы…

Пока я прикусываю от стыда губу, Макс окидывает взглядом вошедших девушек.

– Знакомьтесь, ваша новая соседка по комнате. Анна. – представляет он меня.

– Новенькая. – подытоживает темноволосая девушка. – Я Дана. Это Алена, а это Ванда.

– Ладно, я оставлю вас. Анна, увидимся завтра сразу после полдника. – Макс подмигивает мне, его улыбка завораживает не только меня, и как только дверь за ним закрывается, я слышу восторженное тройное “У-у-у”…

– Вы вместе? С ним? – садится на мою кровать Алена.

– Между вами… – Ванда чертит пальцами в воздухе маленькое сердце.

– Нет, мы просто общаемся. И кстати, рада с вами познакомиться.

Дана прищуривает глаза.

– Увидимся завтра сразу после полдника. – передразнивает она Макса. – У вас свидание? – девушка облокачивается на спинку моей кровати и выжидающе смотрит.

Удивительно, я только что встретилась с ними, но единственное что их заботит, это мои отношения с Максом?

Словно прочитав мои мысли Дана поправляется и садится рядом с Аленой.

– Новенькая, здесь не так много развлечений, и помимо серых стен и тошнотворных свечей, расставленных повсюду, включая уборную, у нас нет простых мирских радостей. Здесь даже нет глупеньких романов, которые можно почитать и забыться, одни познавательные книжки и рассказы о величии каменной королевы. Так что, делись. Мы все видели.

Внимание девушек меня смущает, как и то, что они увидели нечто большее между мной и Максом, чего я сама не заметила или просто пока не хочу замечать… Или все же хочу?

– Вы из Черновска? – спрашиваю я, стараясь перевести внимание с меня на кого-то из новых соседок.

Я быстро понимаю, что допустила ошибку. Глаза девушек сразу тускнеют. Ванда поворачивается к окну, делая вид что что-то там рассматривает. Мой вопрос остается без ответа. Не самый лучший способ начать знакомство.

– Хорошо, у нас с ним дружеские отношения. – робко начинаю я, на этот раз задавая себе цель исправить ситуацию и устранить повисшее в комнате безрадостного молчание. Возможно, поговорить о чем-то другом и легком, только не о войне и трагедии, перевернувшей наши жизни, это лучший вариант, чтобы не вгонять новых соседок в ступор. Они, так же, как и я сейчас, пытаются собрать себя по частям и учатся жить. Неизвестно сколько они помнят из прошлого. Если они захотят поделиться, то сделают это.

Мой рассказ о том, как я познакомилась с Максом и о его теплых успокаивающих руках, приводит девушек в восторг и отвлекает от мрачной неизвестности будущего.

Дальше, девушек прорывает. Они показывают из окна корпус, в котором живут парни, рассказывают мне все правила, расписание дня, не забывая пожаловаться на режим и на медсестру Терезу, которая постоянно ругается во время ночного дежурства. Уже в первую ночь я понимаю почему. У моих соседок нескончаемый поток фантазий. После отхода ко сну мы за полночь лежим в кровати, пока каждая по очереди рассказывает вымышленный рассказ о тайном возлюбленном, который очень очень любит и вот-вот появится, чтобы забрать или помочь сбежать из этого серого места. Истории доходят до такого абсурда, что мы едва ли не падаем с кровати на пол, смеясь до боли в животе.

И вот тогда появляется Тереза.

Как следует наорав на нас и прозвав "безнадежными прошмандовками", она оставляет дверь в коридор открытой, подпирая ее деревянным стулом. А затем, садится на него и следит, чтобы никто из нас больше не пикнул.

Мы быстро засыпаем.

На утро, во время завтрака в столовой, прибывает посланец из дворца каменной королевы. Холодным и безэмоциональным голосом он зачитывает список: простые имена и номер комнаты, без фамилий. Когда звучит "Анна, из тридцать второй", мое сердце в непонимании от того, что происходит, заходится от ударов.

Я не успеваю спросить у соседок, сидящих за нашим столом, но замечаю их побледневшие лица и понимаю – это не к добру. Дана. Ванда. Алина. Нас назвали всех из тридцать второй и попросили немедленно и по очереди спуститься в подвал с архивами.

– Что это значит? – на бегу и шепотом спрашиваю я.

– Повестка. – хмуро кидает Дана.

Все, чьи имена прозвучали в переполненной столовой, немедленно спускаются в подвал. Нас около тридцати человек, среди которых девушки и парни приблизительно моего возраста, и сейчас мы стоим возле двери с надписью «Архивы».

Посланец королевы спускается последним, и когда проходит мимо нас по узкому коридору, освещенному красными свечами, то заглядывает каждому в лицо, словно разглядывая картины в галерее. Мне это кажется странным, я успеваю досчитать до десяти, пока он неподвижно и молча стоит напротив меня.

Он открывает дверь архива черным ключом и вызывает первого из нас.

Затем, каждые десять-пятнадцать минут дверь архива открывается, выпуская очередного бледного как мел человека. Я пытаюсь поймать взгляд Даны или Ванды, но они смотрят в пол.

В коридоре прохладно. Красные свечи на стенах отбрасывают жуткие тени, превращая лица ожидающих в гротескные маски.

Наконец, дверь открывается для меня. Я захожу, в нос сразу же ударяет запах старой бумаги. Посланец сидит за массивным деревянным столом, перед ним – стопка документов. Он указывает на стул напротив и открывает верхнюю папку.

Я присаживаюсь и рассматриваю его китель, в ожидании хоть какой-нибудь фразы, потому что тишина в этой комнате как будто давит на виски. На темно-синей форме посланника поблескивают погоны с камнем глубокого синего цвета с золотистыми прожилками, в тон глаз мужчины. Мне становится интересно, силой какого камня он обладает и на что способен. Он кажется мне довольно молодым, лет тридцати, даже несмотря на пробивающиеся седые волосы.

– Меня зовут Дмитрий и я каштоун-лазурит. – говорит он тихо, не поднимая глаз, но я все равно вздрагиваю от неожиданности. Его голос пронизывает насквозь, как будто добираясь в мозг не через слух, а через что-то еще… Может мне просто показалось.

– Анна. Что вы помните о себе? – внезапно спрашивает он, наконец поднимая на меня темно-синие глаза.

– Я из Черновска. – отвечаю, немного смущаясь и пытаясь понять, что еще я могу ему рассказать: что у меня есть семья, но я ее не помню?

– Этого достаточно. Что вы знаете о Каменном Королевстве? – вопрос застает меня врасплох.

– Я знаю, что оно граничит с Яксинтией. Что находится в конфликте с Мавридией. Что… – голова начинает слегка кружиться. – Что Каменное Королевство пришло нам, черновцем, на помощь, защищая от мавридиев.

Я говорю то, что слышала. Дмитрий кажется доволен ответом.

– А что вы знаете о каменном войске?

– Что оно состоит из каштоунов. Тех, кто получил каменную сыворотку.

– А вы знаете, что дает сыворотка?

– Силы?

– Да. И особые способности. Анна, я вас поздравляю, по всем параметрам вы подходите для присяги и получения каменной сыворотки. Я вручаю вам эту повестку. – Дмитрий кладет передо мной плотный лист пергамента цвета слоновой кости. В верхнем правом углу – герб Каменного Королевства: щит с кристаллом в центре, двумя скрещенными мечами и извивающимся змеем.

"По указу Ее Величества Каменной Королевы…" – читаю я первую строку. Дальше идет мое имя, выведенное каллиграфическим почерком, и номер комнаты.

– Могу я спросить… – начинаю я, желая узнать о том, что значит присяга и сыворотка, но посланник меня обрывает.

– Через неделю вы будете иметь честь явиться во дворец с остальными призывниками. Там вы принесете присягу Ее Величеству Каменной Королеве, докажете свою преданность, пройдя сквозь Пещеру Самоцветов. И когда камни признают вашу искренность и выберут своим носителем – вы отправитесь в Горнило Камня, где подготовитесь к получению сыворотки. После – станете драгоценным воином чтобы служить нашей Королеве и помогать ей восстанавливать справедливость в этом мире.

Слова Дмитрия врезаются в голову словно дротики, въедаясь глубоко и надежно. Он протягивает мне какой-то документ, перо и чернила.

– Распишитесь. – приказывает он, и я послушно выполняю.

Я не задаю вопросов, потому что мне внезапно становится страшно.

– Можете идти. До скорой встречи Анна. – кидает он мне, а затем, словно что-то вспомнив, добавляет: – Моя сила – читать мысли простых людей.

Сначала я ахаю от неожиданности, что спросила об этом вслух и даже не заметила, но потом, я ахаю еще раз, когда до меня доходит, что мне не надо было произносить вопрос, ведь он может читать мысли.

– А… А мысли каштоунов вы тоже читаете? – отчего-то слетает с губ вопрос, и я ловлю его холодную полуулыбку.

– Нет. – отрезает он, и опускает голову к следующей папке, четко давая понять, что наш разговор окончен.

– Я знал, что это произойдет, но не думал, что так быстро… – задумчиво говорит мне Макс, пока мы проходим под аркой со своим стражами, направляясь в сторону леса и заброшенной хижины с Бри.

– А я не думала, что у меня не будет возможности отказаться. – грустно отвечаю я, вглядываясь в лучи закатного солнца, играющие в верхушках деревьев. Я чувствую, что когда-то в прошлой жизни, которую я туманно помню, такие закаты вызывали во мне теплоту и предвкушение вечерней сказки. Но сейчас я чувствую напряжение и поднимающийся внутри страх.

Посланец Дмитрий говорил об искренности, но я ее совсем не чувствую. Как я могу с уверенностью сказать, что преданна Королеве? Я ни разу ее не видела, не знаю ее мотивов или даже обещаний. Простое «поиск справедливости в мире» звучит слишком широко. О какой справедливости идет речь?

Внутри меня борются противоречивые чувства – с одной стороны, я понимаю важность присяги, а с другой – всё кажется каким-то неправильным, навязанным и фальшивым. Мне хочется верить в правильность происходящего, но сомнения упрямо прогрызают себе путь изнутри.

– Что, если моя присяга будет неискренней?

– Что ты имеешь в виду? – рывком останавливается Макс и его светлые волосы ловят солнечный свет, загораясь золотом.

– Посланец говорил об искренности и преданности, но что, если я этого не чувствую?

– Даже не думай об этом. Каждая присяга искренна и… – Он тяжело вздыхает, и меня накрывает новой волной тревожности. – Ты должна знать, что не все выживают после Пещеры Самоцветов.

Мои зубы смыкаются, а брови сдвигаются, в попытке вообще понять, как будет проходить присяга.

– Камни выпускают только преданных королеве. Это особая древняя магия, которая позволяет отсеять предателей. – объясняет Макс.

– Точнее, убить их? – слетает с моих губ.

– Тебе следует осторожнее выбирать слова, и следить за тем, что ты думаешь. – Он демонстративно трогает указательным пальцем свой висок. – До присяги и во время перехода через пещеру самоцветов, тебе нужно быть уверенной в преданности королеве. Ты не должна думать о другом или сомневаться. Если хочешь выжить.

Макс говорит это серьезным голосом, и я считываю волнение в его тоне.

Мысли в моей голове путаются, превращаясь в тугой узел страха и отчаяния. Кожа холодеет. Даже думать нельзя свободно? Как в таком случае быть искренней? Получается, нужно полностью стереть себя, чтобы выжить?

Макс словно замечает, как я бледнею. Его рука ловит мою, теплая, надежная.

– Эй, посмотри на меня. – его голос звучит мягче. – Я не хотел тебя напугать. Я уверен, что ты справишься. Как с присягой, так и с сывороткой.

– Ты хочешь, сказать, что принятие сыворотки тоже может быть смертельным?

– Да, но твои параметры сильные. Ты выдержишь. Тебе не о чем сомневаться или переживать.

Паника накрывает меня удушливой волной.

– Анна. – Макс притягивает меня ближе, обхватывает за плечи. – Дыши. Просто дыши.

Я утыкаюсь лбом в его грудь, вдыхаю запах трав и чего-то теплого, древесного.

– Мы сейчас просто дойдем до Бри. Покормим. Поиграем. Все будет хорошо. – шепчет он мне в макушку, и я чувствую, как теплая волна смывает тревогу.

Он воздействует на меня своими силами.

– Я не хочу, чтобы ты делал это. – говорю ему с горечью, потому что понимаю, Макс старается мне помочь, однако я хочу оставаться сама собой и избегать искусственного спокойствия.

Я поднимаю голову, встречаясь с его взглядом. Янтарные глаза смотрят с нежностью и пониманием. Его большой палец мягко проводит по моей щеке, стирая слезу, которую я даже не заметила.

– Понимаю. Я не буду, пока ты сама этого не попросишь. – спокойно отвечает он мне.

Я отстраняюсь от его рук и продолжаю идти в сторону хижины. Мне кажется, что отношения с Максом зашли слишком глубоко, чтобы быть просто дружескими. Я забыла подумать, хочу ли я этого на самом деле? Или просто ищу опору.

– Что будет с Бри, пока меня не будет? – пытаюсь сменить тему разговора.

– За него можешь не беспокоиться. Мы позаботимся о нем… Вместе с Марией. Обещаю. – догоняет меня Макс.

Я представляю как обрадуется Мария познакомившись с Бри.

– Как ты думаешь, когда я смогу вернуться сюда, после присяги и всей этой истории с Горнилом? – продолжаю я расспрашивать детали.

– Эээ… Сложный вопрос. Те, кто получает сыворотку, проходит определенный путь, чтобы синхронизироваться с силой камня, и это занимает определенное время…

– Сколько?

– Может год. Может два.

Я опираюсь на ближайшее дерево, пытаясь осмыслить услышанное. Год или два? Слишком долго. В легких перестает хватать воздуха, настолько я чувствую себя зажатой в новой реальности и правилах. Они сдавливают, словно пытаясь изгнать ту Анну, которой я была до трагедии. Мне даже не хочется больше плакать. Кажется, будто все что было – было во сне. Или наоборот, что я застряла в каком-то непонятном кошмаре.

Я делаю шаг вперед. И еще один. Стараясь не поддаться кричащей внутри беспомощности. Я просто выбрасываю из головы все, что может сейчас помешать моему выживанию.

Впереди показывается хижина. Сквозь щели в досках пробивается свет заходящего солнца, окрашивая всё в теплые оттенки. Едва мы подходим ближе, как изнутри доносится радостный лай.

– Бри! – я подхожу к двери.

Щенок встречает меня прыжками и восторженным повизгиванием. Я падаю на колени, позволяя ему облизывать мое лицо.

– Кто-то явно соскучился, – смеется Макс.

***

Время в лесу пролетает незаметно. Вскоре мы возвращаемся в лазарет, а затем Макс помогает мне раздобыть иголку с нитками, и немного ткани. В этом ему помогает медсестра Зина. Я возвращаюсь в комнату к Дане, Алине и Ванде, но застаю их с унылыми лицами. Они даже не спрашивают о моем свидании-не свидании с Максом, хотя еще вчера их интересовали мельчайшие подробности.

Я устраиваюсь на своей кровати и начинаю делать выкройки, намереваясь сшить мягкую куклу для Марии, маленький прощальный подарок.

– А давайте, станем сестрами? – внезапно нарушает угрюмое молчание Дана.

Я отвлекаюсь от шитья. Ванда и Алина приподнимаются на локтях с кроватей. Мы смотрим друг другу в глаза и пожимаем плечами. Почему бы и нет?

– Мне просто страшно идти на присягу в эту странную пещеру, зная, что у меня нет семьи… – объясняет Дана. – С таким настроем, я точно не выдержу. А если у меня будут сестры… То я точно справлюсь!

– Тогда… – Загадочно улыбается Ванда, – поклянемся перед луной, что будем защищать друг друга чтобы не случилось, словно родные сестры!

– Клянусь!

– Клянусь!

Говорит каждая из нас, после чего мы обнимаемся друг с другом. И пусть все это кажется невинной детской игрой, в которую вдруг решили поиграть взрослые девочки, я ощущаю искренность. Ту, которой мне не хватает в отношении к королеве.

– А теперь, чтобы подтвердить клятву, пусть каждый скажет свой секрет! – требует Дана.

Комната погружается в молчание.

– Хорошо, начну я. – продолжает она. – Это я украла блокнот у парня из соседнего корпуса, когда мы гуляли в саду несколько дней назад. – Дана вытаскивает из тумбочки узенькую тетрадь, пролистывает и показывает нам портрет, сделанный карандашом.

– Дана! Это ты! – удивляюсь я, и она ухмыляется в ответ.

– Я знала, что он не просто так постоянно на меня пялиться и что-то чирикает в своем блокноте. Вот и узнала! – оправдывается она, пока мы с изумлением рассматриваем, насколько точно художник передал черты ее лица.

– Как ты смогла? Когда успела? – интересуется Алина.

– Я… Как-то вышло само. Не знаю, может я в прошлом была воровкой. Просто подошла и незаметно взяла. Ну а отдавать… Как такую красоту можно отдать? – она любуется своим портретом. – А он пусть рисует еще.

Мы наконец-то смеемся.

– Что скажешь ты, Алина?

Девушка, услышав свое имя, берет подушку и прячет в нее свое раскрасневшееся лицо.

– Дмитрий… – вибрирует ее измененный голос сквозь слой пуха. – Сегодня прочитал мои фантазии о нем, пока я сидела в архиве. – говорит Алина, и затем, выпускает подушку из рук и хватается за покрасневшие от стыда уши. – Я не знала, что он читает мысли! Это было так… Стыдно!

– Это поэтому он не выпускал тебя почти полчаса? – старается сдержать смех Дана.

– Ты не представляешь какого мне было, когда он попросил меня перестать думать о… О неприличных вещах.

– Как ты вообще могла о таком думать во время вручения повестки? – изумляется Ванда.

– Он просто… Невероятен. Вы видели его глаза? – объясняет Алина с влюбленным лицом.

– Все с тобой понятно. Кто следующий? – продолжает Дана, смотря на меня и на Ванду

– Макс спрятал моего щенка в лесу неподалеку. Мы ходили сегодня его навещать… – Признаюсь я, понимая, что нарушаю данное обещание и мне стыдно.

– Твоего щенка? – хором удивляются девушки.

– Да, его привезли со мной из Черновска.

– Удивительно. – хмыкает Дана. – Я знала, что здесь животные запрещены.

– Они и запрещены. – подтверждаю я. – Просто Макс…

– Ого, он сделал это для тебя? Нарушил правила? Он в тебя влюблен! – хлопает в ладоши Дана. – Ванда?

– Я… Мне даже нечего рассказать…– тихо говорит она, а потом вздыхает и засучивает свои рукава. – Я нашла странные татуировку на своем теле.

Она сжимает руки в кулаки, и мы ахаем от удивления, потому что на внутренней стороне рук, где расположено сплетение вен, появляются красные татуировки, в виде незнакомых символов. Еще секунда, и метки исчезают, оставляя нас гадать что это было.

– Я не знаю, что это. Они просто есть. Мне не больно, я ничего не ощущаю, но они появляются только если я сжимаю кулаки вот так. – показывает Ванда.

– Но откуда? – спрашиваю я.

– Понятия не имею. Не помню ничего. – грустно отвечает она.

И я ее понимаю. Мы все ее понимаем. За то короткое время, что я знакома с этими девушками, я успела усвоить одно: никто из нас не помнит четких деталей о прошлом. Это раздражает, как когда ты хочешь увидеть, что скрывается за окном, но кто-то замазал его черной краской, оставив лишь несколько мелких щелок. Совпадение ли это? Сколько нас таких в этом лазарете?

Каждый из нас остается по-своему тронут секретами других. Мы стали ближе, и это ощущается.

Этим вечером мы ложимся спать рано и без многочисленных историй, чем радуем Терезу, которая довольно хмыкает, совершая последний обход перед сном. Возможно дело в усталости, или в повестке, или в рассказанных секретах. Голове было необходимо перезагрузиться, и я без особых усилий погружаюсь в сон…

…

Я стою напротив двери в архив и жду своей очереди. Опять. Вокруг нет никого. Я одна в пыльном коридоре подвала

Жду. Я обязана стоять здесь, пока меня не позовут. Мои ноги как будто приросли к полу, а на лбу проступают капельки пота от напряжения. Время словно решило замучить меня. В груди с каждой секундой натягивается тетива напряжения.

Дверь неизбежно откроется.

Потом, я понимаю, что пришла моя очередь.

Толкаю дверь и захожу. Передо мной за столом сидит он. Николай.

– Добро пожаловать, Анна. Я тебя заждался. – Он поднимает вверх свою руку, делая знакомое мне движение, и я начинаю ощущать агонию его сил.

Я хочу убежать, но дверь за мной захлопывается. По моим щекам текут слезы.

– Я не хотела! – кричу я, но не слышу сама себя. – Мне очень жаль

Губы Николая складываются в тонкую зловещую ухмылку. Моя кровь начинает кипеть.

Я просыпаюсь в поту.